Пустые обещания.

Красное солнце сгорает до тла, День догорает с ним. На пылающий город падает тень... Огни в Золотом городе погасли, Ло по обыкновению заходит в шумного «Пузатого Лиса», где до сих пор кучками сидят жители Поэны и делятся с товарищами последними новостями. Забрав бесплатную бутылку и нехотя кинув пару слов Лису, он почему-то сел за единственный свободный столик, поставив рядом пиво. В комнату идти совсем не хотелось, даже несмотря на усталость. Ло лишь прислонился к стене, склонив голову, а мысли улетели невесть куда. Вот так посмотри на него со стороны и сочтёшь отпетым постояльцем: помятый вид, громадные мешки под глазами, куртка контра, от которой осталось одно только название – Траина опять не было в магазине, – и руки, которые вечно нечем занять то ли от нервов, то ли от неизвестной тревоги. Нельзя сказать точно, сколько времени он так провёл, но, очнувшись, заметил, что народу сильно поубавилось, осталась пара-тройка воров. Добрый старик решил не мешать парню, поэтому оставил его спокойно сидеть. Скомканная салфетка в руках, казалось, олицетворяла нынешнее состояние героя. Развернув её, Ло почему-то чрезвычайно сильно захотел вдруг записать что-то, сам не понимая чего. В бездонном рюкзаке нашлась ручка, и на белом импровизированном листе появилось несколько строк. Парень даже не пытался вдуматься в слова. Он только откинул ручку и снова прислонился затылком к стене, глядя в потолок. «И что я пытаюсь там высмотреть? Зачем вообще я здесь? Каково́ в самом деле моё назначение? Сколько я живу? Глаза слипаются... Кажется, я забыл что-то очень важное... или кого-то...» Э-э, Ло, всё хорошо? Мысли потревожил голос. Он растёкся по всему сознанию – видимо, парень нечаяно сказал это в червефон и теперь ему кто-то отвечает. Так не хочется говорить, открывать глаза, двигаться... Хочется пропасть на неделю, на месяц, да хоть на два дня, лишь бы его не трогали с очередными поручениями. Кажется, он всё больше понимает Кипа. Но как бы Ло не хотел остаться в этом «киселе» сознания, его всё-таки начали легонько трясти за плечи. Ожидая увидеть перед собой недовольного Лиса, которому пора закрывать заведение, герой открыл глаза. Среди размытого силуэта внимание привлекали длинные белые волосы. Парень протянул руку, касаясь их у самых чужих плеч, и опустил взгляд на знакомый голубой костюм, ниже, где рядом висели два значка. – Ло... ты как себя чувствуешь? – прозвучал уже известный голос. Когда картинка проявилась, тёмные глаза напротив выражали крайнюю обеспокоенность, а холодная бледная рука тыльной стороной остановилась на лбу Лололошки. – Ты долго не отвечал в червефон, мы искали тебя... – видимо, чужие слова тогда слились с общей кашей мыслей, потому парень ничего не заметил. – Выглядишь неважно. Бутылка ещё эта, записка странная... кто подкинул? Ло бросил взгляд на стол, где лежала салфетка. Снова грустишь напрасно: Заблудшая душа Уже давно погасла, Огонь свой потуша... К чему были эти слова? А главное – отчего? ведь парень сам их написал. Сан-Фран сидел на корточках перед Лололошкой, облокотившись на чужие колени, и молча дожидался ответов, хотя прекрасно понимал, что вряд ли услышит их. – Я так устал, – на выдохе прошептал Ло, опустив голову. Кудрявые волосы опустились на глаза, а очки скатились до самого кончика носа. Маг тихо поднялся, потрепав чужие кудри, и оглянулся. Окрикнул Лиса – ответа не последовало. Фран взял за стойкой случайные ключи от комнаты, оставил несколько бо́льшую плату у кассы и вернулся к столику. Кое-как взвалив на себя чужой рюкзак, он подхватил под руки и парня. – Поднимайся. Сейчас пройдём в комнату и ляжешь спать, – с самой возможной нежностью прошептал эльф и сунул в карман салфетку: над ней ещё стоит подумать, но завтра. С горем пополам товарищи доковыляли до нужной двери – очень непредусмотрительно было брать комнату на третьем этаже. Фран повернул замок и занёс Ло в комнату, аккуратно положив в кровать. Казалось, парень уже уснул, поэтому маг, просидев недолго на полу у кровати, поднялся и собрался уходить. – Фран, – тихо окликнул его Ло, – ты знаешь, я совсем ничего не понимаю... Я запутался, мне так страшно. Останься со мной. Голубые глаза, не сфокусировавшись, смотрят словно сквозь эльфа, бесконечно моляще и жалостно; точно чувствуешь – эта жалость ни капли не наиграна. Благо, кровати в «Пузатом...» достаточно просторны, чтобы вместить два человека. Фран осторожно ложится с краю, а Лололошка двигается к стене, оставляя место. В конечном итоге Сан-Фран лежит на спине, а Ло у него под боком, закинув ногу, прижавшись всем телом. Длинные пальцы вплетаются в кудри, а вторая рука обвивает поясницу, желая закрыть, согреть, защитить... Ночь заявляет о своих правах. Знаешь, я так боюсь, что мы просто больше не встретимся. Вытру с лица солёную грусть и притворюсь, что мне просто так весело. Знаешь, я так боюсь, что наши руки просто расцепятся. Знаешь, я так боюсь, что мы изменимся, но по-отдельности...

***

Фран проснулся посреди ночи: ужасно затекла рука, от плеча и до кончиков пальцев. Лололошка уже лежал лицом к стене, отвернувшись, но головой на чужом предплечье. Эльф постарался аккуратно оттащить руку, придерживая коричневую макушку. Он поднялся с постели, чтобы размяться. Ло в кровати зашевелился и перевернулся на спину. Привыкнув к темноте, маг увидел, что чужие глаза тоже открыты. – Ты чего проснулся? – шёпотом спросил Фран, присаживаясь на край кровати. – Холодно... – немного погодя, парень сел рядом, уложив голову на чужое плечо. – Я тут думал вечером... зачем вообще существую? Я путешествую по мирам, но ничего не помню. Обладаю большой силой, которой не умею пользоваться. Всевидящий Ангел не может прочитать меня... Я не исключение... Я ошибка в правиле. И никто почему-то не хочет её исправлять. Некоторое время в комнате царило молчание, такое, что слышно было чужое сердцебиение. Лололошка обвил чужую руку своими и прижался, всё ещё пытаясь найти тепло. – Нет, не говори так, – собственный чрезмерно спокойный голос удивил Франа. – Я, может быть, не смогу дать тебе ответы на все вопросы, но постараюсь помочь их найти. Я думаю, Ашра того же мнения. – И какой смысл? Позже я снова потеряю память, перенесусь в другой, неизвестный мир, снова вернусь к точке отсчёта... – Но мы-то будем помнить. Тебя, твои поступки... Мы подождём, чтобы смочь рассказать тебе всё. – Фран... Представь, сколько жизней я уже сломал простым незнанием. Я не знал, что в итоге навсегда исчезну из тех миров, завёл друзей, семью... и бросил, сам того не ведая. Если Поэна – это город, в который я могу по счастливым обстоятельствам вновь попасть, встретившись со случайным мироходцем, то остальные миры... Было ли путешествие, где я не занимался спасением мира, а просто жил? или где я никого не спас? или где сам был не лучше всех преступников вместе взятых? Ведь я тоже сидел в Видомнии... Сан-Фран не знал, что сказать в ответ. Он лишь склонил свою голову к чужой макушке, а свободной рукой коснулся его щеки. Мокрая. Хотелось рвать и метать, сделать всё возможное, или хотя бы что-то... Хотелось плакать навзрыд от беспомощности, жалости к самому себе, прижаться и не отпускать, сидеть так долго-долго, чтобы никогда больше с Ло этого не повторилось... – Не переживай так сильно, – Лололошка чувствовал бешеное сердцебиение эльфа, – в любом случае, не нам вершить судьбу, всё неизбежно. Всё прекратится лишь тогда, когда я умру. Джодах как-то раз хотел меня убить, но остановился. Странно... нет, страшно, что я совсем не был против. – Правду сказать, я бы не позавидовал такой жизни, – сказал Фран, собрав всё спокойствие, на которое способен сейчас, – но со стороны всё выглядит благородно, если тебя устроит это слово, – Ло коротко усмехнулся. – Глядя на твои способности, кажется, что ты живёшь не одну тысячу лет, но внешний вид... Впрочем, не в обиду будет сказано, сейчас он не лучший. Совсем мы тебя измотали, – на заплаканных лицах появились улыбки. – Умереть ты всегда успеешь, а вот выспаться как следует... Я передал в червефон, где ты, но попросил не беспокоить. – Спасибо... – Ло обнял парня. – Ты прости, что я тебя тут загрузил, и так, должно быть, своих проблем хватает... – Ничего страшного, ты можешь делиться со мной любыми переживаниями. Тяжело в одиночку делать выбор, от которого зависит мультивселенная. Тихий смех заполнил комнату. Усталость дала о себе знать, позволив уснуть быстро, на весёлой ноте. На самом деле, пролежи один из них с открытыми глазами ещё десять минут, он точно не смог бы уснуть. Только веки закрываются, и сон плывёт...