Сила, что течёт не во мне

Парень лет восемнадцати лавировал в толпе, усердно работая локтями и не обращая внимания на рассерженные вскрики задеваемых им прохожих. К тому моменту, как какой-нибудь горожанин отпускал в его адрес негативный комментарий, его золотистая макушка виднелась уже далеко впереди. Юноша озирался по сторонам в поисках какого-нибудь безлюдного переулка, и нашел такой через несколько минут. Юркнув в узкое пространство между двумя зданиями, он дошел до поворота и прислонился спиной к стене в углу так, чтобы видеть обе стороны. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он наклонил голову и нажал кнопку микронаушника. — Ллойд! — раздался взволнованный голос у него в ухе. — Майлз, — поздоровался тот вполголоса. — Слава Богу, ты живой! Я уже два часа пытаюсь связаться с тобой!.. Ты в порядке? — Да, — ответил он все так же тихо. Майлз насторожился. — Почему шепотом? — спросил он. — За тобой следят? Ллойд обвел взглядом переулок, крыши домов и (на всякий случай) люки. Ничего подозрительного. — Уже нет, — сказал он. — Кто это был? Полиция? По наступившему молчанию Майлз понял, что дела у его друга были куда хуже. — Ну!.. — выдохнул он. — Зейн. — Ох, чёрт… А как он мог… — Я не знаю, Майлз. Сам не пойму, как я мог так подставиться. На той стороне провода послышался тяжелый понимающий вздох. — Ну, ладно. Где ты сейчас? — В центре, — ответил Ллойд. — Буду поздно вечером. — Окей, понял. Ждем. Он прервал связь, и Ллойд поднял голову и медленно выдохнул, опираясь затылком о стену. Каждая новая вылазка была все рискованней. Неужели он начал терять хватку? Или стал более предсказуем? В этот раз пронесло. От Зейна скрыться было сложнее всего, он был хладнокровным и расчетливым. Да, хладнокровие — это именно та черта, которую можно приписать ниндроиду. Ллойд почувствовал присутствие мастера льда по направленному на него холодному металлическому взгляду — такому же, как и сам Зейн. Титановый ниндзя загнал его в центр города, и здесь Ллойд сбросил его с хвоста. Прятаться на виду — самый рисковый и в то же время самый действенный способ. Зейн наверняка подключит к его поискам остальную команду… Хорошо хоть, что сведения, которые ему удалось добыть, оправдывали эти прятки. Ллойд тяжело вздохнул и направился к выходу из проулка. Нужно было возвращаться. На базу он добрался поздней ночью. Прибежищем для Ллойда, Майлза и небольшой группы людей, которые были с ними заодно, служил заброшенный склад ближе к окраинам Ниндзяго-Сити. Это место пустовало уже много лет, а в ближайших домах, которые были построены специально для работников, уже давно никто не жил. Парень миновал заброшенные многоэтажки и бегом пересек пустырь, освещенный яркой луной. Когда Ллойд вступил в полосу тени, отбрасываемую зданием, то пошел уже медленнее. Он обогнул склад со стороны и подошел к малозаметной двери без замка. Войдя внутрь, он сразу оказался в кромешной темноте. Парень подождал несколько секунд, пока глаза привыкнут, и быстрыми шагами двинулся вперед. Он находился в большом помещении с высокими потолками, стены которого были заставлены контейнерами с металлоломом, коробками и ящиками. Ллойд приблизился к левой стене и пошел медленнее, касаясь рукой ящиков и считая про себя. Дойдя до семи, он остановился и навалился плечом на ящик (который оказался пустым) и отодвинул его в сторону. Сухое дерево с легким скрежетом передвинулось по бетону, и за ним у самого пола открылось вентиляционное отверстие. Ллойд на четвереньках забрался в вентиляцию, морщась от того, что металлическое покрытие оказалось слишком холодным, задвинул ящик на прежнее место и пополз вперед. Через тридцать секунд он повернул налево, и в отдалении показалась обшарпанная стена, освещенная ярким светом. “Опять они включили лампы на полную катушку!” — раздраженно подумал Ллойд. Он добрался до выхода, свесил ноги и нащупал под собой перекладину лестницы. — Зачем так ярко? — устало спросил он, когда спустился. — Выключи. Майлз убавил яркость. — С возвращением, — произнес он, подходя к Монтгомери. Они обнялись. — Спасибо, — благодарно ответил тот. — Остальные уже спят? — Угу. Ллойд подошел к тумблеру и убавил мощность ламп почти до нуля. Когда резь в глазах наконец прошла, он бросился на диван у стены и закрыл глаза, чувствуя, как все тело сковывает усталость. — Я добыл нужные сведения, — проговорил Монтгомери. — Завтра обсудим план. — Отлично. Майлз уже выбирался вчера в город, чтобы осмотреть нужное им место. Сегодня была очередь Ллойда. Всё пошло немного не по плану, но он, к счастью, вернулся. Монтгомери старался игнорировать пристальный взгляд друга, который он ощущал даже сквозь сомкнутые веки. Но расслабиться в таком состоянии было невозможно. — Ну что? — выдавил он из себя сонным голосом. — Насчет Зейна… — Майлз, я очень устал, — быстро сказал Ллойд, не давая тому продолжить. — Прошу, давай не сегодня. И, как будто в подтверждение своих слов, он зевнул так, что чуть не вывихнул себе челюсть. Из груди Майлза вырвался еле слышный разочарованный вздох, и Ллойд услышал, как он встал с кресла. Тот понимал, что сама мысль о Зейне была для Монтгомери травмирующей. Ллойд все еще не открывал глаза, но понял, что Майлз остановился в дверях. — Только учти, остальные не будут такими понимающими, — бросил он на прощание. Эта фраза заставила Монтгомери с силой сомкнуть челюсти. Возможно, он действительно повел себя грубо по отношению к другу. — Спокойной ночи, — сказал Майлз, выключая свет и проходя дальше в спальню. — Спокойной, — протянул Ллойд, как бы усомнившись в собственных словах. Он соскользнул со спинки дивана набок, решив, что спать он и правда будет сегодня в “прихожей” (как они называли это помещение), а не в общей комнате. Через несколько минут парень забылся сном.

***

Ллойд давно понял, что искать справедливость в этом мире бессмысленно. Понял он это в тот самый момент, когда золотое оружие выбрало Кая, и надежды, которые на него возлагал мастер Ву, оказались напрасны. Не сказать, чтобы Монтгомери возненавидел за это Смита, просто это стало отправной точкой для начала всех его проблем. Как только Кай обрел новую силу, стихия огня нашла себе нового владельца, и им оказался не Ллойд. Нового мастера огня искали, но так и не нашли. Ллойд часто наблюдал за тем, как Кай щеголял в новеньком зеленом кимоно. Он не злился и старался не завидовать, но все же чувствовал себя отстраненным от остальной команды — как будто все перешептывались поодаль от него о чем-то важном и интересном, а ему не говорили. Ведь даже у Нии был суперкостюм Самурая-Х! А Ллойд был таким обычным и неприметным… Незаметно для него это едкое чувство закралось в душу и никогда не отпускало, поглощая его все сильнее. Для всех он оставался только сыном Гармадона. Он продолжал тренироваться вместе с остальными и даже делал успехи, но куда ему было до настоящих ниндзя! До тех, у кого были силы и классные костюмы, которые выглядели, как команда. Ллойд и сам не понял, в какой момент он почувствовал себя бесполезным, никчемным и… лишним. Гармадон-младший сильнее замыкался в себе, со страхом ожидая того дня, когда он дойдет до точки невозврата. Он даже начал вспоминать о Даркли — разумеется, не как о чем-то хорошем, но всё же. Он не гордился тем, что вытворял в интернате. Ллойд никогда не был злым по своей природе, он просто приспосабливался. Самопожертвование отца в битве с культистами Чена окончательно подкосило Монтгомери. Все прошлые переживания накопились, как снежный ком, а осознание того, что он не смог спасти родителя, привело этот ком в движение, и Ллойд оказался полностью расплющен своими деструктивными мыслями. Его отношения с командой неуклонно ухудшались. Однажды блондин сорвался и повздорил с Каем, и, ожидаемо, получил по шее от зеленого ниндзя. Не то, чтобы он специально выбрал Смита объектом своей злости, просто именно он подвернулся ему под руку. После такого оставаться в монастыре Ллойд уже не мог. Протестовал против его ухода только Ву, остальные, хотя и не выказывали явной радости, но и против не были. Юноша нашел кое-какую работу и попробовал жить, как все нормальные люди, но, — разве его можно было считать нормальным? Дядя то и дело наносил ему визиты (иногда он приводил с собой кого-нибудь из ниндзя, однажды — даже Кая), упрашивая образумиться и вернуться в семью. Но, как ни мудры были речи старика, парень был слишком вспыльчив, чтобы прислушиваться к ним, а спокойный и размеренный тон Ву скорее раздражал, а не успокаивал. Ллойда бесило то, что с ним разговаривают, как с ребенком. Он хотел избавиться от этих наставлений, хотел сам принимать решения. И сын Гармадона решил — пора скрываться. Исчезновение Ллойда удивило и испугало команду, и ниндзя почувствовали неприятные уколы совести — ведь отношение каждого из них к пареньку довело его до такого. Кай переживал больше всех, хоть и старательно скрывал это. Он злился и на Ллойда, и на себя за то, что их друг против друга настроило событие, от них никак не зависящее. Первое время Гармадон-младший прятался от команды по всем углам, добывая деньги и пропитание всеми возможными способами. Жизнь на улицах была нелегкой, и он учился всегда быть начеку. Тренировки ниндзя не прошли даром — хоть он и не сравнился по силе с мастерами стихий, побеждать обычных людей было куда легче. Ллойд с неудовольствием обнаружил, что благодарен сэнсэю за обучение. Он сам и не заметил, как потихоньку начал преступать закон. Кражи стали для Ллойда обычным способом заработка. После одной неудачной попытки вскрыть какой-то магазинчик (откуда там взялась сигнализация?) юноша в панике убегал от полиции по узким улочкам. Через несколько кварталов ему таки удалось оторваться, но останавливаться в этом районе было опасно, и Монтгомери в беспокойстве шатался по подворотням ночного города, вздрагивая от каждого шороха. В одном из переулков до него донеслись приглушенные голоса. Ллойд подошел ближе и прислушался. — Что у нас тут? Очередной недомерок из Даркли? — хрипло спросил кто-то. Послышалась возня и звуки ударов. У блондина сжалось сердце при упоминании о Даркли. Почти не соображая, что он делает, Ллойд выступил из-за поворота и вскрикнул: — Не трогайте его! Два бугая держали упирающегося паренька, закрыв ему рот. Третий, который наносил удары и, видимо, был у них главным, повернулся к Монтгомери и обратил на него наглый и туповатый взгляд. — А тебе чего? — угрожающе произнес он. Его сообщники злобно ухмылялись. Не дожидаясь ответа, верзила бросился на Ллойда. Тот рефлекторно нырнул под его удар, выставив локоть в сторону. Противник получил сильный удар в солнечное сплетение и согнулся пополам, когда воздух со свистом покидал его легкие. Следующим ударом Гармадон-младший впечатал его в стену. Один из его дружков, видя, что главарь не справляется, решил прийти ему на помощь. Этот оказался проворнее, но Ллойд быстро взял его руку в захват и, подтолкнув в спину, обеспечил болезненный контакт лба с кирпичной кладкой. Воспитанник Даркли тем временем кое-как вырвался и пытался проучить своего обидчика. Он пропустил очень неприятный удар по переносице, но это только разозлило его еще сильнее. В конце концов все трое противников отступили, выкрикивая на бегу ругательства. Их не преследовали. Отдышавшись, Монтгомери смог повнимательнее рассмотреть спасенного им пацана. Это был худощавый паренек с короткими черными волосами и проницательным и немного печальным взглядом серых глаз. Он выглядел совсем немного младше Ллойда. Парнишка был одет в форму Даркли — темную и невыразительную, словно чтобы тот, кто ее носил, не выделялся из такой же серой массы. Монтгомери сразу узнал эту униформу. Но человека, который носил ее, он видел впервые. Брюнет с любопытством и некоторой опаской разглядывал Ллойда, вытирая ладонью сочившуюся из носа кровь. Он в смятении переминался с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. — Спасибо, — неловко произнес он. — Если бы не ты, меня бы здорово побили. — Не за что, — ответил Ллойд. — Кто эти трое? — А черт их знает, — пожал плечами собеседник. — Я просто мимо проходил, когда они напали на меня. Монтгомери внимательно посмотрел на парня. — До интерната далеко, — заметил он, приподняв бровь в очевидном вопросе. — Я сбежал. Ллойд не стал спрашивать, почему. Он знал, что для этого может быть множество причин. — Я тоже был в Даркли, — произнес он с оттенком сожаления в голосе. — И кстати, меня зовут Ллойд. — Майлз, — представился тот, протягивая ему руку. Тогда Ллойд еще не знал, что это станет началом его самой крепкой дружбы. Так как его новый знакомый был таким же обиженным на жизнь человеком, они быстро нашли общий язык. Чего они только не пережили вместе в первое время: погони полицейских патрулей, ночевки в самых отвратительных местах города, драки с такими же сорвиголовами, как и они сами, первые удачные совместные ограбления. На поверку Майлз оказался верным и надежным товарищем, что несказанно обрадовало Ллойда. Возможно, именно такого человека ему раньше не хватало в жизни… Довольно быстро обнаружился талант Майлза взламывать все, что подключено к электрической сети. Теперь сигнализации почти перестали быть для них проблемой, что позволило друзьям совершать более смелые налеты. Бойцом, может, Майлз был и не таким хорошим, но Ллойд учил паренька всему, что знал сам, и тот схватывал все на лету. Свое происхождение Монтгомери пока скрывал, сказав только, что обучался одно время боевым искусствам, да брюнет и не расспрашивал, чувствуя, что его новый друг пока не хочет об этом говорить. Майлз доверял ему, а для Ллойда это было самое главное. Сбывая краденое, они вышли на Ронина — скользкого типа, проживающего в деревне Стикс. Он был скрытным и подозрительным человеком, но, как установили Ллойд с Майлзом, условия сделок всегда исполнял исправно. Ронин был тем самым краснокнижным “честным вором”. Парни стали частыми гостями его заведения — полулегального магазинчика, на деятельность которого законники смотрели сквозь пальцы. Они так и не поняли, почему Ронина не трогали — может, он знал что-то важное или выполнял для властей (или кого-нибудь еще) грязную работу. Судя по внушительному ассортименту оружия, которое он продавал (подчас довольно дорогое и редкое), лучше было не переходить Ронину дорогу. Ллойд с Майлзом днями напролет обшаривали город в поисках легкой наживы и укрытий от полиции, пока, наконец, не нашли заброшенный склад. Это место идеально подходило для своей роли: рядом людей, считай, нет, никто не заметит; вентиляция, служащая входом в подвал, тщательно замаскирована, а снаружи комната всегда заперта на массивный замок. Кто в здравом уме станет двигать ящики в поисках лазейки? Правильно, никто. Ну, кроме двух подростков, которые решили обустроить здесь убежище, но они — не в счет. Майлз с размахом взялся за обустройство их нового жилища: возобновил подачу электричества и воды, провел телевизионный кабель и даже интернет (Первый Мастер знает, как ему это удалось). Дела постепенно шли в гору, и их дуэт вскоре пополнился новыми участниками. Первым новичком был Дэмьен — черноволосый парень со злым и почему-то печальным взглядом. И, как будто этого было мало, он для большего эффекта носил еще и красные линзы, из-за чего напоминал Ллойду его отца. Он как-то обмолвился, что сбежал из Криптариума. Когда Майлз спросил, за что его туда посадили, лицо Дэмьена потемнело, и он ответил изменившимся голосом: — За то, что я наказал убийцу своих родителей. Объяснений того, что именно значит слово “наказал”, не потребовалось. В бою красноглазый давал выход клокотавшей внутри него ярости, и те, кому не посчастливилось встать у него на пути, приходили в ужас. Да, Дэмьен Торн умел любого человека заставить пожалеть о встрече с ним! В остальном же он был довольно безобидным малым. Четвертым членом их команды стал Брент — немногословный парнишка со впалыми щеками, вечно поправлявший непослушную челку светлых волос. Взгляд его синих глаз казался колючим и каким-то неуютным. Брент был самым рассудительным и сдержанным из команды, чем сильно напоминал Ллойду титанового ниндзя. Следующим был рослый детина Кирби, которого Майлз в шутку прозвал Малышом, — пацан ростом под метр девяносто с внушительными мускулами, по силе уступавший разве что Ллойду, и то благодаря опыту и мастерству последнего. Но, несмотря на грозный вид, Кирби был очень добродушным и веселым парнем. Последним, кого они приняли в свою дружную семью, был Винсент. Брент нашел его, когда тот скрывался от преследования другой банды, из которой, по словам Винсента, он хотел уйти. Брент приютил его в одном из их укрытий, и они быстро поладили. Такая забота к незнакомому человеку со стороны обычно холодного блондина очень удивила остальных, и однажды Ллойд предложил пригласить Винсента присоединиться к ним — Брент редко когда ошибался в людях. Их новый знакомый был немного старше; может, именно поэтому он был серьезнее и задумчивее (стало понятно, почему они с Брентом так сдружились), — или это было следствием совершенных им ранее ошибок. Шатен рассказал, что он уже много лет состоял в преступной группировке, но из-за разногласий с ее участниками решил уйти, за что чуть не поплатился жизнью. Завязывать с жизнью вора он, впрочем, не собирался — Винсент слишком любил риск, чтобы променять его на мирную жизнь. Таким составом они уверенно ворвались в преступную жизнь Ниндзяго-Сити, и быстро стали широко известны среди таких же сорвиголов, как и они сами. Ллойд незаметно для себя стал лидером банды. Он неплохо справлялся со своими обязанностями, и это стало для него приятным сюрпризом. Монтгомери продолжал обучать своих товарищей искусству ниндзя (правда, о том, что он сын Гармадона и бывший ниндзя, знал только один Майлз). Ллойд установил одно правило: никаких убийств. Хоть парень и не относился к людям с добротой, но отнимать чужие жизни он не решался. Даже Дэмьен не смел нарушить эту заповедь. — Мы воры, а не убийцы, — говорил Ллойд. — Мы действуем скрытно и бескровно. Он поддерживал среди своих людей строжайшую дисциплину, и благодаря его стараниям команда работала слаженно и уверенно. Со временем даже Ронин начал предлагать им контракты. Ллойд окончательно убедился, что его кто-то покрывает, но научился не задавать лишних вопросов, когда Ронин хорошо платил, — а платил он хорошо всегда. Когда на банду обратили внимание не только полиция, но и ниндзя, это вывело их на совершенно другой уровень. Это был своего рода знак качества. Ллойд усилил тренировки, а к каждому ограблению команда теперь готовилась, как к настоящей операции. Винсент заменил их рации микронаушниками, — по его словам, так они выглядели круче, — и он же предложил наконец придумать название их группировке и каждому выбрать себе псевдоним, чтоб не палить свои настоящие имена. Дэмьена сразу прозвали Демоном за созвучие имени и свирепость в схватках; Брент получил прозвище Снежок за хладнокровие и рассудительность; Кирби вполне устраивало то, как его уже называли в команде — Малыш; Винсент выбрал звучный и пафосный псевдоним — Сокол; Майлз избрал себе имя Паук — он любил прятаться в тени, делать все тихо и незаметно; Ллойд выбрал себе псевдоним Тень — пугающий и загадочный. Название банды они выбирали долго. Устав спорить, Майлз включил телевизор, и попал на выпуск новостей. Репортаж вели о недавнем ограблении банка, которое (было ли это простым совпадением?) совершили именно они. Владелец банка, у которого брали интервью, был так ошеломлен скрытностью и неуловимостью таинственных злоумышленников, что назвал их… призраками. Команде польстила такая высокая оценка их профессионализма, и они единогласно решили впредь называть себя именно так. Винсент также взялся изготовить новые маски взамен их старых черных балаклав — важно было заботиться об имидже. Лицевую часть масок украшал принт черепа на черном фоне. — Зловеще, — протянул Дэмьен, рассматривая себя в зеркало. Винсент самодовольно улыбался. Каждый выбрал себе цвет для черепа, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность. Дэмьен выбрал бордовый — под цвет глаз; Майлз — темно-фиолетовый; Брент — синий; Кирби — оранжевый; Винсент — зеленый; один Ллойд остался верен черно-белому рисунку — так он выглядел, как настоящий призрак.