Просьба звучит невинно

Не так уж и просто быть студентом по обмену. Антон это понял, когда оказался в чужом городе. Сложно находиться там, где ты не знаешь ни одного человека, когда не можешь ориентироваться по городу. — Я в рот ебал этот вокзал! Этот холодный город и эту общагу! — Шастун вслух матерится, на него оглядываются прохожие, якобы культурные петербуржцы. А дело в том, что Антон на несколько дней раньше приехал из Воронежа, но комната для его дальнейшего проживания в общежитии не готова. К чему ей готовиться! К приезду Антона?! Он бы так не возмущался, если бы у него был запасной план. Шаст рассчитывал поселиться сегодня, несколько дней изучать город, но сейчас он сидит злой и холодный на вокзале. Из общежития его прогнали, а податься некуда. Ещё и к несчастью начался дождь, поэтому он не может прогуляться, чтобы развеять свою злость и негативные мысли. На вокзале было также холодно, как и на улице. Антон захотел горячий чай. Рядом с вокзалом была маленькая столовая. Шастун ещё и пирожок с капустой прихватил, уж очень он был ароматным и манящим для его голодных глаз. Он устроился в уголке с кружкой и пирожком. Ел он медленно, потому что тут было намного теплее. Его толстовка потихоньку высохла, а пирожок закончился. Оставался ещё горячий чай, долька лимона и несколько крупинок сахара. Антон медленно размешивал напиток и мечтал о потеплении в Петербурге. Погода на пару дней вообще не радовала, а в сумке все толстовки были примерно одинаковыми, неподходящими для дождя и ветра. Тепло кружки его успокаивало, он обнимал её двумя руками и пытался сохранить эту температуру. На улице у него замёрз нос и хотелось надеть шапку, лёгкую, но надеть, закрывая покрасневшие уши. Возвращаться на вокзал не хотелось. Там холодные сиденья, большое помещение не имело тепла. Ходили сотрудники, полиция, смотрящая с подозрением. Дождь уже заканчивался, Антон выжидал последние минуты. Не сидеть же тут до конца жизни, да и ночевать на вокзале в планы не входило. Нужно было найти убежище.

***

Шастун сообразил сдать свою тяжёлую сумку в камеру хранения. После этого он отправился на поиски. Теплее не стало, хотя он под толстовку надел ещё одну. Но прибывший не знал, что в Питере нет понятия «закончился дождь». Он будет идти целый день, если начался. Поэтому он скоро вновь накрыл Антона. Парень забежал в магазинчик, это был какой-то продуктовый. Все местные жители были в теплых куртках. Среди них высокий парень в кофте был белым пятном. Шаст прошёлся по мини супермаркету, разглядывая цены и продукты. Покупать ничего не нужно было. Он лучше вернётся за вкусным вокзальным пирожком. Закончился дождь опять, но на долго ли? Шастун успевает дойти до какого-то места, сам не знает куда ему идти, как опять его накрывает. Ему приходится бежать в остановку и прятаться. Скрываться от плохой погоды в остановочном павильоне не самый лучший вариант, но выбора нет. На остановке он встречается с одним парнем. Шатен в двух капюшонах и кофтах трясется от холода. Ему хочется оторвать от себя мокрые джинсы, высохнуть и не чувствовать температуру. Он обнял себя руками, чтобы хоть как-то согреть. — Вам помочь? — Обратился тот самый парень. — Замёрз, а идти некуда, — он кратко рассказал свою проблему. — И негде ночевать? — Выходит так. Можно просьбу? — Пошли ко мне. Хочешь об этом попросить? — Спрашивает и предлагает брюнет, который представился Арсением. — Да, об этом. Согреешь и приютишь? — Да. А вот и автобус, — парни поехали. Шастун вообще не думал. Ему хотелось простого тепла.

***

Арс привёл нового знакомого к себе. Он быстро пробежал к гостиной и закрыл там дверь. — Я забыл предупредить, что на диване у меня бабушка. Лучше ее не беспокоить. А в моей комнате одна кровать. И одно одеяло. — Я зря пришёл… — надежда на тепло и ночёвку покинула младшего, пока Попов не продолжил. — Поэтому будем спать под одним. Я не позволю спать на полу своему дорогому гостю. — А раньше почему не сказал? — Забыл. — Ну ладно, — сейчас не до выбора. — Ты можешь принять душ горячий, погреться немного, — предложил Арс. — И можем попить чай. Хочешь? — Антон уже успел проголодаться и согласился. Брюнет очень заботливо предоставил все удобства. Когда Шаст вышел из душа, было уже поздно. Он не знал, сова или жаворонок хозяин квартиры, но мешать чужому покою не хотел. Попов приготовил пижаму для гостя, расстелил постель. Зеленоглазый был ужасно рад. Не пришлось спать на вокзале и мёрзнуть, а это уже отлично. Ну и что, кровать маленькая, зато теплая. Туда и легли парни.

***

Антон, вымотанный сложным днём, заснул, а вот голубоглазый не мог. Зря шатен развернулся к нему спиной. Арсений боролся сам с собой. Нельзя приставать к спящим мальчикам. Даже если они выпячивают жопку, прижимаются ближе во сне. И стоны сквозь сон тоже не разрешают это делать. «Он сам просил согреть, поэтому я могу сделать согревающее растирание тела. Знаю, его просьба звучит невинно, а я её интерпретировал по-другому» — парень трёт руки друг о друга и согревает. Ладони становятся горячими, как раз такими нужно забираться под футболку. Попов действовал тихо. Уставший Шастун крепко спал, поэтому не почувствовал, что хозяин квартиры лёг ближе, упираясь грудью в спину, и под одеялом пробрался до футболки, край которой приподнял. Рука скользнула к животу, хотя хотелось по полоске из волос спуститься вниз и остаться там. Но это слишком рискованно и рано. До ощупывания всего находящегося в трусах нужно было изучить грудь. Тихо Арсений сжимал одну грудь и бесшумно стонал. Такой кайф трогать, особенно чувствовать, что твои ласки немного возбудили и подняли соски. Попов ближе лёг, стараясь не дышать в затылок своим частым дыханием. Хотелось поцелуев, но они разбудят парня. Пришлось представить, что Антон не спит, двигается на встречу соблазнениям, что он тянется за поцелуями, а его губы очень сладкие. Вот только Шастун на самом деле не спал и всё чувствовал. И как Арс не хочет его разбудить горячим дыханием на шее, как он осторожно сжимает его соски, меняя каждый через секунд десять, что Попов возбудился. Сердцебиение старшего зеленоглазый чувствовал спиной. Все эти пошлые мысли Шаст слышал в темноте комнаты. Уж очень Арсений громко думал и представлял. Но больше всего пугало, что младшему это нравилось. Он добровольно лёг в постель к нему, не остановил, когда тот подглядывал за принятием душа, якобы интересуясь, нужно ли что-то из принадлежностей или занести полотенце. И сейчас его движения прекращать не хотел. Шатен был таким же возбуждённым, ласкающая рука чувствовала быстрое биение сердца. Самым сложным было притворяться спящим. Если он выдаст себя, приятное закончится. Приезжий лежал тихо, слушал свои ощущения. Ему хотелось стонать, но нельзя. Прикоснуться в ответ — под запретом. Как сложно было сейчас им обоим. Рука вниз, гладит талию и бока, вверх опять к соскам. «Плевать, если разбужу» — его губы касаются шеи. Мурашки пробегаются по парню. В комбинации с пощипываниями сосков поцелуй ощущается острее. Хочется ещё раз. Чувствовать теплое дыхание, поцелуи, касания. Антон стонет, когда брюнет жадно целует шею. После стона Арсений затих. Боится разбудить. Но у Шаста всё кричит внутри о продолжении, а его нет. Приходится ждать минутку, чтобы вновь ощутить приставания. Они теперь направляются под шорты. Пальцы поднимают резинку и ныряют вглубь. Зеленоглазому приходится держать стоны внутри и не отвечать, иначе опять получит затишье. Попов очень приятно гладит, хотя никто ему этого не разрешал. Хочется уткнуться в подушку и выть в неё. Арсений довольно хмыкает, когда сжимает возбуждённый орган. Его цель возбудить до предела. Попов опять целует затылок и немного шею, пока медленно и нежно дрочит в чужих трусиках. Шасту плевать, сдерживаться невозможно от таких умелых рук. Он медленно и протяжно стонет, но Арсений не перестаёт. Ему хочется услышать ещё, и парень делает это, раз за разом, когда сильно приятно. Но особенно Антон стонал, когда брюнет покинул его трусики спереди и залез в них сзади. Он сразу сжал мягкую ягодицу, еле слышно рыкнул в шею. Ещё Попов провел руками по бёдрам и вновь вернулся к заднице. Бесила преграда из шорт и трусиков, приходилось их обходить. Арсений свою вторую руку запустил к себе в белье, немного отодвинулся от младшего. Он сжимал жопу и свой стояк. Сначала медленные поглаживания совпадали. Голубоглазый размазывал смазку по своему члену и гладил юношу. Антон прекрасно знал, чем занимался брюнет. Он испугался, что Арс сейчас просто подрочит себе, кончит и отвернётся спать на другой бок, а он сам останется без оргазма и проникновения. Шастун, как бы бессознательно во сне меняет позу, он ложится на живот, открывая доступ ко второй ягодице, к внутренним сторонам ляшек. Арсений гладит ножки, всё также под одеялом и вслепую, а потом нападает на вторую половинку, которой тоже надо уделить внимание. После поглаживаний и сжатий одной, он возвращается к первой и так несколько раз. Его ладонь крепко обвивает ствол и ласкает, также сильно он сжимает и ягодицы. Шасту стало легче, теперь он чуть утыкался в подушку, заглушая себя. Но от старшего ничего не скрыть, особенно пробуждение. Смелые действия тому доказательство. — Спишь? — Арс грубо сжал задницу. — Да, — максимально тупо ответил шатен. Улыбка озарила его лицо и он продолжил. Теперь он смело мог снять шорты, а гость не возражал, даже сам приподнялся, чтобы легче было раздеться. Он так и остался лежать на животе, приподнимая жопку. Арсений перестаёт дрочить себе, срывает с них одеяло. Сначала он смотрит на голые ягодицы несколько секунд, потом хватает обе, начиная жамкать без стеснения. Шастун стонет в подушку, а Арсений устраивается в его ногах. Жаль закончилась смазка для дрочки, теперь придётся вылизывать. Он пальцем проводит по ложбинке, которую в следующую секунду лизнёт. Антон сходит с ума. Попов раздвигает шире и утыкается лицом, чтобы вылизать парня, увлажнить и подготовить. — Не шевелись, продолжай играть сон, — просит брюнет, а потом опять направляется языком ко входу. Если Шаст «проснётся» их игра подойдёт к завершению. Он старался играть свою роль, даже когда вместе с языком в его проходе оказались пальцы. Антон слышал, что хозяин квартиры пересел ближе, стоял над его бедрами, разведя колени, при этом снова начал себе дрочить. Он смотрел на беспомощное тело, ягодицы, что он мацал, между ними блестящий от слюны вход и дрочил. Арс перестал быть эгоистом и продолжил ласкать Антона. Он плюнул туда, облизал пальцы и грубо их вставил. Они двигались внутри быстро, как и рука вдоль члена. Задница стала хлюпать. Попов в последний раз глубоко вогнал пальцы и спросил: — И когда ты хотел рассказать, что не спишь? — Шаст молчал. — Может, когда я вставлю пальцы очень глубоко? — Арс толкает ещё глубже, но младший молчит. — Или когда их станет три? — Попов вытаскивает и толкает обратно уже три. Анус растягивается вокруг нового пальца, но шатен только сжимает зубы. Старший всё хочет довести парня тремя пальцами. Снова плюёт и толкает, и высовывает. — Или когда я начну шлепать? — Арс замахивается и бьёт звонко, зеленоглазый заскулил, но не дёрнулся. Пришлось вытащить пальцы, направить член в дырку. — Наверное, когда я уже конкретно начну ебать твою аппетитную жопу? — Арсений вставляет сразу всё, и тогда Антон громко стонет. — Можешь проснуться, хороший мальчик, — шепчет Арс, оживляя тело. Он сам стонет от долгожданного секса. Шаст очень приятный парень, его хочется повертеть по полной. Особенно, если он ему должен за приятную ночь. Теперь Антон может стонать, как он думает. Но стоит ему превысить громкость, как его рот закрывается ладонью. Попов знал и опережал стоны. Если он планировал грубо двигаться, то ладонь зажимала рот до начала грубости, это правило касалось и быстрых движений. Почти весь акт Арс зажимал его рот, грубо и быстро отъебывал путника. А тот лишь жопу подставлял и старался никого не разбудить своим наслаждением. Шастун думал, что секс с малознакомыми мужчинами у него в прошлом. Оказывается это не так, понимал он, когда Арсений лёг полностью на него сверху и включил режим бешеного кролика. Маленькая кроватка скрипела под их жадными телами. Попов сам хотел стонать, поэтому стал кусать шею и спину юноши, замедляясь. Антон кусал его ладонь и всхлипывал. Воздуха не хватало. Брюнет остановился, но не вышел из ануса. Ему хотелось запихнуть пальцы в рот и почувствовать эти горячие губы хотя бы так. Шастун с удовольствием и мычанием сосал пальцы, пока старший медленно возобновлял свои действия. Уверенные, но редкие толчки больше дразнили. Арс похвалил парня, вытащил из него и шлепнул опустевшую жопу. Антон вовремя среагировал и не издал и звука. Попов хотел другую позу. Маленькая кровать не позволяла кувыркания, которых хотелось. Шаст снова лёг на бок, поджал ноги к груди. Арсений находился там же, поэтому легко ввёл член заново. Он сжал бедро и притянул на себя, Антон глубоко вздохнул и не смог удержать стон. За это он будет наказан. Попов пихает ему в рот трусы. В темноте уже не понятно, кому из них они принадлежат. Рукой закрывать звуки не вариант. Когда заглушка установлена, старший может сорваться на быстрый темп. Яйца шлепают парня при движении, издают звуки, что ещё сильнее возбуждают шатена. Он кусает ткань, сжимает зубы, крепко держит свои ноги, а Арсений всё двигается внутри. Шаст приятно обволакивает собой изнутри, слушается всех просьб, хотя звучат они не так уж и невинно. — Сожми соски, — просит старший. Антон отпускает колени и начинает трогать их. Попова забавляют его ласки, как он бережно массирует свои бусинки и стонет. Но куда сильнее его возбуждали щипания и сжатия от брюнета. Арсений поднимает одну ногу парня и устраивает на своём плече. Парень лежит на спине, а теперь ноги Антоши напоминают угол, между которого Арс. Прежде чем вогнать орган, он пихает пальцы и вибрирует ими, очень быстро ими мастурбируя. Зеленоглазый дрожит и стонет, закатывает глаза, а финальным становится, когда Попов грубо входит, держа бедро мокрыми после его отверстия пальцами. Младший кончает и дрожит, но хозяин квартиры продолжает. Он гладит ногу на своем плече, сжимает открытое второе бедро, улыбается парню и опять двигается. Арсений очень ненасытный, особенно если мальчик такой красивый. С невинными глазками просил его согреть, что теперь их постель была мокрая пота и жары, что происходила этой ночью. Вот и сейчас зеленоглазый взглядом умолял кончить. Брюнету оставалось немного. Грубые толчки стали редкими, но глубокими. И после одного такого толчка Шастун почувствовал, что стало мокро и тепло внутри, а старший укусил свою руку, чтобы не закричать. Он вытащил бельё изо рта, вынул часть себя из Антона. Несколько минут они лежали в тишине. А что говорить сейчас? Попову было не очень комфортно лежать на мокром, а парню липким в нескольких местах от спермы. Брюнет отправил его в душ снова, а сам заменил постельное. Чистенький парень с удовольствием лёг в теплую постель. Он знал, что утром снова пойдёт скитаться по холодному городу.

***

— Студенты, прошу поприветствовать нашего студента из Воронежа. Вы же помните нашу программу обмена? Антон Шастун будет учиться с вами, — радостно представил его преподаватель в первый день учебы. Вот только Арсений не ожидал, что приютил и согревал всю холодную питерскую ночь своего нового одногруппника. Они встретились взглядами, покраснели. Антон убежал до пробуждения Попова тем утром, ничего не объясняя. Но теперь им придётся поговорить.

***

Арсений открыл дверь поздним вечером. На пороге стоял промокший Антон. — Можно просьбу? — Спросил младший дрожащим голосом. — Можно, — он пригласил его войти. Без слов Шастун его поцеловал, держа холодными руками его шею. Нужно согреть, понимал голубоглазый, утаскивая в комнату с маленькой скрипящей кроватью. Через месяц Шастун вовсе переехал к возлюбленному, который оказывается обманул его. Никакая бабушка не спала на диване.