Фибо: Падший Свет

      Тряхнув головой и протерев глаза, зрение постепенно стало возвращаться к Фибо, и когда рассеялась бело-голубую пелена, он, к удивлению, обнаружил, что вместо мрачных стен тронного зала его окружает совсем иной пейзаж: лисенок стоял на краю цветущего поля, в центре которого робко возвышалось деревце.       Падший тут же узнал это место. Сиаль, удивительный уголок из множества возможных пространств, который однажды показал ему мудрый монах.       Серебряный тополь, некогда бывший лишь крохотным ростком, теперь вытянулся чуть выше самого Фибо и пустовал без таинственного светящегося существа, что прежде дремало в кроне, свернувшись клубком.       Но самое удивительное открылось Падшему, когда он обернулся назад. За невидимой чертой, отделяющей поле, простирался совершенно иной мир – другой Сиаль. Там, где стоял лисенок, ярко сияло воображаемое солнце среди россыпи звезд, а за гранью лил безутешный ливень, окутывая высокие сосны серой пеленой.       Собравшись с духом, Фибо сделал шаг навстречу неизвестности, пересекая незримую границу, и в одно мгновение он оказался в пасмурном лесу, где капли дождя, подобно слезам, стучали о листья, создавая печальную мелодию в воздухе, пропитанном запахом мокрой земли и прелой хвои. Юный гость шел вперед, чувствуя, как его лапки утопают в мягком мху среди высоких, старых деревьев, чьи ветви тянулись к небу, словно пытаясь добраться до второго воображаемого солнца через плотные тучи. Тишину здесь, кроме собственных шагов, нарушал лишь беспрерывный шум капель да слабые порывы ветра. И чем глубже Фибо уходил в лес, тем сильнее его одолевало ощущение чьего-то присутствия. То и дело останавливаясь и настороженно поднимая уши, ему порой чудился тихий шепот, доносящийся из-за деревьев: он должен идти туда.       Внимательно глядя по сторонам, лисенок изучал темную кору, покрытую причудливыми узорами лишайников, а среди промокшего мха все чаще попадались странные растения — бледные, почти прозрачные, с тонкими лепестками, которые вот-вот растают под каплями дождя. Их едва уловимый аромат навевал грусть, словно воспоминание о чем-то давно утраченном, но внезапно лес расступился, открывая небольшую поляну. Сердце Фибо замерло, когда он увидел, что она усыпана нежными голубыми и розовыми незабудками, дрожащими под дождем, будто сама земля плакала. И тут же в памяти Падшего мелькнуло: Зара, его злейший враг, любила спать среди незабудок, когда была еще духом. Трепет охватил маленького героя: неужели эта половина неведомого места принадлежит ей? Но как такое возможно?       — Почему здесь все так… живо? Грустно, печально, но живо? — спрашивал он себя.       Осторожно ступая по мягким лепесткам, он ожидал увидеть здесь скорее следы разрушения, гнили и тьмы — то, что, как ему казалось, отражало сущность Зары. Но вовсе не этот прекрасный, пусть и дождливый, лес.       Однако все его размышления прервал плач, едва различимый за завесой бескрайнего ливня. Следуя за звуками, Фибо начал восхождение по склону, где земля постепенно начала уступать свое место блестящему камню. Всюду теперь на голой земле лежали сломанные ветки и разбросанные ошметки растений — все они резко контрастировали с общей картиной, и с каждым шагом вверх тревога в душе нарастала. Деревья редели, открывая взору свинцовое небо… И ужасную картину разрушения. До самых гор перед героем простиралась огромная долина, изуродованная чудовищным оползнем. Вывернутые с корнем деревья, груды камня и земли свидетельствовали о недавней катастрофе – Ливне.       Ошеломленный масштабами бедствия, лисенок замер. Казалось, сам воздух пропитан ужасом, горем и отчаянием. Преодолевая мучительное оцепенение и утопая лапками в размокшей земле, Фибо двинулся вперед, спотыкаясь о случайные кочки, и внезапно, совсем рядом, раздавался тихий, полный боли плач, от которого на глазах наворачивались слезы. Обойдя огромный поваленный ствол, Падший наконец нашел ее – крохотного белого мотылька.       Зара стояла на коленях перед большой грудой земли и обломков, ее поникшие крылья испачкались и потухли, а плечи содрогались каждый раз от безутешных всхлипываний. Лисенок застыл, не зная, что предпринять.       — Айра, моя маленькая Айра… — шептал падший дух про себя, полностью поглощенный горем, и каждое слово прерывалось рыданиями. — Прости меня… Я должна была быть рядом, должна была защитить…       Она протянула дрожащую лапку вверх, и тут взгляд Фибо зацепился за что-то светлое среди руин. Присмотревшись внимательнее, он почувствовал, как стынет его нутро: среди грязи и камней виднелись маленькие копытца и часть тела, покрытого некогда золотистой, а теперь совсем перепачканной шерстью.       Мир закружился перед глазами юного героя. Пошатнувшись, он инстинктивно потянулся лапками к голове, пытаясь удержать равновесие, и замер.       Вместо привычной голубой шерсти, дрожащие лапы покрывал мягкий ванильно-белый пух!       Волна паники накрыла его, сердце заколотилось с бешеной скоростью, а дыхание стало прерывистым. Фибо стал метаться по сторонам, пытаясь найти как можно скорее ближайшую лужу и, предвкушая худшее, взглянул на свое отражение.       Там, из болотно-синей глади на него смотрел юный лисенок в красном шарфике, вопросительно наклонив голову набок.       — Что?.. Как это возможно? — в ужасе спрашивал Падший у себя.       В голове начали роиться тысячи вопросов без ответов. Оказавшись в чужом теле, в чужой шкуре, он больше не узнавал себя. Это ощущение было настолько ошеломляющим, что попросту не давало сосредоточиться на чем-либо другом.       — Все, для чего я жила и за что отдала жизнь… — в забвении продолжала шептать Зара. — Как жить дальше, зная, что все напрасно?       Но Падший уже не слышал ее слов. Он пытался сделать вдох, но воздух застревал в горле на полпути. Панический страх нарастал, заполняя каждую частичку его существа, и мир вокруг начал расплываться, теряя четкость. Как вдруг, на пике его ужаса, реальность вокруг начала трескаться, словно хрупкое стекло. Трещины расползались по воздуху, по земле и небу, падая вниз и обнажая за собой бездонную черноту.       — Нет, Зара, подожди! — воскликнул Падший, изо всех сил тянувшись к ней золотистой лапкой.       От его голоса Зара вздрогнула и начала поворачивать голову, но в этот момент земля ушла из-под копыт. Он чувствовал, как летит в бездонную пропасть, окруженный осколками разбитой реальности. Крик застрял в горле, когда тьма поглотила его целиком. Фибо падал, кружась в пустоте, не понимая, где верх, а где низ. Время словно остановилось, и это падение, казалось, могло длиться вечность.       Внезапная яркая вспышка, и юный герой почувствовал твердую поверхность под собой. Он моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя, и обнаружил, что лежит посреди руин. Вместо трона и стены впереди простирался бескрайний пейзаж заснеженных гор, чьи величественные пики уходили вдаль, сливаясь с закатными облаками. Но встать удалось с трудом: холодный ветер давно застудил тело, которое долгое время лежало здесь неподвижно.       Однако обернувшись, Фибо с изумлением заметил, что позади него замок остался целым и невредимым. Темные башни по-прежнему возвышались над руинами тронного зала, словно граница между прошлым и будущим. Тогда Падший как можно скорее опустил взгляд на свои лапки и покружился в поисках хвоста – он снова был маленьким лисенком с голубой шерсткой! И это принесло ему странное облегчение среди хаоса окружающих перемен. Сердцебиение постепенно приходило в норму, но отголоски пережитого все еще пульсировали где-то глубоко внутри, заставляя чувствовать себя так, словно только что пробудился от самого худшего сна в своей жизни.       “Мой Свет, ты здесь? — воззвал он мысленно. — Скажи, что происходит? Чем… Все это было?”       Пусть маленький герой и мог сейчас определенно ощущать присутствие своего незримого спутника, в ответ была лишь тишина и страх, исходящий от него. Это чувство было столь сильным, что едва не захватило с головой и самого Фибо. Дальнейшие попытки были просто бесполезны, и потому, разминая отекшие лапы, лисенок захромал в сторону воткнутого посоха, а повернувшись в сторону трона обомлел от ужаса: Зара все еще была жива! Луч, пущенный ей прямо в грудь, оставил после себя огромную дыру, которая теперь зияла пустотой.       Чудовищная моль до сих пор стояла на коленях, склонившись, и была словно в бреду: все смотрела и смотрела перед собой пустым взглядом.       — Зара, — окликнул он, стараясь звучать как можно тверже.       Сжав верное оружие крепче и собравшись с духом, Фибо направился прямо к ней. Владычица медленно подняла голову на звук, и ее полыхающие глаза слабо полыхнули в полумраке зала.       — Ах, мой маленький герой… — прошипела она. Даже в такой ситуации она не переставала вести себя высокомерно. — Давай же, добей меня! Закончи то, что начал.       Лисенок замахнулся посохом, готовясь нанести решающий удар, но не решался из-за сомнений, бушующих в душе. В последний момент его лапки дрогнули, и оружие с глухим стуком упало на каменный пол. Фибо сокрушенно опустился на колени перед поверженной королевой, и хрустальная слеза покатилась вниз по щеке.         — Я не могу! — тихо произнес он. — И не хочу. Зара, я все видел… Я знаю, что внутри ты совсем другая. Позволь мне помочь тебе!       Лапка осторожно поднялась к крошечному мотыльку, внутри Зары, но не успел Фибо и коснуться падшего духа, как Владычица молниеносно схватила его за горло. Ее когти впились в мягкую шерсть, вонзаясь глубже и перекрывая доступ к воздуху.       — Вот почему я так ненавижу тебя, насмешка небес, — прошипела она, наполняя ядом всякое слово. — Твоя поддельная доброта, твое лицемерное сострадание… Все это делает тебя таким похожим на нее! О да, чувство юмора у них определенно есть!..       Фибо судорожно хватал ртом воздух, в попытках вырваться из смертельной хватки, сужающейся с каждым мигом.       — Скажи, зачем ты хочешь помочь мне, Владычице Ночи?! — не умолкала Зара. — Какую выгоду ты ищешь? Говори!       — Н-никакой выгоды… — просипел лисенок. — Только исцелить Лес и позволить ему жить дальше.       Едва услышав это, Зара расхохоталась, но в ее смехе слышалась и горечь.       — Ты думаешь, это так просто? Позволить этому безумию продолжаться…       — Обретение и потеря… неразрывны, Зара. — возразил лисенок, отчаянно борясь за каждый вдох. — Это часть нашей жизни… которую нужно… просто принять.       — Принять?! — взревела она, и ее лицо исказилось от гнева и боли. — О да, на каждую проблему проще сказать “прими это”! Но как, по-твоему, можно принять то, что все кругом не дают тебе забыть?.. Как можешь ты просить меня забыть о смерти дочери, за которую я отдала жизнь?       С этими словами Зара швырнула лисенка об пол. С писком ударившись о пол, Фибо перекатился, испачкавшись в пыли и тяжело закашлял.       — Глупец, ты даже собственную шкуру ценить не способен, чего уж говорить об остальных! Ты причина гибели Леса. Из-за тебя страдают все и даже Инси!       Падший широко распахнул глаза, услышав это. Только сейчас он вспомнил об обещании, и перед глазами снова всплыли те бездонные глаза обеспокоенного голема, который потерял мрачную козочку…       — Инси? Где она?! — воскликнул он, хватаясь лапкой за больное горло.         В ответ Зара зловеще ухмыльнулась:       — О, тебе понравится!.. Я помогла ей стать сильнее. Лучше. Совершеннее…       Медленно, с трудом преодолевая страх, он поднял голову и посмотрел вверх.        — Нет… Что ты с ней сделала? — выдохнул он, глядя на оживший ночной кошмар.       С остатков потолка, окутанного тьмой, спускалось на горящей нити по-паучьи нечто огромное. Оно двигалось плавно и бесшумно, словно тень. Но когда приблизилось, Фибо с ужасом узнал знакомые очертания. Это была Инси. Но не та тихая, едва заметная козочка, которую он знал. Перед ним было скрюченное существо с вытянутой клыкастой мордой, обтянутой мертвенно-бледной кожей и с редкими смоляными прядями, лоснящимися в закатном полумраке – ровно такой Падший запомнил ее с момента их игры в загадки среди болот.       — Разве она не прекрасна? — прошептала Владычица Ночи, протягивая когтистую лапу в ее сторону. — Мое прекрасное творение. Моя новая дочь…       Маленький герой попятился назад, не в силах оторвать взгляд от монстра. Проклятая не произносила ни слова, лишь издавала низкое горловое рычание. Её поведение было подобно зверю – оскалив пасть и опустив голову, она медленно приближалась к застывшему от ужаса.       — Инси, не делай этого! — предупредил Фибо. Его рука не решалась поднять посох.       И ответом был вой, раздавшийся из пасти, что была оплетена пурпурными нитями по бокам, придавая облику еще более отталкивающий вид. Маленький герой содрогнулся оттого и крепче сжал посох, готовясь к неизбежному.       — Ты не оставляешь мне выбора… — прошептал он, когда Грех бросился на него.       Свист. Лисенок проскользнул мимо когтей и стремительно взмахнул шестом, угодив прямиком в бок чудовища. Но Инси это не остановило: коротко заскулив, она извернулась и обрушила лапищу с неестественной гибкостью. Фибо сумел парировать и этот удар, но его с силой отбросило назад, заставив противника победоносно завизжать с предвкушением легкой расправы…

***

      В глубине своего искаженного сознания Инси царил хаос. Бесконечные нити лжи оплетали пространство паутиной, искажая реальность и порождая причудливые иллюзии. Здесь, в этом лабиринте забвения и обмана, была заперта дочь Королевы. И тысячи осколков, подвешенных на пурпурных нитях, вращались вокруг нее, отражая бесконечные вариации ее облика в калейдоскопе: то козочка с невинными глазами, то размытый силуэт, лишенный четких очертаний. Каждое отражение шептало о своем, постепенно оплетая разум.       Инси стояла посреди этого пространства, не в силах оторвать взор от этого калейдоскопа перед ней.       — Дочь Ночи и верность матери… Я ложь во плоти… — прошептала Инси, неспешно шествуя меж нитей.

***

      В реальности монстр-Инси с яростным воем бросилась на Фибо вновь. Со звоном ее когти отскочили от посоха, и в воздух тут же взмыл пурпурный клубок, грозящийся достать наглеца из-под земли.       — Инси, послушай! — кричал Падший, уворачиваясь от клыкастой пасти. — Я хочу… Давай поговорим?       Но эти слова утонули в резком движении, когда Грех вновь вспорол воздух перед собой.       — Прости, что я… — начал он снова, и был вынужден отойти на дистанцию, чтобы заговорить. — Я не хотел… Я должен был…       Внезапно лисенок сделал выпад вперед, сокращая дистанцию между ними. Инси не успела среагировать, за что и поплатилась: сияющий посох угодил ей прямо в челюсть, а маленький герой в одно мгновение оказался у нее на шее. Молниеносным движением он зацепил лапкой одну из пурпурных нитей, опутывающих тело монстра.       — Я должен был понять тебя! — выкрикнул он, потянув нить на себя.         Нить натянулась и со звоном лопнула, рассыпавшись на сотню искр. Инси пошатнулась, издав рык боли.

***

      В какой-то момент она нашла себя бегущей за крошечным светлячком. Ее копыта едва касались земли, оставляя за собой волны на струнах и застывшие отражения на осколках разбитых иллюзий. Букашка, похожая на крошечную звездочку с цветком вместо брюшка, порхала впереди, маня своим невинным сиянием.       — Нет, не уходи! — кричала Инси ему вслед.       Казалось, светлячок играл с ней, то приближаясь на расстояние вытянутой руки, то вновь ускользая в последний момент, пока Инси наконец, в одном отчаянном прыжке, не настигла наглеца. Но едва ее лапка коснулась существа, разум вокруг содрогнулся, и множество струн, державших большие осколки, лопнули. Один за другим зеркала стали падать, угрожая раздавить Проклятую.

***

      Тем временем обессилевшая Зара наблюдала за схваткой и пыталась подняться на дрожащих ногах.       — Мор! — хрипло позвала она, вытягивая лапу. — Помоги мне!       Коса Владычицы Ночи тут же завибрировала и обратилась в привычный облик черного грифа.       — Моя Госпожа! — воскликнул он, спорхнув на пол перед ней. — Нет, сидите, не двигайтесь, я помогу!       Обойдя, птица потянулась к раненой ноге и вытащила застрявший клык, Владычица с облегчением поникла, но Мор не дал ей упасть на пол.       — Эй-эй! Держитесь! Где ваше лицо, где ваша гордость?       В ответ на это Зара фыркнула и прислушалась к совету верного слуги, который суетливо прыгал вокруг нее, сетуя на ситуацию, в то время как остатки зала содрогались от коротких рычаний, звона и топота огромных лап.       — Инси, пожалуйста, очнись! — воскликнул Фибо, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Это же я, твой друг! Ты должна меня вспомнить!       На мгновение ему показалось, что в глазах существа наконец мелькнуло что-то… Подобие сомнения? Но это продлилось лишь долю секунды. В следующий миг Грех с остервенением бросился вперёд, и челюсти щёлкнули в опасной близости от головы противника.         Падший едва сумел уклониться, но не смог полностью избежать атаки. Когти Греха Инси прочертили воздух по круговой дуге и задели его бок. Острая боль пронзила все тело лисенка, вырывая из его груди приглушенный крик. Пошатнувшись, лисенок чудом избежал следующего удара и прижав лапку к ране, оперся на свой посох. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым от страха, и даже сквозь пелену боли он видел перед собой не чудовище, а свою несчастную подругу.       — Я... Однажды спас тебя от пауков, помнишь? — спрашивал он, взывая к ее сознанию. — И... Рами! Ну же, ты помнишь Рами?         Зажмурившись, Фибо попытался сконцентрироваться и призвать свою духовную магию в надежде, что это как-то сможет залечить его раны, однако свет, отказывался повиноваться. Лишь слабые проблески мелькали на кончике его ладошки, тут же угасая.       Вдох-выдох, и он уже двигался вперед к замешкавшемуся Греху и на всем ходу обрушил шест прямо на морду чудовища.       Удар пришелся точно в цель. Голова порождения Тьмы дернулась, и взгляд ее невольно повернулся на красный шарф, лежащий в стороне…       Маленький герой задержал дыхание, наблюдая за реакцией чудовища издалека. Грех все не мог отвернуться от алой ткани, застыв неподвижно. В этот момент что-то промелькнуло в мыслях лисенка – он вспомнил Аквиллу, заточенную глубоко внутри Сепфаны.       “Неужели и Инси там, внутри этого чудовища? — с неуверенностью подумал он. — Значит… Я еще могу спасти ее!”       И в то же время боль предательства не покидала и до сих пор жгла сердце. Фибо сжал лапки в кулачки, чувствуя, как внутри него схлестнулись противоречивые эмоции.       “Но виновата ли она на самом деле?” — рассуждали мысли.       Лисенок пытался обратиться к воспоминаниям о каких-либо проявлений эмоций козочки, но она все время была так холодна. Даже когда Инси рассказывала правду о своей матери, она говорила это… как будто ему стоило испугаться и убежать прочь. Но даже так, почему он не отвернулся от козочки?       “Инси ведь тоже жертва, — осознал Фибо. — Жертва собственной матери, которая заставляла ее причинять боль другим и мне… Наверное, Инси сама не хотела всего этого.”       Сердце лисенка сжалось от сострадания. Он понял, что не может оставить подругу в таком состоянии, не может позволить тьме поглотить ее полностью. Не отрывая взгляд от порабощенной подруги, Фибо поднял последний кристалл.       — Прости, мой Свет, — прошептал он, — Я знаю, ты просил не дать тебе погаснуть. Но сейчас я должен рискнуть. Это единственный способ спасти мою подругу!       Остался лишь единственный кристалл. Не колеблясь и секунды, маленький герой крепко сжал его. Хрустальная поверхность воды тут же треснула под давлением, и слабая вспышка озарила пространство вокруг, наполняя сердце лисенка утраченными силами. Ободренный этим приливом энергии, но не исцеленный от ран, Фибо выпрямился и увереннее перехватил сияющий посох.       "Мой Свет, – мысленно обратился Фибо к своему вечному спутнику, зная, что тот может и не слышать его, охваченный страхом. – Прости меня за то, что я нарушаю твою просьбу. Я не могу позволить тьме победить. Но не могу и оставить друга в беде, даже если этот друг однажды причинил мне боль. Потому что... это и есть настоящая дружба – прощать и помогать, несмотря ни на что!"

***

      Там, во внутреннем мире Инси все бежала вслед за светлячком, который вел ее дальше и дальше в пучины ее сознания. Осколки давно уж остались позади. Вместо них пейзаж теперь представлял собой иссушенную отмель из безжизненного серо-синего песка под ночным небом без Луны.       Там, посреди пустоты, она увидела тот же красный шарф, лежащий на сыром песке.       — Фибо... Ты видишь во мне друга. Но разве дружба не тоже своего рода обман? Мы притворяемся, что понимаем друг друга, что готовы жертвовать собой ради другого. Скрываем свои недостатки, приукрашиваем достоинства... Но в глубине души знаем — это лишь красивая сказка, которую мы твердим себе, чтобы не чувствовать одиночества.         Стоило ей приблизиться, как шарф вдруг зашевелился и ожил, превращаясь в змею, что молниеносным движением обвилась вокруг лапки, поднимаясь по телу вверх и сжимая все в своих смертоносных объятиях. Выросший до необъятных пределов, сотканный змей из алых нитей возвысился перед козочкой и заговорил, разрезая пространство. Голосом, похожим одновременно на мать и саму Инси:         — Верно… Все говорят об обмане как о чем-то низком... недостойном. Но не это ли находится в основе всего? Разве не в искусной иллюзии кроется настоящая красота?..       Змея сжимала Несчастную все сильнее, и алые нити начали сгущаться и заполонять собою все вокруг, проникая в каждую щель сознания. Инси чувствовала лишь то, как ее сущность растворялась в этом море лжи и обмана, становясь с ней единым целым. Как вдруг, внутри нее начало разрастаться новое чувство, прежде не существующее для нее как настоящее. Надежда.       Перед ней давно летал тот светлячок, застыв меж ней и змеем. Все, что оставалось Пороку обмана – лишь протянуть лапку. И нежно взяв его, она бережно прижала его к груди. Светлячок с цветком вместо брюшка ослепительно засиял подобно новому Солнцу, и алые нити одна за другой стали рассеиваться, как туман под лучами восходящего солнца. Инси чувствовала, как обретает свободу, как возвращается к самой себе.       Маленькой актрисе, на сцене перед пустым залом.

***

      Яркое сияние, исходившие от лапки Падшего, окутало тело монстра и все разрасталось. Фибо чувствовал, как последние искры света покидают его тело. Каждая частичка, уходящая к Инси, словно уносила с собой часть его сущности. Теперь же внутри образовалась пустота, холодная и гнетущая. Грудь монстра прожгло изнутри, и из сгустка тьмы на юного героя вдруг упала маленькая козочка, а останки Греха медленно стали обращаться в пепел.       Но едва придя в себя, Инси с испугом осмотрелась по сторонам и осознав, что произошло, и с тревогой обратилась к своему спасителю:       — Фибо? Нет… что ты наделал? Как ты мог пожертвовать своим светом? Это же… Это же самое ценное, что у тебя есть!       — Для друзей мне ничего не жалко, — слабо улыбнулся лисенок, с теплом обнимая подругу. — Даже самого дорогого…       Но не успели они насладиться счастьем воссоединения, как над ними нависла тень: из ниоткуда появилась Зара, Владычица Ночи. Хромая и звеня косой по полу, она неотвратимо приближалась.       — Как трогательно, — проворковала она без сил избавиться от маниакальной улыбки со своего лица. — Жертва во имя дружбы. Ты даже не представляешь, маленький глупец, как сильно сыграл мне на руку!       Дети застыли, осознавая ужас ситуации. Все это было ловушкой с самого начала.       — Мой план сработал просто идеально, — Зара победоносно шагнула вперед, — Благодаря вам двоим, мне остается лишь пожинать плоды своей победы!       Друзья обменялись испуганными взглядами. Падший чувствовал, как все внутри замерло и сжалось: он нарушил просьбу своего Света и отдал все, чтобы спасти Инси от проклятия, но теперь попал в просак, оказавшись полностью беззащитным перед лицом Зары.       — Ты не тронешь Инси. — прохрипел лисенок, с трудом поднимаясь на лапки и загораживая собой козочку.       Чудовищный смех эхом разнесся по остаткам зала, затерявшись в горах и заставив детей содрогнуться. Зара медленно подняла в воздух чудовищную косу и тут же обрушила на беззащитных. Фибо еле успел оттолкнуть Инси в сторону, когда лезвие вонзилось в каменный пол в паре сантиметров от лап, высекая искры. Вот он, его шанс! Поджав лапкой рану, Фибо контратаковал потухшим посохом, но то было подобно взмаху пушинки. Владычица Ночи даже не попыталась уклониться, позволив древку безвредно скользнуть по своим одеждам.       — И это все, на что ты теперь способен? — с издевкой протянула она, тяжело дыша и вновь поднимая косу. — Давай же, скачи, блоха!       Фибо отпрянул в сторону, но его некогда грациозные движения превратились в неуклюжие рывки. И кровь, подобно жидкому серебру, беспрестанно сочилась из ран, оставляя за ним призрачный след на холодном камне. Каждый шаг отдавался болью, каждое движение и вздох был борьбой.       Инси же, застыв в полном оцепенении, наблюдала за разворачивающейся трагедией. Ее сердце разрывалось в этот момент между преданностью матери и благодарностью к другу. Она хотела закричать, вмешаться, да страх сковал ее голос, а ноги вросли в землю, не позволяя и шагу ступить.       Но внимание обоих было приковано друг к другу. Владычица Ночи бездумно наносила удар за ударом, не заботясь о том, что ее коса могла снова застрять. Обсидиановый металл с оглушительным лязгом врезался в камень, высекая искры – жуткая симфония битвы железа и древа эхом отражалась от стен зала и терялась в горах. Каждый новый удар Мора был подобен молнии, сотрясающей землю. Фибо, из последних сил, пытался отражать сокрушительные атаки, но посох, верный спутник во всех испытаниях, казался теперь неподъемным бременем в ослабевших лапах. Любой вздох был мучительным, словно множество острых игл вонзались в легкие. Шерсть, некогда чистая и пушистая, теперь была слипшейся и тусклой. Глаза, прежде полные жизни и отваги, затуманились, а движения становились все только более хаотичными и отчаянными. До тех пор, пока измученное тело не предало его: лисенок рухнул на колени, вытянув дрожащие лапки вверх в последней попытке защититься. Теперь он мог лишь беспомощно принимать атаки своим истерзанным оружием в мольбе, чтобы оно выдержало хоть еще мгновение.       Звон, звон, звон! Очередной удар Зары обрушился на посох Фибо, и воздух содрогнулся от оглушительного треска. Древко разлетелось пополам, и тупая сторона косы врезалась в Беззащитного. Мир закружился перед глазами, и из груди выбило остатки всякого сосредоточения.       Утратив свет, где теперь его храбрость? Где та сила, что вела его через все испытания? Осознание собственной слабости и уязвимости обрушилось на него подобно лавине, сминая под собой остатки надежды.       Маленький герой рухнул на холодный камень, беспомощно распластавшись у ног своего врага.       “Неужели все было зря?” — промелькнула горькая мысль в голове падшей звезды. Его взор давно был затуманен образами умирающего Леса и друзей, которых он подвел и обманул: Маму-Тиль с обожженными лапами и Рами, запертую в глубокой темнице. Но он был обманут и сам, слепо отдав самое драгоценное.       Чудовищная пасть Зары изогнулись в жестокой усмешке, а глаза не могли потухнуть от злорадства. Склонившись над Поверженным, она цепко впилась своими костлявыми пальцами в его горло и рывком подняла вверх. Лисенок судорожно начал хватать ртом воздух, отчаянно царапая руку в тщетной попытке освободиться. Но его крошечные коготки даже не оставляли следа на ее шерсти, плотной как щетина.       Владычица Ночи приблизила свое лицо к мордочке Фибо, и он мог ощутить ее затхлое дыхание, смердящее гнилью.       — Где же теперь твоя надежда, герой? Где тот свет, что ты так глупо… — спросила она, медленно поднимая когтистую лапу.       — Мамочка, не надо, пожалуйста! — отчаянный крик Инси прервал злорадство. В слезах козочка бросилась к ноге Зары, обхватив ее своими маленькими лапками. — Прошу, смилуйся, пощади его! Фибо… он мой друг и не заслужил такой участи!       Зара на мгновение замерла, ее взгляд метнулся от умоляющей дочери к беспомощному лисенку в ее хватке.       — Друг? — прошипела она, вновь обращая свой взор к поверженному герою. — Ты еще не поняла этого, моя глупенькая дочь? В этом мире нет друзей. Есть только лицемерие и ложь.       Что-то завибрировало в стороне. Мор, застрявший в камне, оставил облик зловещей косы и бесшумно опустился на обломок колонны. Темный птичий силуэт слабо вырисовывался в царящем полумраке, но даже так, его пронзительные глаза впились во Владычицу неотрывно, ожидая чего-то.       “Не уничтожай его, моя Госпожа, а поработи, — эхом откликнулось в памяти Зары хриплое карканье грифа. — Используй его как символ власти, как трофей для устрашения. И тогда весь Лес будет перед вами на коленях.”       И медленно поднялась ее рука, обнажая когти...       — Нет!       Инси едва успела заметить блеск когтей, прежде чем они вонзились прямо в грудь Фибо. Голубые глаза широко распахнулись от шока и невыносимой боли. А затем… Владычица Ночи вырвала его сердце.       Потухший хрусталь, некогда сиявший в груди, со звоном упал на холодный камень, стремительно теряя всякий свет в своей глубине. Козочка застыла в ужасе, не в силах издать и звука. Стоя на коленях, ее взгляд был прикован к этому хрупкому кристаллу, лежащему теперь рядом со сломанным посохом – всем, что осталось от ее верного друга. Тем временем Владычица Ночи застыла, не выпуская безжизненное тело. Этот долгожданный момент казался почти нереальным. Повернув голову к слуге, она встретила его одобрительный взгляд и кивнула в ответ, а ее лицо, опьяненное триумфом и жестокостью, постепенно стало принимать задумчивое выражение. Теперь и она видела в Фибо уже не поверженного врага, а ценное приобретение. С неожиданной нежностью Зара прижала тело лисенка к груди, и, повернувшись к выходу, окинула Инси последним взглядом. Козочка съежилась, не в силах отвести глаз от своего друга на руках матери.       Прихрамывая, Ночной Бражник направился к выходу, унося сокровище с собой, а Мор, расправив крылья цвета бездонной ночи, бесшумно слетел со своего насеста и последовал за ней, оставляя позади картину разрушения и отчаяния.

***

      В глубинах замка Им’Зенай царило оживление: всякий расступался перед Повелительницей, медленно идущей по коридору в сопровождении беззвучной свиты из теней, чьи силуэты были едва различимы в полумраке для любого смертного. Мор, ее правая рука, парил над всеми, лавируя меж покосившимися люстрами и проемами.       Сквозь широкие окна и узкие бойницы, снаружи доносились обезумевшие крики толпы, празднующие победу своей госпожи – все эти звуки странно контрастировали с мрачной торжественностью процессии, которая подошла к концу у винтовой лестницы, ведущей вниз. Там слуги оставили Зару и Мора, предоставив им спуск в одиночестве. Здесь не было ни единого факела, но тьма, словно сама расступалась перед ними, обнажая верных и извечных стражей тех мест: каменных горгулий, чьи пустые глазницы неотрывно следили за каждым шагом сошедших. То место было самой глубокой частью замка, глубоко-глубоко под горой, куда не смел ступать без разрешения ни один покорный.       Лестница привела в огромную подземную пещеру, чье пространство здесь было столь обширным, что все терялось в его необъятности. Процессия завершилась, остановившись на берегу чернильного озера, в середине которого уже веками росло дерево, сокрытое ото всех. Его граненый обсидиановый ствол отражал всякий проблеск зловещим блеском, а ветви, как изогнутые когти гигантского хищника, тянулись во все стороны, покрытые острыми шипами, способными пронзить что угодно. Это древо не было пленником пещеры - оно было ее властелином, древним и могущественным, готовым пробудиться по первому зову хозяйки.       Тихий ее зов, и поверхность озера забурлила, из глубин в тот же миг поднялась темная, бесформенная фигура. Постепенно она обрела очертания высокого существа с широким воротником, напоминающим половину гигантской ракушки. У незнакомца не было лица, лишь гладкая поверхность там, где должна находиться голова.       Незнакомец склонился перед Зарой, и его внимание привлекло тело лисенка в ее руках.       — Ох, госпожа, неужели прежние попытки создать новое дитя, более послушное, чем нынешние дети, не увенчались успехом? — прозвенело оно, ничуть не стесняясь вести себя высоко и надменно.       Зара заколебалась.       — Да... то есть, нет, — ответила она, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность. — Мне нужно оружие... Нечто, что заставит весь Лес трепетать от страха передо мной.       Сущность издала звук, похожий на смешок.       — Разве ваших собственных сил недостаточно для этого?       — Ты можешь это сделать? — Зара словно не услышала насмешки.       Она протянула тело существу и то осторожно приняло безжизненного лисенка.       — Ну разумеется, моя госпожа. Ведь ваше желание - закон для меня.       С этими словами оно медленно погрузилось обратно в черные воды, унося с собой останки Фибо. Зара и Мор молча наблюдали, как круги на поверхности озера постепенно разглаживались, оставляя их наедине с тяжелыми мыслями и сладким предчувствием грядущих перемен...