Мне все-равно

Время перевалило за полночь. Круглосуточный ресторан давно опустел, остались только какие-то слащавые парочки, которые строили друг другу глазки и клялись в вечной любви на крови в бокалах. Громкая классическая музыка с нижним нотами, отражалась от тёмных графитовых стен заведения. Пахло алкоголем, преимущественно красным терпким вином и цитрусовым освежителем. Кавалеры приглашали своих дам сердец на влюблённый танец. Видимо очень интересно, обнимая друг друга, кружиться по залу в медленном ритме. Чьи-то руки нежно сжимали волосы своих жён или девушек, кто-то прижимался к любимой шее, пытаясь насладиться сладким ароматом, как в последний раз. Все тонули в любви и не хотели, чтобы время бежало. Они хотели насладиться моментом, когда два влюблённых сердца бьются друг для друга. Высокий темноволосый мужчина с небольшими проплешинами в области лба, галантно рассказывал своей скучающей знакомой о новом проекте на работе, хвастаясь успехами. Блондинка в это время рассматривала ногти, подол своего платья, других людей. Женщина совершенно не интересовалась партнёром, это было видно невооружённым взглядом. Её сердце билось не для него и не из-за него. Оно никогда не будет стучать в одном ритме с его. В глазах — стекло и пустота, полная отрешенность и желание быть явно не здесь и не с этим человеком. Блондинка аккуратно взяла бокал своими длинными, до умопомрачения изящными пальчиками, так, будто у него совершенно не было веса, и пригубила немного, облизывая губы, которые были не менее прекрасными и соблазнительными, но в то же время недоступными для сидящего напротив «любимого». Вкус вина обжигал горло, заставляя почувствовать некое приятное головокружение, что хоть как-то могло развеять этот скучный вечер и эту скучную болтовню. Этери с каждым глотком уходила в свои мысли, уже даже не стараясь кратко отвечать на монотонную речь: она стала такой же бессмысленной, как и все эти брошюры на столе с рекламой. Женщина в приличном обществе всегда должна иметь мужчину её статуса: обходительного, красивого, мягкого, требовательного и, главное, с большим кошельком, наполненным крупными купюрами. Так считали все и навязывали это Тутберидзе, которая была совершенно против всех этих традиций. Этот неудавшийся кавалер ухаживал за ней уже несколько месяцев и после тринадцати провальных попыток она согласилась вступить с ним в отношения, хоть тот союз, который был у них, нельзя было назвать этим громким словом. Она не позволяла прикасаться к себе, к своим губам. Слишком интимно и просто пока не хочет — отмахивалась каждый раз женщина, на что её мужчина спокойно соглашался, мало-ли какие тараканы могут быть у человека в голове, тем более он столько времени добивался хоть крупицу внимания от этой изящной особы. Он совершенно не знал её, ведь внутренний мир блондинки был закрыт, как и чувства и сердце на замок. Она мало говорила на личные темы, выступала в роли слушателя чаще всего, но и слушателем её назвать было нельзя. Роберт даже не знал её любимых цветов, о чём может идти речь?   Скажете, что блондинка сама виновата в этом, что сама не пропускает к себе, но это и не её идея была начать отношения. Да, на любой союз должно работать два человека, но она не собиралась делать этого. Откажется брюнет от неё — она не расстроится, даже и не вспомнит. Неожиданно скучающие глаза нашли знакомый силуэт рядом. За соседним столиком сидела такая же скучающая брюнетка с молодым человеком. Эти руки, этот взгляд она узнает из тысячи, потому что они являлись самыми родными, но от этого не менее болезненными. Неожиданно их взгляды пересеклись, искрясь под софитами. Блеск в глазах, всё те же искусанные до крови губы и раны, скрытые толстым слоем помады. Их сердца будто синхронизировались, пульс учащался. Хотелось схватить девушку и сбежать с ней куда-нибудь туда, где им никто не помешает. Любила ли Этери её до сих пор? Было сложно сказать, но сердце и душа точно принадлежали этой большеглазой особе. Только она знала главные тайны, самые интимные вопросы. Она знала, что утром необходимо приготовить женщине вкусное кофе на кокосовом молоке и первые тридцать минут после пробуждения нельзя разговаривать. Касания, взгляды, тёплые жесты — да, другое — однозначно нет. На лёд Женя приносила блондинке перчатки, которые каждый раз согревали ей руки. По вечерам они всегда ужинали вместе, слушая друг друга и узнавая о прошедшем дне. Им было интересно, им было «вкусно» друг с другом. — Этери, дорогая, ты увидела кого-то знакомого? — неожиданно поинтересовался мужчина, вдруг обратив внимание на то, что дама сердца не слушает его. Ответа не последовало. Женщина словно находилась в ином мире, где нельзя отказаться от тех самых глаз, где нельзя слышать ничего, кроме звука своего сердца. В голове тысячи мыслей, тысячи тех самых часов рядом промчались в один миг. Вот девушка аккуратно массирует ступни Тутберидзе, когда они вместе молча смотрят в окно, сидя на большом подоконнике в дождливую погоду. Вот Этери заботливо складывает еду девушке в сумку, когда та бегом собирается на очередные съёмки. Вот они вместе смотрят фильм, поглаживая руки, волосы, бедра друг друга.   — Это же Женя? Она занималась у тебя? Она ещё с каким-то парнем… Давай пригласим их к нам за стол? — брюнет видел, что его слова снова были проигнорированы. Женские губы были закушены, а глаза сверкали то ли из-за слез, хотя их уж точно не было, то ли из-за яркого света, а возможно и из-за нахлынувших чувств, которые женщина, казалось бы, давно спрятала в себе. Так хотелось вернуться в то время, когда между ними не было этой стены, когда им вместе было так хорошо и тепло. Наверное спустя полгода им обеим должно быть уже все-равно на жизни друг друга, но сердца предательски щемило, им хотелось к родной душе. Роберт подошёл к соседнему столику, представился с самой смазливой улыбкой, на что получил злой уничтожающий взгляд со стороны Жени и более мягкий от её партнёра. Шум и, будто дьявольские шаги, яркий, отчетливый звук каблуков. И вот, они уже сидят вчетвером. Мужчины благородно жмут руки, а их дамы не сводят друг с друга глаз, как будто сейчас вгрызутся друг другу в глотки, либо наоборот — сольются в нежном поцелуе. Для чего были нужны эти игры? Если они любили друг друга… или им действительно было уже все-равно? Взгляды больные, томные. У каждой возникло сильное, звериное возбуждение. Столько ночей, столько интимных моментов, столько страстных поцелуев: все это будто резко всплывает в памяти обеих. Последний разговор и хлопок двери был забыт. Они искушали друг друга, пытаясь понять, кто первый разрушит молчание. Они знали друг о друге всё, каждую деталь, каждую мелочь, обеим было невыносимо видеть другую так близко, но одновременно так далеко. Нарушить тишину решил Дима — возлюбленный Медведевой, который слегка прокашлялся и обратился к девушке нежным голосом. — Любимая, ты начала рассказывать про свой сон. Представляете, Этери Георгиевна, вы ей снились. Забавно, правда? — пытался шутить мужчина.   На слове «любимая» злой, убийственный взгляд от блондинки прошёлся по нему. Только Тутберидзе имела право так называть девушку, только у неё было право на её тело, на её душу и сердце. Кто этот сопляк? Для чего всё это было нужно? Ведь проигравшим все-равно будет Дима, ведь сердце брюнетки очень давно принадлежит одной «Снежной королеве». Женя открыла рот, чтобы ответить парню, но её тут же перебили. Томный, возбужденный, не соглашающийся на нежность голос, который так любила девушка, на который она была готова молиться, ради которого она могла упасть Этери в ноги. — Мне всё равно, какой тебе приснился сон этой ночью. — свирепый взгляд был направлен только на одну персону за столом. Они обе знали, что хотели, они обе помнили каждую деталь их совместной жизни. Мужчины переглянулись, не понимая что происходит. А здесь происходила томная, забытая связь. Их больная песня, которую они так часто слушали в машине, сейчас заиграла на весь ресторан. Некоторые люди повздыхали, ведь закончился момент, когда они могут пообниматься с любимыми в середине зала. Они смотрели друг на друга, ожидая продолжение песни. Она стала громче, музыку выкрутили на полную: явно не одни они в ресторане так любили «Нигатив». Слова никогда не стирались из памяти. Даже удаляя этот трек из плейлиста, невозможно забыть те танцы, которые они совершали под него. Как блондинка, сидя в кресле, смотрела на плавные сексуальные движения Жени, как та кружила и пела каждое слово. Как она падала на колени и целовала ноги, как она тут же поднималась, проводя пальцами по своим блестящим волосам, совершая поворот. Как сама Тутберидзе садилась на колени к девушке, жадно впиваясь в самые родные губы, как бы заранее прощаясь с ними каждый раз. — Мне всё равно, любишь ты танго или вальс Бостон, — ухмылка на лице девушки, взгляд прошёлся по каждому изгибу, который очерчивало платье. Аппетитная грудь, открытая шея, которую так хочется поцеловать.   Дима попытался встать, беря за руку Медведеву, но та мгновенно отмахнулась, не прерывая зрительного контакта с той, которую так любила. — Мне всё равно, платья какой вновь изберёшь фасон, — улыбается уже блондинка, наклоняясь вперёд, смотря в янтарные глаза, наполненные сгустками тёмной массы. Это было возбуждение, этот взгляд Этери отличит из тысячи других похожих. Она была довольна собой. Брюнетка сняла одну туфлю, аккуратно касаясь нежной кожи ноги Этери под столом. Женя скользнула взглядом по тому, как мурашки прошлись по такому желанному телу, останавливаясь на глазах, заставляя те чернеть ещё больше. — Мне всё равно, причём уже давно, — всё так же говорит Тутберидзе, закусывая нижнюю губу до того, что выступила кровь, и во рту появился вкус железа. Роберт смотрел на свою возлюбленную, он ни разу не смог добиться того, чего добилась девушка за несколько минут, которые, казалось, тянулись безумно долго. Он завидовал, он был поражён и восхищён одновременно. — Мне всё равно, ты слышишь, кто подарил тебе розы бутон, — шепчет брюнетка, кивая головой на букет красных роз на столе. Было смешно: блондинка ненавидела розы, всегда отдавая предпочтение белым пионам. Этот мужчина хоть что-то знает о той, которая сидит так близко к нему? — Мне всё равно, чем дышишь и на горизонте что за небосклон, — начинает шептать уже Этери, аккуратно поднимаясь с места, не отрывая глаз от родных карих. Женщина протягивает свою белую изящную руку, которая была увешана всевозможными украшениями. Но главное — на среднем пальце было то самое кольцо, которое подарила ей Женя. Белое золото завитое в ажурные узоры с десятком бриллиантов высшей пробы. Девушка видит свой подарок на 3 года их отношений и ухмыляется, кладя руку в ладошку любимой. — И что сейчас в твоей жизни — подъёмы идут или медленный склон, — поёт девушка, стреляя глазами, заставляя партнершу вновь закусить губу. — И кому ты всё время пишешь, мне все равно — хочешь, выпусти том, — смеётся женщина, утягивая брюнетку в центр зала. — Плевать вообще, что там за странный парень в Инстаграме. Он словно Кащей в этом плаще — вы в паре или не в паре. — вновь тот самый голос. Этери кивает на Диму. Ведь именно Чигирев последнее время стал частым гостем в профиле девушке, где они держатся за руки на фоне заката. Женщина точно знала, что Женя никогда не танцевала с ним те танцы, которые были позволены только в их отношениях. Они были интимнее, чем секс, они выражали чувства через каждый вздох, через каждый взмах нежной руки. — Мне наплевать и на общие планы и на детали. И заметь, я нервничать должна, но я спокойна, феноменальна. — переходит на тот самый голос уже брюнетка, который не редко заставлял женщину захотеть её за пару секунд.   Вот и сейчас, их тела горели от возбуждения, сердца бились в одном ритме, а руки нежно находили руки партнерши. Этери резко прижала любимую к себе, кладя одну руку на любимую тонкую талию, а другой держа пальцы Жени. Они прошли так несколько шагов, под звуки игры музыки и удивленные возгласы всех, кто сидел сейчас в зале. «Мне всё равно, что делишь не со мной постель Мне всё равно, хотя всего пару недель Тому назад из-под ног уходила твердь Мне всё равно, кому поёшь ты колыбель Мне всё равно, кто тебя будит по утру Мне всё равно, что там тебе не по нутру Попытки жалкие узнать, как я живу — мартышкин труд Мне всё равно. Хотя, кому я вру?» Этери закружила девушку, поднимая руку над её головой, она буквально отпустила Медведеву на секунду в сторону, всё ещё сжимая самые родные пальцы и вновь резко притянула к себе, смотря в янтарные глаза, ловя контакт и силу. Женя развернула любимую к своему телу спиной одним поворотом. Та прижалась к ней каждым изгибом и слегка присев посмотрела вверх в глаза девушки. Руки у обеих были подняты наверх, но они были надёжно соединены. Мгновение спустя они вновь разворачиваются друг к другу, одновременно прикусывая свои нижние губы. Хоть Женя и была в длинном платье, разрезы позволяли сделать многое. Она подняла ногу, блондинка взяла её в руку и потянула в сторону, резко отпуская и прижимая девушку к себе, наклонила назад, буквально удерживая ту на расстоянии двадцать сантиметров от пола. Они читали взгляды друг друга, будто они были их собственными. Рука блондинки проскользила по нежной щеке напротив и рывком поставила Женю ровно перед собой. Они в такт качнули бёдрами. Брюнетка наклонила голову назад, предоставляя Этери возможность оглядеть её вновь. Женщина наклонилась и нежно поцеловала такую манящую и доступную только ей шею, вдыхая сладкий аромат духов, который не менялся годами. Тот самый запах… Тутберидзе сама же и подарила девушке эти духи, а та не изменяет себе и вкусу блондинки и вновь и вновь покупает их.   «Знай, душе моей так больно, словно сломаны все кости И я и имя твоё не помню, и дышать не могу от злости Обездвижен, подавлен, сломлен, даже смерть не зову в гости И в душе моей так больно, словно сломаны все кости» Танец — это мост между душой и телом. Они отдавали этому танцу себя полностью, без остатка. На них больше не смотрели с неким неприятием, на лицах каждого был восторг, исключая кавалеров, которые пришли с ними, но и они решили не портить атмосферу и удалились, на последок что-то крикнув. Никто не смотрел на них, никому не было интересно то, что происходило в сердцах этих мужчин. Сейчас, здесь, на сцене была любовь, было искусство. Они вдвоём ведали каждому о своей судьбе. Каждый вздох был сделан в унисон, каждое движение было в ритм музыке. Вот Женя вновь наклоняется назад, а после демонстративно показывает своё бедро, поднимая ногу и сгибая в колене. Женщина тут же ловит её и нежно гладит, заставляя девушку прочувствовать каждое мгновение, каждое касание мягких подушечек пальцев. На блондинку все смотрели с восхищением, но только одни глаза транслировали любовь. Абсолютную, чистую, без остатка. «Ты не считаешь на полном серьёзе Но брось же ты, глупая была бы шутка! Будто бы я и живу так (ха!) — О тебе помышляя лишь ежеминутно (да-да) И будто бы дело мне есть (есть) До твоих достижений или маршрутов (А-ха!) Ни покоя, ни сна, ни уюта И тебя никогда не забуду Поверь, я счастлив (счастлив) — И каждый день, как праздник И не тень неврастеника вовсе (а-а) Отнюдь, озорник и проказник Врагов кто втоптал в грязь? — Я Друзей выбил кто в князья? Кроме меня, кто жизнь свою дразнит — Другие нужны доказательства разве? И конечно же, я не ищу твой взгляд в толпе незнакомой И мои глаза не горят, знай — я давно вышел из комы И меня так тянуло к тебе, но я стал невесомым (невесомым) Словно мы незнакомы Кстати, напомни, о ком я?» «Тело никогда не врет» — говорили все, и это оказалось чистой правдой, ведь сейчас два горячих тела сливались в унисон, то наклоняясь, то кружа. Эти взгляды сумасшедших, которые жаждали скорее получить своё. Любовь, привязанность, страсть, болезнь… Что это было? Никто и никогда не ответит на этот вопрос, даже они сами. Сейчас им хорошо, сейчас им хочется касаться друг друга несмотря ни на что. У обеих было сильное желание слиться в поцелуе, не дать шанса нежности. Хотелось аккуратно провести языком по нижней губе партнерши, после нежно войти во внутрь, играя за доминирование, а в конечном итоге сплетаясь в танце. Хотелось чувствовать вкус вина на губах вперемешку с кровью и помадой. Хотелось пробраться под платье и сжать руками нежную талию до красных отметин. Хотелось целовать каждый кусочек, от шеи до пят, оставляя следы, а после не давать маскировать их. Кто-то скажет, что это «не красиво», а их будто волнует чье-то мнение? Им было все равно. Жизнь дала им шанс встретиться вновь, она показала им, что тот огонь, который разгорается внутри от нахождения друг с другом, нельзя потушить водой, песком, огнетушителем или даже мыслями о другом человеке. Ни за что и никогда. Они были предначертаны друг другу судьбой. Как бы их дороги не петляли, в какие бы страны они не уезжали, скрываясь друг от друга, ничто не даст забыть, потерять ту связь, крепчайшую нить между ними. «Но там глубоко, где не видно тебе — Мне совсем нелегко, я буквально на дне И падает снег, сверху падает снег Не в силах скрыть твой пламенный след Так пронзительно и колко Так унизительно долго Стараюсь вытащить иголку Хватаюсь пальцами, и только — В душе моей так больно, словно сломаны все кости Я и имя твоё не помню, и дышать не могу от злости Обездвижен, подавлен, сломлен, даже смерть не зову в гости И в душе моей так больно, словно сломаны все   кости» Многообещающие взгляды, прямые спины, ухмылки. Так не смотрят на человека, с которым ничего не связывает, так не смотрят на простого знакомого. Между ними буквально была электрическая волна. Этери пожирала глазами каждый изгиб, вспоминая каждую родинку на теле любимой, которые сейчас прятались под платьем. Её руки спустились с талии на упругие ягодицы, аккуратно сжимая их. Так не танцуют с временными партнёрами, так танцуют с теми, кому доверяют, с кем готовы связать жизнь. Дыхание не может так сбиваться от случайного человека, нет, никогда. Их сердца слышали друг друга, они бились в одном ритме, качая кровь и давая возможность жить каждой, ведь им ещё столько предстоит. Их пути не могли так быстро завершиться, их любовь не способна угаснуть или растаять, как сахарная. Руки вновь были подняты наверх, груди соприкоснулись, глаза пожирали глаза напротив. Если бы боль от каблуков не напоминала о себе, то они обе бы подумали, что все это — их фантазия, и такого точно не бывает в жизни. Дьявольские шаги теперь принадлежали не одной девушке, а уже двум безупречным особам, которые кружили под музыку, создавая то ли вальс, то ли что-то на подобии танго. Они не думали сейчас о движениях, они думали друг о друге. «Знай, душе моей так больно, словно сломаны все кости И я и имя твоё не помню, и дышать не могу от злости Обездвижен, подавлен, сломлен, даже смерть не зову в гости И в душе моей так больно, словно сломаны все кости» По завершении мелодии они выдохнули и соприкоснулись лбами. Спустя мгновение зал был наполнен яркими звуками аплодисментов, а особы быстро подбежали к столику, забрали сумки и вылетели из ресторана. Им хотелось быть ближе, но лишние глаза и так слишком много видели. Быстро шагая в сторону дома Тутберидзе (до туда было гораздо ближе), они молчали, лишь единожды они остановились, когда девушка зашла в цветочный и купила самые прекрасные белые пионы, даря той, кто захватила её сознание. Они не смогут больше никогда отказаться друг от друга. Что будет дальше? Боль? Страдания? Они не получат удовольствия от нахождения с кем-то другим. Возможно это всё можно было приравнять к зависимости, но, господи, им было все равно, глубоко плевать. Они хотели посмотреть, какая жизнь будет друг без друга — увидели и больше никогда в это не вернутся. Кого-то любовь окрыляет, и они быстро разлетаются в разные стороны, заставляя крылья каждого кровить, из-за чего они вновь падают, разбиваясь о новые скалы. Кому-то любовь ломает крылья, от чего они медленно и мучительно убивают себя. А кто-то и вовсе живёт без крыльев, заставляя парить на ощущениях, на тех больных бабочках в животе. Двое неидеальных встретили друг друга… Полюбили… И стали идеальными друг для друга… Виталий Гиберт