сборник

шинсо сидел на автобусной остановке, в часе езды от своего дома и ждал. ждал уже долго, слишком долго чтобы не потерять надежду. и потерял. было холодно, от сырого асфальта исходил приятный запах. а по крыше остановки мерно отстукивали капли дождя. шинсо ненавидел дождь и холод. ненавидел себя каждый день по разным причинам, а сегодня за то, что не посмотрел прогноз погоды, и не оделся теплее. летние кросовки промокли на сквозь, как и низ широких джинсов. укладка была уничтожена, волосы выглядели на памяти шинсо хуже чем когда либо. автобусы ходили раз в час, на телефоне 5% и нет денег на счету. он думал что подохнет прям там, на этой сырой синей остановке, которая развалится через неделю. к глазам его уже подкатывали слëзы, а в горле застрял ком обиды. когда через стук капель послышались быстрые шаги и всплески воды. — ты в порядке? — каминари запыхавшись смотрел на него обеспокоенно, переполняемый желание помочь. шинсо ничего не ответил, смотрел на него пустым взглядом. каминари сел рядом, беря шинсо за руку и переплетая их пальцы вместе. они долго молчали, слова не были нужны. на щекам шинсо скатилось несколько жгучих слëз, а нос заложило. каминари вытер их рукавом своей толстовки, прижимаясь к плечу шинсо, почувствовал на его руке мурашки. «как долго он здесь сидит?» подумал про себя каминари, вставая со скамейки. — пойдëм, автобусы уже не ходят. — было около десяти вечера, темно, улицу освещали тëплые фонари. — можешь остаться у меня, родители уезжают по выходным. утром уедешь. — их руки по прежнему были сплетены. каминари тянул за нее призывая встать. шинсо повиновался, не сказав ничего в ответ. дождь усиливался, шли они быстро, временами спотыкаясь о неровности асфальта. через пятнадцать минут каминари отпустил его руку, чтобы достать ключи и открыть ворота во двор. в окнах горел тëплый свет, на всëм первом этаже и в одной комнате на втором. каминари открыл ворота, вновь беря шинсо за руку, завëл во двор. фонарь висевший над дверью освещал почти всю территорию до забора. закрыв ворота, денки потащил шинсо за собой к входной двери дома, она была не заперта. за шинсо захлопнулась дверь, и он почувствовал ужасную слабость в ногах, как будто несколько часов бежал марафон, в прочем, это близка к правде. шинсо сполз по двери на мокрый от обуви входной коврик. денки, увидев это сел на колени рядом с ним, склонив голову к нему. они просидели так около трëх минут, всë это время каминари не спускал с шинсо взгляд, а тот старался не смотреть ему в глаза и молчал. — встань, пол холодный, простудишься. — денки встал протягивая руку. шинсо встал не хватая её, но тут же пошатнулся и опëрся о стену. голова болела от мигрени уже несколько часов, олаза заволокли слëзы, а все звуки в ушах были тише обычного. денки дал хитоши опереться о себя и отвëл в гостиную где был диван. денки начал метать ся по дому, принося разные вещи, полотенце, сменную одежду, горячий чай, тапочки, обезболивающее. шинсо молчал. решив, что сделал всë что нужно, каминари сел рядом с шинсо на диван. не выдержав молчания сказал: — пожалуйста, скажи как ты? я виноват. — его глаза метались по лицу шинсо, а голос со временем задрожал. — я очень виноват. прости меня пожалуйста. поговори со мной. скажи как я могу помочь? — по его щекам скатились жгучие слëзы, глаза покраснели. шинсо как будто отмер, и посмотрел ему прямо в глаза. взял его руки в свои, на ладони упала слеза. денки уже рыдал, не пытаясь сдержаться. — прости, ты не виноват. — голос шинсо был хриплым от долгого молчания. — я сам виноват. не плачь, мне от этого ещё хуже. — он с силой сжимал ладони каминари своими, тот уткнулся лицом в его плечо и продолжал плакать. — не плачь прошу тебя. каминари. — шинсо положил свою голову на его макушку, рыдания не прекращались. — денки. — каминари замер, всë ещё всхлипывая. оторвав лицо от чужого плеча, посмотрел ему. в глаза. шинсо стëр пальцем с чужой щеки слезу. каминари прильнул к его руке. — если хочешь помочь мне, то перестань плакать. моë сердце разрывается когда я слышу как ты рыдаешь. я готов руками его вырвать, лишь бы не ощущать это чувство. — он взял свободной рукой его ладонь и прижал к своим губам. опустив веки, он прислушивался, всхлипы прекратились. каминари отпрянул от его руки, и обнял, уткнувшись головой уже в другое плечо. объятья эти были обволакивающими, источали тепло и мерный стук чужого сердца. это объятья были самыми искренними для шинсо за всю жизнь. они же были самыми долгими. хитоши обвил его своими руками и уткнулся губами в макушку. — хитоши.- денки говорил в чужое плечо, слышно было плохо, но понятно. услышав от него своë имя, шинсо встрепенулся. — ммм — говорить не хотелось, свой голос не доставлял такого удовольствия как его. — я люблю тебя — денки ухватился руками за мокрую ткань футболки и с силой сжал. -… — шинсо молчал около полу минуты, которые казались для каминари вечностью. — я тоже люблю тебя. — голос его по прежнему был хриплым, кажется он всё-таки заболеет. услышав чужой голос каминари вздрогнул. они просидели так ещё долго, спали на этом диване вместе, а утром как не в чем не бывало шинсо уехал домой, слушать нотации от родителей и лечить больное горло, но это было не важно по сравнению с тем, как он изменил свою жизнь за эту ночь, пусть и не подаёт виду.