Доверяясь чутью

      В Скотланд-Ярде никогда ничего нового не происходит. Все те же лица, все те же придурки-убийцы, чтоб им провалиться, всё те же офисы. Люди подобной профессии привыкли держать на лицах строгое выражение хладнокровности и спокойствия при гражданских. Они же лицо государства, его защита и опора. Рано или поздно ты начинаешь жить с этой хладнокровностью, словно у вас свободные отношения. Казалось бы, не особо это и обязательно, но если люди увидят, что при захвате заложников или очередном найденном жмурике полицейский будет кричать от ужаса или биться в истерике, то несомненно подумают, что у него не всё в порядке с головой.       Заглянем в офис. Некоторые настолько сроднились с этой этикой спокойствия, что не реагируют никак на звонок жертвы, отчаянно кричащей в трубку о том, что кто-то убил его близкого человека. «Оперативная группа уже едет, » — это всё, что может из себя изречь потерянная душа. Остались ещё люди, разумеется, которые чувствуют. Они умеют соболезновать по-настоящему. Но пересчитай ты их, ужаснёшься от процентного соотношения к тем, кому уже давным-давно на всё насрать.       — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Салли, наблюдая на лице начальника странноватое подобие скорби.       Грегори Лестрейда называли отдушиной в отделе. Этот человек позволял другим дышать: новичкам привыкать и уметь правильно реагировать на трупы, если кто-то из них оказывался слишком чувствительным. Каменных людей, которые настолько погрузились в работу со всей этой серьёзностью, что уже позабыли что же это такое — настоящие эмоции, он мог пробить, позволяя им вдохнуть полной грудью. Профдеформация — теперь это принято называть именно так. Скольких хороших людей она погубила, тем более в отделе Грегори, где что не день, то новый ужас. Он помогал, воспитывал своих людей. Адаптировал их так, чтобы при волчьих условиях они оставались людьми.       — Да, всё хорошо, — вздыхая, отвечает начальник, но голос его какой-то сиплый, словно он простудился, — Я увольняюсь.       Будучи в откровенном шоке, Салли ставит чашку с кофе, которую принесла начальнику, ему на стол медленно, за эти несколько секунд пытаясь обработать эту информацию. Грегори Лестрейд, человек, который спасал не только жертв, но и самих полицейских, увольняется. Уходит из Скотланд-Ярда. Покидает собственный кабинет. Оставляет свою семью.       — Это из-за…       — Не смей лезть в мою жизнь! — гаркая, перебивает инспектор, поднимая резко на неё взгляд.       Столько всего можно там разглядеть — в этих карих глазах. Те, кто хорошо знал Грега, сравнивали его глаза с коньяком. Или виски, но это не столь важно. Он помогал успокоиться, согревал. В какой-то мере помогал раскрыть крылья. Сейчас Салли видит в них выжженную землю. Вулкан проснулся, разлил моря лавы и уничтожил жизнь на этой чудной планете. Ни тебе милых кафешек, ни тебе торговых центров. Ничего.       — Я мигрирую. Будет проблематично добираться до Скотланд-Ярда каждое утро, не находишь?       Лестрейд улыбается, но Салли не весело. Ломанная улыбка вещает собой плохие новости. Неужели и его сломило? Она делает шаг назад от стола и отводит взгляд. Потому что понимает, что работа тут имеет не главную роль. Работа лишь содействовала неким обстоятельствам, которые привели к подобному исходу.       — Можем мы, — неуверенно спрашивает Донован, — хотя бы проводить?       Инспектор усмехнулся, опуская взгляд на лист бумаги, на котором красивыми буквами написано «Заявление». Думает секунды три, после говоря, будто в пустоту:       — Если успеете.

***

      Он не слушал. Он никогда не хотел слушать!       Сколько они уже знакомы? Пять, восемь лет? За все эти года Майкрофт так и не научился прислушиваться к нему, даже уже будучи в роли гражданского мужа. Мистер Всезнайка всегда делал так, как он считал нужным. Он ведь гений, Майкрофт Холмс, человек, который держит в правительство в ежовых рукавицах, не может ошибаться. А если это и произошло, то всегда есть отговорка:       «Форсмажорные обстоятельства.»       Всегда есть отговорка.       Сейчас Грегори вынужден торчать на приёме у одного из коллег Холмса. Это сборище элиты — настоящий змеиный клубок! Только за пол часа он услышал столько грязи о человеке, который, собственно, и проводил сие мероприятие, что захотелось уйти отсюда да побыстрее. Жаль, что уйти у него вряд ли получится. Майкрофт настаивал, чтобы он был рядом. Его аргументы заключались в том, что если произойдут, так называемые, форсмажорные обстоятельства, у них будет инспектор полиции под боком, да и надо его уже приобщать к среде, в которой Холмс обитает практически всю жизнь. Но Грег думает, что его просто взяли из жалости.       — Майкрофт, давай уйдем, пока не поздно, — Лестрейд кое-как успевает ухватиться за рукав Холмса, пока тот спокойно себе вихлял между людьми, каждому успевая подарить снисходительную улыбку, — Мне чуйка подсказывает, что нужно уходить. Давай же.       — Грегори, не говори чепухи. Ты не на задании. Мы уйдем, но не сейчас. Мне нужно перекинуться парочкой слов ещё с несколькими людьми, — раздраженно зашептал политик, стараясь вырваться из хватки.       — Но Майкрофт, послушай…       — Нет, Грегори. У меня нет на это времени. Подобные собрания бывают раз в несколько лет, а тут, чтобы ты понимал, не светский приём. Люди ищут связи, чтобы потом в будущем ими воспользоваться. Я должен поговорить, во имя Англии, ещё с парой-тройкой людей и мы пойдем.       Грегори поверил и отпустил. Холмс скрылся в толпе молниеносно, оставляя инспектора в середине полного зала незнакомых людей. Он постоял с минуту, повертел головой и, махнув на всё это рукой, направился в сторону балкона. Там не звучала эта противная музыка, не было напыщенных лиц мажоров, которые всё время бросали на него свои презренные взгляды. Тут ветер успокаивающе обдувает твоё лицо и курить можно. Наконец-то в одиночестве.       — Простите за беспокойство, — на балкон, на единственный оплот спокойствия, протиснулся мужчина с двумя бокалами шампанского, — Я заметил вас в зале и подумал, что могу составить вам компанию.       Мужчина явно смахивал скорее на деда, который очень хорошо сохранился. Его выдавали морщины, копна седых волос и усталый взгляд. На секунду Грегори провел аналогию с собой. Черт, а ведь ему полтинник. Он сам уже как дед. И чего он успел за эти пятьдесят лет, половина века, сделать? Успел дослужиться до инспектора, заиметь два неудачных брака, и, на старость лет, нашел себе богатенького любовника, который толком не имеет на него время. И что же у него на чашах весов: на одной — скучный вечер, который перейдет в самокопание или новое знакомство? Думать долго он не стал.       — Я Грегори Лестрейд, — с ухмылкой на устах представился инспектор, протягивая ладонь.       — Приятно познакомиться, — улыбнулся незнакомец, всунув в протянутую ладонь бокал, — Я Венсан Депре, — и чокнулся своим бокалом с чужим.       Чуйка никогда не подводила Грега. Он доверял ей даже в самых страшных ситуациях. Возможно, и тут сработала профдеформация, но Лестрейд просто считал себя удачливым.       Венсан оказался на редкость интересным человеком. За этот вечер вскрылось, что Венсан старше инспектора на двенадцать лет, что он близкий друг хозяина сего пиршества и у него во Франции крупный бизнес, связанный с тканями, а также свой ресторан. Было достаточно неловко рассказывать о себе после его историй. А что он мог рассказать? У него не жизнь, а один сплошной эксперимент, однако его друга на вечер это ни коем образом не смущало. Он с восторженными глазами слушал всё, уточнял что-то для себя и после каждой байки про то, как они задерживали тех или иных мерзавцев, говорил: «Incroyable!».       — Месье Лестрейд, знали бы вы, как я вам завидую. Чистейшей белой завистью! У вас такая интересная жизнь, прошу, расскажите что-нибудь ещё!       И он рассказывал. Загадочные дела, забавные случаи, поступки, в которых он вел себя воистину храбро. И на каждую историю он получал искреннюю эмоцию. В один момент Дебре рассмеялся настолько сильно, что шампанское, бокалы с которым всё пополняли балкон, полилось у него из носа. Он рассмеялся пуще прежнего, пытаясь стереть алкоголь и слезы, вызванные то ли смехом, то ли физической реакцией. Грегори в этот момент улыбнулся, воистину с теплотой вглядываясь в глаза своего нового друга. Он нашел человека, который так же видит мир. У него нет кислой морды, как у большинства его коллег, нет серьёзной мины, как у Холмса. Он умеет веселиться, он умеет заряжать настроением. Он — его помощь.       — Грегори.? — с толикой картавости тихо произнес Венсан, — Я могу попросить вас об ещё одной просьбе?       — Да? — так же тихо ответил Грегори.       Он потерялся в моменте. Эти змеи в зале, успокаивающий ветер на секунду перестали существовать вокруг него. Атмосфера сменилась на какую-то интимную, которую Лестрейд так боялся спугнуть. Венсан положил свою слегка грубоватую ладонь на его руку, наклоняясь немного ближе.       — Если вдруг вам потребуется моя помощь, Грегори, любая помощь, то вы всегда можете со мной связаться.       Он убрал ладонь, а на её месте оказалась визитка. Грегори рассмотрел её ближе. Ничего, казалось бы, необычного, но значит ли это, что они могут поддерживать связь? Если помощь Депре будет заключаться в простом общении? Чтобы просто, возвращаясь с работы, он мог поговорить с ним хотя бы пару минут, зарядиться его безграничным, таким солнечным, настроением? Это же было бы прекрасно! Но их прекрасную атмосферу прервали. Резко на балкон открылась дверь и, обернувшись первым, Венсан заговорил:       — О, Месье Холмс, я рад видеть вас!       Грегори обернулся следом, понимая, что конец вечера наступил. Как же будет выглядеть, если он скажет, что захотел ещё ненамного задержаться?       По лицу было ясно, Майкрофт на него зол. Грегори уже может предсказать, что Холмс искал его по всему залу и нашел именно на балконе. Как же так? Он бы с радостью ему ответил, что не очень-то по-джентльменски оставлять свою пару в незнакомом месте.       — Грегори! Бога ради, я обыскался тебя. Мы можем ехать. Ещё раз добрый вечер, Месье Депре.       — Уже уходите? Но мы так здорово разговаривали с Месье Грегори, — разочарованно залепетал Венсан, пока Холмс брал Лестрейда под руку.       — Прошу меня простить, уже поздний час, я должен отвести мужа домой.       Не дожидаясь ответа, Майкрофт буквально уволок Грега с балкона, целенаправленно идя в сторону выхода. Грег же не смог проигнорировать удивленное «Мужа?» от своего нового знакомого и хотел было остановить всю эту глупую ситуацию. Его, словно незадачливого малыша, увели под ручку, не извинились за откровенный кидок, так в добавок ещё и не дали попрощаться!       — Отпусти меня, что за шутки?! — возмущенно шипел Грег, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Лишь когда они оказались на улице, путы спали и он смог в полный голос начать возмущаться, — Что за нахрен, Холмс, в чем твоя проблема?!       Майкрофт умел смотреть так, что ты уже не думаешь о том, что у тебя были какие-либо претензии. Взгляд Василиска — не иначе. И именно этим взглядом начал буравить его Холмс. Грегори в миг захлопнул свой рот, уставившись на него, словно провинившийся щенок. Он не понимал, в чем именно он виноват, но чувствовал на себе вину размером со слона.       — В машину, — холодно заключил Майкрофт, направляясь к только что прибывшему ягуару.       Грегори ещё постоял так секунд пять, после чего небыстрым шагом проследовал за ним. В кармане брюк он успел нащупать визитку, надеясь, что ему ответят уже сегодня.

***

      Вы когда-нибудь видели пустой аэродром? А Грегори видел.       Он и подумать не мог, что всех запар в своей жизни он сможет избежать разговором. Один разговор, длинною в полтора часа, и он решает кардинально поменять свою жизнь. За плечами остаются работа, старые друзья, но открывается новая полоса его жизни, на которой он по сей день не может надышаться. Кстати, о друзьях.       Лестрейд не может не улыбнуться, когда видит, как к большой железной птице подбегают его старые знакомые. Однако улыбка выходит какой-то горькой, так как он явно ожидал больше, чем три человека.       — Хотя бы на праздники, я приючу тебя у себя, звони хоть иногда, только не забывай, — вторит в который раз Донован, обнимая бывшего босса.       Ей, должно быть, больнее всего. Теперь она детектив-инспектор, на её плечи свалились новые обязанности, новые бумажки, которые она устанет заполнять в первые часа четыре и унылые дети. Его люди, которых он искренне любил, но не мог находиться среди них слишком долго. Они — вирус, от которого принято избавляться. Теперь это её забота.       — Ты же не моя мамуля, верно? — с той же тоской смеётся Грег, обнимая сотрудницу в ответ       Она может быть жесткой, иногда чересчур жесткой. Но, вспоминая Донован, когда они только познакомились, успело произойти столько всего, что она стала практически семьёй. Она умеет оказать поддержку, она может воодушевить человека. С ролью мамочки она отлично справится. Главное, чтобы не перестаралась, иначе сядут ей на шею, а Грегори этого искренне не хочет.       За спиной подруги раздаётся тактическое покашливание. Салли что-то ворчит себе под нос, но всё же отходит на пару шагов в сторону.       — Ты точно не передумал? Он будет скучать, ты знаешь, — ухмыляется Джон, косо смотря на Шерлока, который так убедительно делает вид, что конструкция самолета привлекает куда больше.       — Я не буду скучать, — ворчит Холмс, не поворачивая головы.       — А я разве говорил о тебе? Может быть, я Андерсона вспомнил?       Небольшая волна смеха прокатывается по группе. Да что уж там, даже Шерлок ухмыльнулся уголками губ.       Однако, вспомнишь лучик — вот и солнышко, оттого все в один миг резко поворачивают головы, когда где-то со стороны услышали крик и просьбу подождать. Филипп бежал, как мог, однако усердие Грегори оценил. Правда, пока он не отдышится, то и сказать особо ничего не сможет. Так что у них есть как минимум минута.       — Грег, — начинает Шерлок, шагнув чуть ближе. Лестрейд приятно удивлен, что хотя бы сейчас он не корчить эту пантомиму с забыванием его имени, — Хоть я и не одобряю твой поступок, ты знаешь причины, но всё же… Ты был одним из лучших детективов-инспекторов, которых мне довелось встретить. Диммок тоже славный малый, но порой он слишком в себе самоуверен.       — Приятно услышать это хотя бы в конце пути, — хлопает того по плечу Грег, косо посматривая на Филиппа, — Ты готов?       — Да, фух, — наконец-то криминалист приходит в себя, пускай его лиц всё ещё отдаёт краской, — Ребята из отдела решили тебе, ну, типо подарок сделать. Чтобы ты помнил о том, что если вдруг чего произойдет, то мы будем рады увидеть тебя.       Он протягивает небольшую коробку с красиво повязанной лентой. Он готов поспорить, что это была идея Катера. Он один из тех старых ворчливых копов, которые таки кричат об усталости всем своим видом, но никогда не скажут этого вслух. Он был одним из тех, кто считал эти «спасения» ребячеством, но было видно, что он рад, когда люди из отдела могли вздохнуть полной грудью. Он благодарен, пусть и не признается ни в жизнь.       — Зачем ему макулатура?       — Шерлок, — дергает того Джон, мимолетом бросая взгляд на Филиппа. Кажется, он не расстроен или просто делает вид, — Грег, я рад, что нам удалось познакомиться. Вечера в пабе я буду помнить до скончания дней своих.       — Не-а, — вклинился вновь Холмс, тут же отступая на пару метров       — Захлопнись. Ладно, может и нет. Но я действительно рад, что нам удалось стать друзьями, пускай и не на столь долгий срок.       — Спасибо, Джон. Я рад вас всех видеть здесь сегодня. Но так уж сложились обстоятельства. Шерлок, не сведи Ярд с ума. Салли, будь хотя бы временами благосклоннее. Филипп, не уходи в себя слишком сильно.       Время поджимало. За весь их диалог ему смснули как минимум три раза. Значит, нужно торопиться. Он не хотел бы задерживать свой рейс в счастливое будущее.       — И Джон, — он заглянул ему в глаза, проговорив: — Пригляди за ним.       Ватсон с недопонимаем ответил ему взглядом, но после смягчился и кивнул. Они оба понимают, о ком же шла речь.       Ещё раз получив свою порцию объятий, рукопожатий и всего прочего, Лестрейд направился в самолёт. На добрую секунду в его голове возникло сомнение, правильно ли он поступает? Не выглядит ли это слишком… Вульгарно или стервозно. Однако, вспоминая пасмурные деньки, даже когда на улице светило солнце, он не может ничего с собой сделать. Слишком долго счастье других заботило его сильнее собственного. Он сделал выбор. И даже если он окажется ошибочным, то всегда можно сказать, что на это повлияли «Форсмажорные обстоятельства».

***

      Грег чувствовал холод. Не только от рядом сидящего Холмса, но и в доме. Ему он никогда не нравился. Слишком большой, слишком пафосный, слишком запутанный. Истинное лицо своего хозяина. Майкрофт не мог похвастать особой способностью любить, чувствовать. И Грегори был готов с этим мириться, так как знает эту семейку далеко не первый год. Но если раньше Холмс-старший давал хотя бы малую надежду на то, что он может чувствовать, то сегодняшний вечер ясно расставил все точки над И.       — Просто невероятно, — начинает Майкрофт, — Как ты мог быть столь своеволен? Это не та среда, в которой человеку, вроде тебя, стоит заводить знакомства.       Инспектор усмехнулся, повернув голову в сторону мужчины, отвечая:       — То есть ты думаешь, что я во всём этом являюсь страшным злом? Я? — его дыхание участилось, а ладони сжались в кулаки. Было бы ложью сказать, что он совсем не злится, — Ты бросил меня одного в этой самой среде. Ходил там такой важный, словно индюк. Договаривался. Ты хотя бы подумал о том, что я могу чувствовать? Или ты предлагаешь мне сидеть на жопе ровно, как послушная псина?       — Грег, остановись. Ты знаешь, к чему я клоню, — стрельнув глазами прервал его Майкрофт, — Я несомненно признаю, что поступил невежественно, но и ты должен понимать всю серьёзность ситуации. Ты — честный человек. А таких у нас не очень жалуют.       — Какая разница? Знаешь, наилучший выход из всей этой ситуации был — просто меня не брать. Для чего это все?       — В обществе, не только в высшем, принято, что если человек состоит в браке, то он хоть чего-то стоит. Это кратко говоря. Таким людям доверяют, так как знают, что у него есть, чем дорожить. Социальный статус от этого заметно возрастает, влияние на других усиливается. Вспомни хотя бы твоего знакомого. Он встал ровно, как только я упомянул тебя в качестве мужа, а до этого? Флиртовал с тобой, словно с распутной девой. Долгое время я обходился простым кольцом, но стал бы ты верить человеку с пером, который уверяет, что видел пегасов?       — Да мы даже толком не разговаривали, какой в этом смысл?!       — Рефлекс. Людям, как только они слышат звук открытия двери, свойственно на неё смотреть. Они видели, как мы вошли вместе. Далее ты бы просто мешался под ногами.       — Меша… — Лестрейд не мог поверить в услышанное. Правильно ли он понимает, что всё это время Майкрофт просто использовал его, чтобы ещё сильнее углубиться корнями в это политическое минное поле? Предложи прошлый Холмс сходить с ним на важную встречу в качестве супругов, он бы наотрез отказался. А теперь, спустя столько времени ухаживаний, он решил просто раскрыть правду, словно это само собой разумеющееся, — Я выполняю для тебя роль модного и удобного аксессуарчика, так? Или как ты это ещё можешь объяснить?!       — Послушай меня, — медленно попытался прервать его Майкрофт.       — А в функции такого себе тамагочи секс входил ещё на уровне разработки плана?! Или ты решил пуститься в самодеятельность?!       Грегори вскочил на ноги, принимаясь бродить туда-сюда. Хотелось что-нибудь сильно пнуть.       — Туше, но вспомни себя. Как ты смотрел на этого француза? Он тебе помурлыкал на ушко, и ты уже готов к нему в кровать прыгнуть. Верность — ещё одно качество, за которое тебя можно было невероятно ценить, но ты решил в этот вечер и её пустить на самотёк? Плакался мне пол вечера, что хочешь домой, но вот рядом с тобой появляется старик с бокалом и все, наш преданный инспектор резко изменил своё мнение!       Холмс тоже поднялся на ноги, останавливая всё ещё бродящего Грега. Лестрейд оттолкнул того, от эмоций уходя в излишнюю жестикуляцию.       — Да потому что он единственным не оказался скотиной на этом балу сатаны! Он слушал, отвечал, мы общались, Майкрофт. Вспомни, когда в последний раз ты спрашивал, как у меня дела? Я был хоть кому-то интересен, а ты своей нелепой ревностью просто взял и…       Майкрофт так звонко рассмеялся, чем заставил Грега замолчать. Инспектор впал в ступор, почувствовав себя вновь неловко. Холмс не смеётся. За время, пока они «были вместе» он слышал смех раза два, и то, который быстро прекращался. До этого Лестрейд говорил: «Мне нравится твой смех. Когда ты смеёшься, у тебя так забавно морщится нос. Это мило, Майкрофт», но сейчас хотелось, чтобы он просто заткнулся, вновь вернул свою хладнокровную мину, и они просто закончили этот разговор. Грег даже может принять всю вину на себя. Как скажешь, это моя вина.       Только не смейся надо мной.       — Ревность?! Бога ради, надеюсь это импровизация, а не твои настоящие мысли? Иначе шутка уже не будет такой смешной, — он провел пальцем по глазам, тем самым смахивая несуществующие слезы, — Ревность — удел слабых и неуверенных в себе людей. Людей, которые готовы цепляться друг за друга, в надежде показать, что они лучше, чем кажутся. А мир состоит из идиотов, Грегори. Беседа с моим собственным братом порой может меня утомить. Какой вывод из этого можно сделать про моё отношение к другим людям? В этом мире нет человека, которого я могу, боже правый, ревновать. И не думай, что ты какой-то особенный, Грегори, раз я позволял тебе заниматься со мной сексом. Тело есть тело, мой милый инспектор, и как бы мне того не хотелось, у всех бывают импульсы. Я могу различить хорошего или плохого, сантехника или политика, но людская ценность мне чужда, — видя сейчас не верящее лицо своего собеседника, тот смягчился, проводя ладонью по щеке, — А что ты ожидал от человека, у которого нет сердца?       В тот же момент в глазах потемнело, а во рту появился металлический привкус. Его ударили. Грегори его ударил. «Как трогательно, » — только и успел подумать Майкрофт, — «Семейная ссора. Ниже падать некуда», перед тем как его схватили за грудки и сильно тряхнули. Когда туман перед глазами начал рассеиваться, он заметил, как сильно Грег сжимает челюсть, как ярко пылают гневом его глаза, как сильно он дрожит от злобы внутри себя.       — Я могу понять причину, совершенного тобою поступка, — медленно и непринужденно вновь заговорил Холмс, — Но, если рискнешь повторить попытку, моя охрана скрутит тебя, и ты сможешь попрощаться со своей нынешней жизнью и свободой.       Его хотелось уничтожить, стереть в порошок, поджарить на медленном огне. Ради одной чертовой встречи потратить столько времени. Съязвить хотелось страшно, мол, не сильно Майкрофт и продумал свою стратегию, но слова комом застыли в горле, с трудом позволяя дышать.       И что теперь? Если бы не Депре, то он бы так и жил в роли питомца, которого показывают гостям и дают вкусняшку, если он правильно выполнил команду. Столько лжи, столько потраченных надежд. А ведь он нравился Лестрейду. Правда, в начале всё было чудесно. Томные взгляды, брошенные, казалось, в пустоту, скромные улыбки, будто он удерживает в себе чувства, все эти сраные фразы, которые говорили о том, что его ценят, за него переживают, его любят. Игра — от начала и до конца. А Грег всегда думал, что это Шерлок прирожденный театрал.       — Моя задача выполнена, — постарался спокойно сказать инспектор, отпуская Майкрофта из хватки, — А значит я собираю свои вещи и ухожу отсюда. Надеюсь, что твою самодовольную рожу я больше никогда в жизни не увижу.       Поднимаясь по лестнице на второй этаж, в сторону спальни, он так надеялся услышать что-то в ответ. Естественно, это не было бы «Подожди» или «Я был не прав». Пускай он бы прогонял его или благодарил за потраченные впустую нервы. Но нет, Майкрофт просто молча провожал его взглядом, а после направился в ванную, по пути ощупывая своё лицо, пытаясь определить, пострадало ли что-то кроме его губы. Ему было феерически плевать на инспектора. Пока он собирал вещи, вспоминал свой прошлый брак. Меган хотя бы давала понять, что его ненавидит, выражала эмоции, а эта ледышка не ощущала ничего. Ни единого грамма чувств. Джон Ватсон в одном из своих первых рассказов назвал Шерлока вычислительной машиной без сердца. Что ж, видимо он просто плохо знает его брата.

***

      За те два года, которые Грегори Лестрейд проживал во Франции, он полностью успел выкинуть из головы погоду Лондона. Солнечный Марсель дарил не только тепло и бронзовый загар, но ещё и воистину позитивный настрой. Мимолётом вспоминая туманный Альбион с его вечными тучами над родным городом, периодическими дождями, начинаешь понимать, отчего же там у всех было такое премерзкое настроение. Даже Грегори, который считался в Ярде неким «спасителем от пагубных мыслей», в какой-то момент был сражен этим негативом. Он был там несчастен: работа, которая за собой несла только горе, партнер, который оказался подонком, знакомые, которых заботило только собственное счастье. И пускай он посвятил этому городу большую часть своей жизни, но только Марсель открыл для него новые горизонты.       Венсан оказался именно таким, каким Грегори себе представлял. Перед тем, как покинуть Англию, они созвонились и Депре предложил переехать к нему. Но с одним небольшим условием: он будет жить для себя. «Работа заставляет тебя тухнуть, » — сказал он тогда, — «Я хочу заставить тебя сиять».       Первые месяцы Лестрейд отгонял от себя мысли, что он фактически живет за чужой счёт. Его коробила эта мысль. Он даже еду себе сам не мог приготовить. Зачем, если в любое время суток они могли пойти в ресторан, который принадлежал Депре. И там было вкусно, не поспорить, но постепенно становилось ужасно скучно. И Венсан предложил ему рисовать. Грег не любил рисовать. Однако, местная красота заставила его передумать.       Он писал картины, как умел. Где-то подтекала акварель, где-то не совпадали цвета, но его компаньон всегда говорил, что нужно обращать внимание не на детали, а на гармонию. Одну из картин он даже повесил у себя в зале ресторана. Лестрейд смущенно просил его это не делать, но француз был до жути упрямым человеком.       И вот второй год подходит к концу. У него есть хобби, его жизнь состоит из ярких, творческих людей, которые на каждую плохую ситуацию находят положительные факторы из этого. У него новый партнер, новый дом, новая жизнь.       В один вечер Венсан подсаживается подле Грегори, кладет ему голову на колени и улыбается. Лестрейд не может не улыбнуться в ответ, поглаживая его седые волосы.       — Меня пригласил на приём мой старый знакомый из Англии. Я тебе о нем рассказывал, помнишь ту историю про клубок и зеленую краску? — Грег хихикнул и кивнул, — Вот тот парень с краской — это он. Такой дурачок. Но зато сейчас он какой-то политик важный. И я бы хотел, чтобы ты поехал со мной.       — И зачем я тебе? — Грегори отвел взгляд, вспоминая, что на подобном вечере пусть он и познакомился с Месье Депре, но он был отвратительным. Пусть и события этого произошли после приёма, но ассоциации определенные вызывают.       — Потому что я хочу, чтобы ты был рядом. Мне приятно разделять с тобой события своей жизни, даже если это удачный гол в футболе или поход на пляж. Но если ты не хочешь, я не буду уговаривать тебя. Просто подумал, что у тебя вдобавок будет время встретиться с друзьями.       — Эй! Это манипуляция! — улыбнулся Лестрейд, нагибаясь ближе.       — Совсем немного, ты меня поймал! Но я действительно буду рад с ними со всеми познакомиться. Если ты захочешь меня видеть рядом, конечно. Ты моя душа, помнишь? Я без тебя никуда.       — Я твоя душа, — шепотом вторил ему Грег, — Ладно, поехали. Но будь готов к неожиданным последствиям.       — Это тебе твоя чуйка говорит? — Депре поднялся с колен, обнимая Грегори за плечи.       — Да. Что-то произойдет. Но не будем торопить события, верно?

***

      День прошел просто прекрасно. Надо было видеть лицо Салли, когда она вошла в кабинет, а на её кресле восседает Грегори, вскрикивая:       — Донован, где отчёт по прошлому делу?!       А после заливисто смеётся. Она сначала даже испугалась, мало ли, белая горячка, но, когда наконец всё осознала, подлетела быстрее реактивного самолёта, обнимая старого друга. Она рассказала много увлекательных историй, в большинстве своём увлекательных из-за Шерлока. Он всё реже помогает полиции, собственных дел ему не занимать. Он стал популярнее, и Лестрейд не может не согласиться. Он слышал его имя даже находясь во Франции, а это о чем-то говорит.       Коллеги тоже слегка изменились. Он заметил много новых лиц, в основном констебли, выпускники академии, которую он и сам заканчивал. Но те восприняли Лестрейда, как местную звезду. Это даже заставило Грега покраснеть. Молодые спрашивали, как он раскрыл то или иное дело, какой в жизни Шерлок Холмс и как добиться таких же успехов. Старички спрашивали о новой жизни. Салли ругала, ибо один звонок в год на Рождество — не дело.       Следующей остановкой стала 221Б по Бейкер Стрит. Шерлока ему поймать, к сожалению, удалось лишь в дверях. Тот куда-то спешил, успевая поприветствовать и попрощаться одновременно. Зато Джон был на месте. Он поделился новостями, Миссис Хадсон напоила их чаем. Все, казалось, таким привычным. Словно и не пролетало этих двух лет, которые он провел за самосовершенствованием. Но часики тикали, вечер был не за горами, а Венсан ещё хотел походить по местным бутикам, да и просто провести внеприёмное время со своим партнером.       — Ты уверен, что мне идёт? Я старик уже, а это слишком… Молодёжно, не знаю, — ворчал Грег, стоя напротив зеркала в одном из подобных бутиков.       Депре уверил, что костюм, который он случайно заприметил, отлично ему подойдёт, но сам Лестрейд в этом уверен не был. Белый костюм позолоченными элементами. Какому-нибудь двадцатилетилетке, может, и пошло. Но тот уверял, что он выглядит прекрасно и даже в некотором роде сексуально. Да и на приёме в этом костюме он всех поразит. Не став возражать такому человеку, как Венсан, он всё же согласился, проглатывая с небольшим волнением сумму этого костюма, которую Депре попросил не подсматривать.       И вот он момент, ради которого они и приехали — приём. Красивое помещение освещает поразительная люстра, которая похожа на собрание разного рода кристаллов. Она выглядит величественно, свисая с потолка. Вокруг ходят незнакомые люди, но Грегори не чувствует неловкости. Рядом с ним стоит Венсан, приветствуя Лестрейда каждому, кто заявит желание пообщаться с ним. Некоторых он уже где-то видел, но никак не может вспомнить где. Может в телевизоре, может два года назад на подобном приёме, но они в любом случае увлечены все друг другом. Но в толпе он никак не может разглядеть одного человека, которого был бы на самом деле рад увидеть.       — Ты немного нервный, что-то не так? — спрашивает Венсан, отведя чуть в сторону партнера.       — Я чувствую себя слегка нелепым.       — Это из-за того, что тут вокруг важные птицы? — усмехается он, — Они такие же люди, как и ты. Ты им нравишься. Не переживай, я всегда рядом.       Это успокаивало, но не то, чтобы слишком сильно. Они продолжили вечер. Депре шепнул Грегори, что отойдет буквально на пару секунд в уборную и быстро вернется, оставляя Лестрейда у небольшого фуршета. Звезды сошлись таким образом, что именно в этот момент в толпе он заметил его. Всё тот же костюм-тройка, всё тот же недоступный вид и всё та же обворожительная улыбка. На несколько секунд его сердце ускорило свой бой. Хотелось поздороваться, как-то заявить о том, что он тоже здесь. Всё же, как бы больно от их последней встречи не было, он любил этого человека. Но деревянные ноги не хотели двигаться, давая возможность лишь стоять и откровенно пялиться. Однако двигаться и не пришлось, Холмс сам встретился с ним взглядом. Его лицо на секунду стало удивленным, а глаза какими-то тоскливыми. Может быть, это всё надумал сам Грег, но Майкрофт всё же начал приближение к нему.       — Здравствуй, Грегори. Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулся ему политик, быстро пробегаясь взглядом по человеку напротив.       — Да, здравствуй, — мысли как-то не шли. Хотелось сказать что-то приятное в ответ, но язык не поворачивался. Он волнительно глянул в сторону, куда ушел Венсан, поджимая губы.       — Я вижу у вас с Венсаном Депре всё идёт хорошо. Я, честно, волновался, когда узнал, что ты улетаешь.       — Мне есть смысл спрашивать, следил ли ты за мной в Марселе? — усмехнулся Грег, слегка расслабляясь. Они просто ведут диалог, без каких-либо колкостей или оскорблений.       — Есть. Я не следил. Но вижу сейчас, что ты действительно счастлив с ним, — вздохнул Холмс, — Значит моя задача выполнена.       Грегори вздрогнул, смотря на Холмса непонимающим взглядом. Это было одно из последних, сказанных в сторону Майкрофта, речей. Не то чтобы он прокручивал тот диалог у себя в голове, но несколько раз задумывался, могла ли ситуация тогда пойти в другое русло? Ему не за чем думать об этом, его жизнь сейчас намного счастливее, чем была, но так ведь бывает, воспоминания всплывают сами собой, давая возможность прокручивать их в голове раз за разом, меняя в них какие-то детали. Да и для чего это говорить сейчас? Снова какая-то подковырка ожидает Грегори в недалёком будущем?       — Знаешь, на твоём месте тогда я бы сделал то же самое. Я знаю, я не лучший человек для отношений, но никогда бы не позволил себе унижать твои чувства, — Майкрофт грустно улыбнулся, — Ты всегда говорил, что предпочитаешь правду, какой бы она не была. И пришло время мне, наконец, признаться. Я видел, как ты загибаешься на глазах, а я ничем не мог тебе помочь в силу своего характера. Тебе нужна была свобода. От Лондона, от работы, от меня. Но, давай честно, ты бы никогда не попросил об этом самостоятельно. Мне нужно было спровоцировать тебя на это, а единственный наиболее эффективный способ — сделать тебе настолько больно, чтобы у тебя появился стимул искать своё счастье в другом месте. Депре не был со мной в сговоре, однако хорошо, что в тот вечер к тебе подошел именно он. Я запросил о нем информацию ещё в тот момент, как он последовал за тобой. Я убедился, что отдаю тебя в действительно хорошие руки.       — Ты хочешь… Ты имеешь ввиду, что… — не мог собрать правильно мысли Грег, после этой всей откровенности.       — Ты прекрасен, Грегори. Ты всегда был готов помочь другим, но сам о себе не задумывался. Прости меня. Я бы никогда не сделал тебе больно, но у меня просто не было выбора, — он взглянул в сторону, игнорируя шокированный и слегка разочарованный взгляд бывшего партнера, говоря: — Венсан уже идёт сюда. Я люблю тебя, Грегори. Мне жаль, что я не смог дать тебе того счастья, которого ты заслуживаешь. Прощай.       Всё сознание Лестрейда было, как в тумане. Он не понимал, правду ли сейчас говорил Холмс или решил просто обелить своё имя. Он проводил его взглядом, быстро теряя из виду. Он столько всего хотел бы ему сказать, но банально не успел. Неужели Майкрофт действительно пожертвовал самим собой ради него, ради его будущего? Но зачем? Почему самый умнейший человек на острове такой идиот, что решил, будто это как-то облегчит судьбу? За одно его можно поблагодарить — за честность, ведь Майкрофт тоже предпочитает говорить правду, какой бы она в итоге не оказалась.       — Ты о чем-то задумался? — слегка потряс его за плечо Венсан, перед этим чмокнув любимого в щеку.       — А? Я? Да я просто…       — Послушай, Грегори, я давно хотел тебе сказать кое-что очень важное.       Резко француз сел на одно колено, а Грегори от неожиданности издал какой-то кряхтящий звук, привлекая внимание к ним ещё больше. Толпа смотрела на него, улыбалась и ожидала чего-то явно интересного.       — Грегори Лестрейд, ты освещаешь каждый мой день. Я благодарен судьбе за то, что она свела нас вместе. Ты делаешь меня счастливым, ты дополняешь мою жизнь. Мне не нужна фабрика, не нужен ресторан. Ты, и только ты, нужен мне всегда. Ты мой мир, ты моя душа. Станешь ли ты моим мужем?       Пока он стоял на колене, Лестрейд успевает подумать над тем, стоит ли отвечать на вопрос? Он знает его не так уж и долго, можно ли ему доверять? Но вместе с этим мимо глаз проносятся моменты их совместного бытия. Этот человек открыл для него второе дыхание. Этот человек подарил ему свободу.       Он смотрит на ожидающую толпу и видит его взгляд. Он кивает ему, как бы разрешая. Мог бы сейчас она месте Венсана стоять именно он? Мог бы. Это ведь он виноват, что решил пойти именно путём одиночества. У них бы могли быть прекрасные отношения, в которых обоим было бы хорошо. Чуйка подсказывала ему что тогда, что сегодня, что у него есть выбор, который он может совершить и его жизнь перевернется. Так случилось в прошлый раз. Случится ли так сейчас?       «Скажи нет!» — кричало сердце.       — Да, — ответил разум.