Проигранная ставка

                    Лягушки под окном сегодня распелись особенно громко. Раздражённо вздохнув, Цунаде подпёрла щёку ладонью — толку от их песен ноль, когда хочешь услышать одну, необходимую. Кажется, на этот раз её ставка выиграла, хотя думать об этом было больно. Джирайя давно бы прислал весть, но уже несколько недель молчал, и каждая лягушка, запрыгивающая на деревянный мостик перед беседкой заставляла сердце обрываться.       — Поставь на мою смерть, Легендарная неудачница.       Его голос звучал в голове, постепенно становясь тише. Столько потерь пришлось перенести, сколько их ещё впереди? Цунаде научилась с ними смиряться, перешагивать через боль и жить дальше. Может, это возраст даёт о себе знать, раз до сих пор существуют люди, терять которых особенно больно?       — Цунаде-сама, вы до сих пор не спите, — укоризненно покачала головой Шизуне, входя в комнату. Вздохнула, глядя на ряд пустых бутылок.       — Не спится, — тяжело уронила Цунаде, продолжая смотреть на пруд. Может, приказать его осушить? Пока она Хокаге, никто и слова не скажет.       — Завтра совет со Старейшинами. Опять будете зевать. Цунаде-сама, это неприлично.       — Отстань. — Цунаде вяло огрызнулась. — Без вестей от Джирайи об Акацуки что мне с ними обсуждать? Подготовка к войне идёт полным ходом, пусть вместо меня совет возглавит Какаши. Ему не хуже известно обо всём, что происходит в рядах армии. Шикаку и Иноичи помогут. А я устала.       Уронив голову на локоть, она тяжело вздохнула. Усталость — не то слово, которое может описать пустоту внутри, подтачиваемую постоянной тревогой.       — Никого не осталось, — пробормотала она чуть слышно. Шизуне вздохнула и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.       Нервный, неглубокий сон резко прервался. Цунаде села, поморщилась — от неудобной позы затекло всё тело. Так и уснула вчера сидя у окна. На подоконнике что-то пошевелилось, заставив инстинктивно отшатнуться. И сердце заколотилось с утроенной силой — у её мизинца сидела небольшая оранжевая жаба. Она протянула лапку, вложила в подставленную ладонь крохотный свиток и прыгнула в пруд.       Ты проиграла, я возвращаюсь.       От чистого, незамутнённого счастья закружилась голова, а улыбка сама собой расплылась на лице. Цунаде перечитала послание несколько раз, словно в нём может быть какой-то скрытый смысл, подвох, попытка успокоить. Ничего. Джирайя не стал бы так жестоко шутить, не с ней. Слишком долго они знают друг друга, чтобы скрывать правду.       — Надеюсь, я не опоздала. — Она распахнула дверь в зал для собраний и, широко улыбаясь, пересекла его. Какаши освободил кресло, встал за спиной. — Вести от Джирайи, он возвращается!       Ожидание оказалось ещё хуже неизвестности. Цунаде приказала немедленно доложить, когда он появится, но всё равно пропустила. А как узнала — бросилась в госпиталь. Естественно, этот идиот позволил себя ранить, кто бы сомневался?!       — Я хотел вернуться, как герой. — Джирайя лежал на больничной койке, цвет его лица был белее волос, бескровные губы растянулись в широкой улыбке.       — Герой, — проворчала Цунаде. — Идиот без мозгов. Говорила же — не ходи в одиночку.       — Но я вернулся. А значит, — Джирайя подмигнул и поиграл бровями, — ты пойдёшь со мной на свидание.       — Не припомню, чтобы давала подобные обещания. — Она скрестила руки под грудью, отчего та приподнялась и моментально приковала заинтересованный взгляд к глубокому декольте. — Ты серьёзно? Только об этом и можешь думать?       — С тех пор, как ты отвергла меня, не могу думать ни о чём другом, — проникновенно проговорил Джирайя и попытался привстать на локте. Но застонал и рухнул обратно на подушку. — Жестокая женщина.       — Всем девицам, что прошли через твои руки, ты тоже рассказывал эту историю? — Цунаде приподняла бровь и усмехнулась. — Не надейся, что, раз вернулся, я соглашусь на свидание.       — Боишься, что не сможешь устоять перед великим эро-саннином? — улыбка Джирайи стала плутовской. — Цунаде-химе, не думал, что ты трусиха.       Цунаде вздрогнула, нахмурилась и пробормотала:       — Не называй меня так. — Проворчала, пресекая расспросы: — Ладно, договорились. Одно свидание. Всё-таки моя ставка проиграла. И знаешь, — она тепло посмотрела на довольного Джирайю, — я рада, что так вышло.       Конечно, Цунаде не собиралась всерьёз рассматривать его предложение. Да и какое может быть свидание, с кем, с Джирайей? На свиданиях она в последний раз была в прошлой жизни, уже забыла, как они происходят, что там делать и о чём говорить. Не проще ли просто выпить вдвоём, как делали сотни раз? Она придумала десяток отговорок, но Джирайя больше эту тему не поднимал, а на поправку шёл медленно. Акацуки на время притихли, огромная армия Альянса формировалась медленно, но верно, и Коноха получила короткую, отчаянно необходимую передышку. Цунаде воспользовалась ею, сняв номер в онсэне с горячими источниками, где собиралась три дня подряд пить, отдыхать и очищать голову от ненужных мыслей.       — Ты здесь что забыл? — были первые слова, едва Цунаде переступила порог холла. Джирайя широко улыбнулся, облокотившись на стойку администратора. Девушка за стойкой уже была пунцового цвета — явно успела наслушаться пошлостей.       — Восстанавливаюсь после тяжелых ранений. — Он помахал листком с выпиской. — Не твоя рекомендация?       — Моя, — угрюмо сказала Цунаде, подходя к стойке и называя свою фамилию.       — Надо же, мы с тобой соседи по номерам! — Джирайя едва ли не подпрыгивал на месте от восторга, заставив Цунаде очень крепко усомниться в искренности — уж больно он сейчас напоминал Наруто. Тяжелая рука легла на плечо. Джирайя склонился к Цунаде и проворковал на ухо: — Ну что, пойдём осматриваться?       — Без тебя справлюсь. — Она сбросила его руку и решительно зашагала к коридору с лестницей на второй этаж. Закатила глаза, когда он пошёл следом. На середине лестницы остановилась и резко обернулась. — Не смей за мной ходить, Джирайя! Я приехала сюда расслабиться, а не терпеть твои шуточки!       — Мы соседи, — напомнил он, показав ключ от номера. — И, — хитро улыбнулся, — я могу помочь тебе расслабиться так, что ты обо всём забудешь.       В глазах Цунаде вспыхнул гнев, губы сжались в тонкую линию. Неимоверным усилием она сдержалась, чтобы не наорать на него и не разнести онсэн. Жаль, что денег на него было потрачено немало, и платить ещё и за ремонт сейчас не с чего. Шумно выдохнув, она продолжила подниматься.       Случайность, как же! У Джирайи никогда и ничего не происходило случайно. Он мог производить впечатление недалёкого простачка, но под копной белых волос скрывался острый ум, а способности к тактике были достаточно высоки. Глупец не стал бы сенсеем Четвёртого Хокаге и Наруто. Не проводил бы блестящие операции во время Третьей Мировой войны. Не выжил бы там, в конце концов. Цунаде уже молчала о том, что Джирайя прошёл путь Мудреца и стал саннином. Так что нет, никаких случайностей в их встрече не было. Он приехал сюда намеренно, осталось лишь эти намерения раскусить. Ну, не ради свидания же! Может, ради того, чтобы её бесить?       Цунаде фыркнула, бросив сумку со свитком на кровать. Да, пусть не отличается терпением, но за годы дружбы уж Джирайю терпеть научилась! Уверенность быстро испарилась, когда Джирайя забрался в бассейн рядом с ней и едва ли не притёрся плечом. Цунаде недовольно открыла глаза — до этого наслаждалась шикарным коктейлем и мечтами об ещё десятке таких же, но покрепче.       — Я забыл, как великолепно ты выглядишь в купальнике, — доверительно сообщил Джирайя, скользя возмутительно откровенным взглядом по её груди. — Знаешь, что все героини моих романов списаны с тебя?       — Тогда тебе повезло, что я не читала ни одного, — процедила Цунаде, отодвигаясь в сторону. Джирайя, не сдаваясь, подвинулся за ней.       — Моя героиня — горячая, просто взрывоопасная женщина, при одном виде которой мужчины теряют волю.       — И штаны, вероятно, — проворчала Цунаде. Раздевающий взгляд Джирайи начинал напрягать, а то, что он даже не пытался скрыть своего вожделения, смущало. Последний раз секс у Цунаде был… Ками, да она уже забыла, сколько лет прошло! После Дана никого к себе не подпускала, а кто был до — уж точно Джирайе знать не следует.       — Ладно, — он вдруг сменил тактику, отодвинулся, и дышать сразу стало легче. — Не буду мешать твоему отдыху. Предлагаю встретиться вечером и выпить.       Такой вариант Цунаде подходил больше всех. Она не собиралась думать ни о смущении рядом с ним, ни о ворохе тёплых мурашек, пробежавших по телу. Восхищённые взгляды мужчин давно не вызывали удовольствия — если бы они только подозревали, что скрывает Хенге… Но Джирайя знал её практически всю жизнь, и перед ним не было нужды ни скрываться, ни притворяться кем-то другим. Это пугало.       Остаток дня она провела, пытаясь отделаться от неожиданно приятных мыслей о том, как было бы хорошо просто отдаться в умелые мужские руки. Тело, забывшее о ласках, ныло и гудело, а взгляд невольно скользил по мужским торсам и многообещающим улыбкам.       Бред. Цунаде яростно натирала себя мочалкой, стоя под душем. Столько лет обходилась без секса, с чего сейчас вдруг захотела? Наверное, это стресс, гормоны подскочили, слишком много пришлось пережить за последнее время, а сейчас, получив передышку, организм вовсю ею пользуется. Она надела светло-голубое ципао, серые бриджи, собрала волосы в два хвоста и спустилась в общий зал. Тут было шумно и весело, стучали игральные кости по столам, кто-то громко праздновал выигрыш.       — Как всегда прекрасна, — прозвучал голос за спиной, и ту словно жаром окатило. Джирайя не стал себе изменять: сетчатая майка, тёмно-красное хаори и подвёрнутые хакама. Даже волосы, кажется, не расчесал. Серьёзно, в таком виде он надеется завоевать её расположение?       Выпитые днём коктейли гуляли в крови, пресекая желание возмущаться и спорить. Цунаде позволила отвести себя к дальнему столику и даже заказать выпивку. Распахнула глаза, когда Джирайя достал из кармана колоду игральных карт. Приподняла бровь:       — Ты что, думаешь, я буду с тобой играть? Зная моё везение?       — Правила назначаем мы сами, Цунаде, — ухмыльнулся Джирайя. Облокотился о стол, подпёр подбородок ладонями и проникновенно заглянул в глаза. — Или ты боишься выиграть?       — Боюсь? — Цунаде нахмурилась, ища очередной подвох. — В чём смысл игры, если ты знаешь, что выиграешь?       — А вдруг нет?       — Хочешь мухлевать? — она усмехнулась. — В этом искусстве мне нет равных.       — Проверим?       С ловкостью опытного шулера Джирайя перетасовал колоду, разлил саке и поднял отёко.       — За игру!       — Понять бы, какую игру ты ведёшь, старый развратник, — пробормотала Цунаде, выпивая.       За разговорами и игрой они выпили несколько бутылок. Цунаде везло. Везло, и это вызывало неприятное жжение в затылке — ей никогда не везло просто так. Впереди будет что-то плохое. Или очень хорошее. В любом случае расклад пятьдесят на пятьдесят её никогда не устраивал. В голове уже шумело, щёки полыхали, а взгляды Джирайи уже не казались такими возмутительными — она купалась в них.       — Может, продолжим в твоём номере? — предложил Джирайя, когда рядом села очередная громкая компания. От шума у Цунаде понемногу начинало пульсировать в висках, и она в упор не могла вспомнить, почему стоит держаться от Джирайи подальше. Они отлично сидели, никаких попыток приставать, кроме взглядов, конечно, он не предпринимал. А отправить его в полёт далеко и надолго она всегда успеет, пусть только попробует распускать руки!       Заказав ужин и ещё саке, они расположились прямо на полу перед кроватью в номере Цунаде. Шум из общего зала сюда не долетал, зато в раскрытое окно проникал аромат цветущего сада и где-то далеко пели лягушки.       — Повысим ставки, — предложил Джирайя, сдавая карты. Хитрый блеск в его глазах насторожил, но не настолько, чтобы азартно не воскликнуть:       — Давай! Что ставишь на кон?       — Своё хаори. — Джирайя подмигнул. — С твоим сегодняшним везением ты быстро оставишь меня без штанов.       — За дуру меня принимаешь? — снисходительно улыбнулась Цунаде. — Я не собираюсь играть с тобой на раздевание.       — Цунаде, кто говорит об игре на раздевание?! — возмутился Джирайя, хотя его улыбка говорила об обратном. — Я ставлю хаори, а ты — что хочешь. Например, две монеты. Согласись, неплохая ставка, учитывая, что хаори стоит в десять раз дороже.       — Предлагаешь потом пойти к старьёвщику и его заложить? — Цунаде фыркнула, ярко представив, как он выходит из номера, прикрывая причинное место ладонями.       — Делай что хочешь, главное — выиграй.       Азарт не раз и не сто играл с Цунаде в плохую шутку. Но тот же азарт наполнял жизнью и забирал на время пустоту, поселившуюся на месте разбитого сердца. К тому же, она чувствовала себя в полной безопасности и наконец начала расслабляться, позволив себе чуточку лишнего.       — Идёт. Твоё хаори против двух, нет, ладно, пяти монет. — Она полезла за кошельком, завалилась животом на кровать и тяжело вздохнула. Не стоило делать резких движений, голова пошла кругом. — Эй, перестань пялиться на мою задницу!       — Проще выколоть себе глаза. — Джирайя поиграл бровями. — Ты ведь знаешь, как прекрасна.       — Ещё слово, и ты вылетишь из окна. — Цунаде достала кошелёк и села, скрестив ноги. Грудь колыхнулась в такт движению, вызвав новый жаркий взгляд.       — С тобой очень сложно держать себя в руках, — хохотнул Джирайя. — Милая, с такими глазами ты можешь повелевать всем миром.       — Только смотришь ты почему-то не в глаза, — беззлобно проворчала Цунаде. Флиртовать она тоже давно разучилась, но от его слов становилось легко и беззаботно. Она будто вновь стала девушкой, без груза ответственности и власти на плечах.       Джирайя проиграл. Безропотно снял хаори, бросил на пол и повёл плечами под сетчатой майкой. Цунаде заинтересованно посмотрела на его грудь, подумав, что ни разу не смотрела на Джирайю как на мужчину. Вполне себе привлекательного мужчину. Пусть он был не в её вкусе — ей всегда нравилось более худощавое телосложение — но определённо Джирайе было чем привлечь женщину.       — Хочешь отыграться? — она приподняла бровь. Сердце гоняло адреналин по венам, остатки разума растворялись в нём.       — Ставлю свои гэта, — он кивнул на стоявшие у входа сандалии.       — Не пойдёт, ты их уже снял.       — Тогда… Может, майку?       — Майка против пяти моих монет. — Цунаде хмыкнула. — Не представляю, что буду делать потом с твоим барахлом.       Джирайя вновь проиграл, и теперь сидел, поигрывая мышцами на груди. Ни грамма лишнего жира, гладкая кожа и рельеф под ней вызывали неконтролируемое желание дотронуться. Провести ладонью, почувствовать тепло чужого тела. Цунаде сглотнула. Капля пота потекла по позвоночнику и впиталась в юкату.       — Хм. Пожалуй, я и впрямь могу уйти отсюда без штанов, — озадаченно почесал затылок Джирайя.       — Повысим ставки? — предложила Цунаде, тасуя колоду. — Если выиграешь, я сниму юкату, проиграешь — штаны мои.       — Ты же не хотела играть на раздевание.       — Передумала. Или боишься? Учти, проиграешь — это последний кон.       — Риск — благородное дело каждого уважающего себя шиноби. — Джирайя подмигнул. И в следующий кон уже держал в руках юкату Цунаде. Демонстративно прижал её к носу, вдохнул. — Она пахнет тобой.       — Бред не неси! — азарт толкал играть дальше. Оставшись в одном лифчике и бриджах, она перекинула волосы за спину и потёрла руки. — Раздавай!       — Мои хакама против твоих бриджей? — Джирайя нахмурился. — Цунаде, ставки слишком высоки.       — Раздавай! — рявкнула она и стукнула кулаком по полу. Отёко и бутылки подпрыгнули, напомнив о себе. Пока Цунаде наливала, Джирайя сдал, взял карты и внимательно посмотрел на неё.       — Поверить не могу! — ворчала она спустя несколько минут. Приподнялась, снимая бриджи и оставаясь в одном белье. — Хватит, мне больше нечего ставить. И не надейся, что разденусь до конца.       — Ты хочешь остановиться на самом интересном месте? — возмутился Джирайя. Его щёки полыхали, огонь в глазах обещал сжечь дотла. — И вообще, за кого ты меня принимаешь. Я никогда не ставлю женщин в неловкое положение!       — Если только не подглядываешь за ними в купальнях. Мне-то можешь не рассказывать, какой ты.       — А какой? — улыбнулся он.       — Похабный и развратный.       — Знаешь, а ведь никто ни разу не жаловался.       — Им просто не с кем было сравнивать. — Цунаде скрестила руки под грудью. — Больше мне ставить нечего. Допиваем и расходимся.       — Последний кон! — взмолился Джирайя. — Мои хакама против твоего поцелуя.       — Охренел?!       — Либо я остаюсь с одних трусах, либо целую тебя. Всё честно, разве нет? Хотя конечно твой поцелуй стоит дороже моих хакама. Предлагаю сверху, если выиграешь, всю твою одежду.       — Давай! — подумаешь, несколько раз проиграла, в этот раз обязательно повезёт!       Цунаде растерянно смотрела на две восьмёрки, одна из которых была козырной, отчаянно перебирая выбывшие карты. В животе запекло, взгляд против воли опустился на пухлые губы Джирайи. Горло пересохло, и перед последним ходом Цунаде сделала хороший глоток прямо из бутылки.       — С такими картами мои штаны уже принадлежат тебе, — уныло проговорил Джирайя, не отрывая глаз от карт.       — Ха, зря ты вообще со мной связался!       Она положила первую восьмёрку, и Джирайя побил её девяткой. Ксо, про девятку-то забыла. Ну, ничего, козыри все вышли, это она помнила точно. Поэтому без сомнений выложила вторую и победоносно улыбнулась. Улыбка застыла, когда сверху опустился валет, который был у неё в самом начале игры.       — Ты!.. — Цунаде подавилась возмущением, — ты… ты…       Джирайя не дал договорить. Опёрся ладонью о пол, подался вперёд и накрыл её губы своими. Они и правда оказались мягкими, на удивление нежными и слишком, слишком умелыми. Цунаде впилась в его запястье, собираясь отбросить, но пальцы Джирайи нырнули в волосы на затылке, а язык коснулся её языка. И в голове зазвенело. Всё тело напряглось, вспыхнуло, когда он прижался к её груди своей, а рука, которой опирался в пол, стиснула талию.        Цунаде знала, что должна оттолкнуть, но забыла, почему. Забыла, как это прекрасно — просто целоваться с кем-то, ощущать чужой пульс каждой клеткой возбуждённого тела. Лицо Джирайи стало размываться и, сдаваясь, она закрыла глаза. Ощущения обострились, неистовое желание большего накрыло с головой. Цунаде обвила крепкую шею руками и откинулась к кровати, увлекая за собой. Зазвенели по полу бутылки, задетые чьей-то ногой.       Вес Джирайи ощущался сверху слишком правильно, чтобы хотелось сбросить его с себя. Цунаде не заметила, как осталась без лифчика, почувствовала лишь когда соски коснулись чужой груди. Открыла рот, жадно глотая воздух, когда губы заскользили по шее, а ладонь умело и бережно начала мять грудь.       — Джи-джирайя… — выдохнула, задыхаясь. — Ты… подож…       — Нет, — он зарылся носом в её груди, водя большими пальцами по соскам.       — Что «нет», идиот. — Цунаде схватила его за волосы, заставляя посмотреть на себя. — Пойдём в постель, я слишком стара для кувырканий на жёстком полу.       Она никогда не видела Джирайю таким. Опасным, диким, притягательным. Он смотрел так горячо, что пламя внизу живота вспыхнуло сильнее. И ощущался внутри слишком хорошо, чтобы было возможно сдерживать стоны, рвущиеся из глубины груди. Цунаде повторяла за ним забытый, древний ритм, подаваясь навстречу и терзая его волосы. Целуя, отталкивая от себя, снова целуя. Как же ей этого не хватало! Ломоты в широко разведённых ногах, шумного мужского дыхания, распирающего чувства наполненности. Когда не остаётся стыда, и каждое движение становится необходимостью.        Стыд не пришёл и потом, вместо него по телу гуляла приятная лёгкая усталость. Раскинувшись на спине, Джирайя тяжело дышал, но вот повернулся набок, накрыл грудь ладонью и плавно перекатил её между пальцев.       — Ничего не говори, — хрипло проговорила Цунаде. — Потом.       Потом было не до разговоров. И следующие два дня они практически не выходили из номера, радуясь, что здесь отличный сервис, не задают вопросов, зато прекрасно готовят и не скупятся на закупки алкоголя.       — Хороший был отдых.       Цунаде поправила лямку сумки со свитком и посмотрела на вывеску.       — Надо бы повторить, когда всё закончится.       Джирайя обнял её за талию, зарылся виском в волосы.       — Повторим, — проворчала Цунаде, сбрасывая его руку. — Вот после войны и повторим.       — Ты сейчас серьёзно?       — Думаешь, я стану с подобным шутить? Только, — она вдруг мягко, по-девичьи улыбнулась, — сперва давай договоримся, что оба вернёмся живыми.       — Поспорим на новое свидание? — поиграл он бровями.       — Ну нет, больше я с тобой спорить не буду, — рассмеялась Цунаде.