Поцелуй на карусели

На улице дул прохладный ветер, а солнце уже давно ушло спать. Горел приятный и теплый, но тусклый свет от уличных ламп. Друзья сидели на карусели, которая медленно крутилась вокруг себя. Они сидели друг напротив друга и что-то мельком обсуждали. В голове Хенджина все это время крутилась только одна мысль и эта одна мысль ела мозг уже долгих полгода. Он вдохнул побольше воздуха и выдохнул его сразу же, чтобы немного скинуть волнение, пока парень напротив без умолку говорил о фильме, который посмотрел еще вчера. Скинуть волнение помогло не особо. Он пересел к Сынмину. Их разделяла лишь одна железная труба, а так, они почти сидели бок о бок. Поразмыслив, и поддавшись риску, как обычно Хенджин это делает (ужасная привычка), парень обратился к Сынмину, — Сынмо… ты мне нравишься, что будем делать с этим? — ровно и спокойно произнес Хенджин, хотя сердце отбивало так, будто отбивают мясо в цехе убоя. Парень напротив, то ли удивлённо, то ли вопросительно взглянул. Взглянул прямо в глаза своего собеседника. Почти первый раз. Обычно, когда они общались, он редко смотрел в глаза или сразу же их отводил, что очень, кстати, раздражало Хенджина, который так любил зрительный контакт. Но что поделаешь с Сынмином, такой он был. Со всеми. Может стеснялся, а может ему было просто неприятно, в отличие от Хвана, который постоянно куда и смотрел, так это в глаза. Хенджин всегда пытался прочитать в глазах кусочки души или мыслей, хоть что-нибудь, чтобы понять, что происходит у этого человека в голове. Но он не понимал, и это раздражало. Приходилось лишь мириться. Сынмин приклеился к этой чертовой карусели в этот вечер, и сегодня он точно не отклеится от нее. Он не мог предугадать это событие. Никак вообще не мог, это немыслимо. Почему Хенджин вот так вот резко это спросил? Столько сомнений появилось в голове. Но изо рта выдалось только: — а что ты можешь предложить? — Сынмин понял, и решил начать с издёвки, чтобы не показывать своих эмоций, как обычно он это делал (тоже ужасная привычка). Но он опять отвёл глаза. Оне мог. Не может он смотреть в эти глаза. Это невыносимо, странно, непонятно. Не любил он зрительные контакты. Они будто сковывают тебя и не отпускают, мучают. Хенджина немного тряхнуло от услышанного. Он не ожидал. В голову почему-то стал подкрадываться азарт и резкая самоуверенность? — Я могу предложить поцеловать тебя, — аккуратно процедил Хван. — только если Ким Сынмин хочет этого? Сердце Сынмина начало быстро отбивать, — как на чертовом аттракционе, — подумал парень. Раньше он пытался не думать о том, что чувствует к своему другу, но временами хотелось просто коснуться его лица, так аккуратно, невесомо, по-родному. И, допустим…поцеловать? — а ты уверен в том, что говоришь? — он вновь посмотрел прямо в глаза. По-крайней мере постарался это сделать. Сегодня он боролся со своей привычкой. — Уже как пол года уверен, — парень решил отпустить ситуацию. «Пусть все идет как идет», и Хван приблизился к его лицу. Взгляд Сынмина тут же упал на его губы. Не нарочно. Так хотел думать лишь Сынмин. Следом мысли стали ползти куда-то, и они начали вырисовываться в картину. Сейчас он хочет поцеловать его. Поцеловать эти хенджиновы губы. Эти постоянно искусанные в хлам губы хочется поцеловать, облизать, залечить их своими. Второй шаг следовал за Сынмином. Он осторожно, насколько это было возможно, прильнул своими губами к губам Хенджина. Голова закружилась, внизу живота было то же ощущение, когда летишь с аттракциона ‘квинт’ прямиком вниз. Хенджин удивился. На глазах чуть не выступили слёзы. Как давно он мечтал об этом. Он уже на шаг впереди, чтобы забрать этого мальчика к себе в объятия и не отпускать. Расцеловывать его пушистую макушку вечерами, чтобы в следующей жизни по всей его голове были маленькие родинки и все знали, что это было любимое место его любимого человека, который так его любил. Хенджин ответил на этот поцелуй. Он был осторожным, мягким, будто самое драгоценное сокровище, которое нужно нести предельно аккуратно, чтобы оно не упало и не упаси господь, разбилось. Сынмин уже начал чувствовать себя увереннее, даже как-будто чересчур уверенно. Он наверное уже перешёл все грани, когда обхватил щёки Хенджина и начинал углублять поцелуй. Хвану понравилась эта дерзость в сынминовых действиях, он стал добавлять свои краски в эту вечернюю забаву, сплетая их языки. «Что я делаю блять?» — в голове Кима больно пронеслось. Будто сильным ветром. После этих нагрянувших тревожных мыслей он отстранился, но руки все ещё обхватывали уже давно распаленное от чувств лицо его любимого человека.