Не волнуйся, мяум

Нил очень, очень не любил, когда бег не приносил никакой ясности. Бег всегда был его любимым занятием. Он помнил, как его отправляли на задний двор бегать круги, чтобы его прыжки не привлекли внимания отца. Он бегал по огороженному периметру, пока его маленькие ножки не отказывали, и тогда он был в безопасности. Он научился всегда бегать, как будто это было хобби. Даже когда бежал, спасая свою жизнь. Случайный бегун не привлекал к себе внимания, он мог остановиться и забежать в магазин, и никто ничего не подумал бы об этом. Его преследователи никогда не были достаточно умны, чтобы понять это. Метрономический ритм шагов по асфальту, по грязи, по гравию — всё это звучало по-разному, но было одним и тем же. Сердце билось в ногах. Возможно, проблема была в беговой дорожке. Он приходил в спортзал всю зиму; серая слякоть на тротуарах была травмоопасна, и даже он предпочитал не бегать, когда воздух вредит лёгким. Но он ненавидел полый звук ударов ног о беговую дорожку, а бег в никуда не был тем же самым; это было похоже на метафору. От меткости этой метафоры становилось только хуже. Он сверился с маленьким компьютером на тренажёре: двенадцать миль. Неудивительно, что он начал чувствовать себя немного не в своей тарелке. Но перед ним расстилался вечерний зев, и он не хотел заглядывать в его пасть. Забавно, что всего через три дня после появления Нечто Иного вдруг полгода комфортной рутины показались ему невозможными. Легко было представить, что ему понравится быть одному, когда это оказалось невозможным. Когда за каждым движением следили, отслеживали, оценивали. Когда за неверное движение можно было получить шрам, за неверное слово — побои. Или во время пробирающей до костей клаустрофобии жизни под стражей в ФБР, когда его жизнь ограничивалась онлайн-университетом и постоянно меняющейся ротацией агентов, которым выпадала короткая соломинка, что сопровождалось сидением в зале суда за залом суда. Когда маршал США, которому он был поручен, вручил ему ключи от квартиры и машины, это показалось сном. В его памяти отпечатались их гребни, он до сих пор находит пальцем узоры на своей ладони. Он всегда был пленником: у отца, у матери, у своих страхов, у правительства. Он не был настолько глуп, чтобы думать, что теперь по-настоящему свободен; если бы он попытался сбежать, ФБР настигло бы его раньше, чем он успел бы проехать пятьдесят миль. Но это было реальнее, чем когда-либо прежде, реальнее, чем та краденая иллюзия, которую давал ему бег. Свобода. Она не была предназначена для таких людей, как он. Или, возможно, он не был создан для этого. Тринадцать миль. Практически полный полумарафон. Он замедлил беговую дорожку до темпа ходьбы и потянулся за полотенцем. Он не возражал против того, чтобы вспотеть, но ненавидел холодное, липкое ощущение прилипшей к нему одежды. Ники подошёл, как только он остановил беговую дорожку, на его добром лице отразилось беспокойство. — Ты в порядке, Нил? — В полном. — Хорошо. Просто обычно ты не бегаешь так долго. Нил вздохнул. — Просто… запутался, наверное. — Ну, в таком случае, как насчет того, чтобы ты ещё больше запутался и пришёл к нам завтра вечером? Ты не был у нас уже несколько недель, а Эрик всё уговаривает меня пригласить тебя на ужин. Нил колеблется. В большинстве случаев Ники ему нравился, даже если он был немного чересчур активным. Но он надеялся, что Эндрю найдёт время для этого… чего бы то ни было. В последние несколько дней они не общались, ограничиваясь несколькими случайными сообщениями. Он не был уверен, почему это его беспокоит. — Конечно, Ники. Звучит неплохо. Ники сиял и возбуждённо рассказывал о новом фильме, который они только что купили, пока Нил потягивал свою воду. Когда услуги Ники понадобились кому-то, кто собирался нанести себе серьёзную травму, будучи болваном с гирями, Нил совершил побег. На его телефоне не было новых сообщений. Он бросил его обратно в шкафчик и пошёл в душ. Может быть, он просто проголодался, подумал он, вытираясь полотенцем. Это ведь было в порядке вещей, верно? Похмелье, что ли? Сара всегда винила в этом своё плохое настроение. Он съел батончик, и хотя почувствовал себя немного бодрее, больше ничего не изменилось. Приветствие Кинг заставило его улыбнуться. Она сидела у него на плече, пока он обжаривал оставшиеся в холодильнике ингредиенты. Он по-прежнему ненавидел овощи, но соевый соус делал всё вкуснее. Набрав очередной тагальский подкаст, он слушал его, пока ел, и дал Кинг несколько кусочков курицы. Она тоже любила соевый соус. Прошло три часа, а телефон по-прежнему молчал. Может быть, всё это было в его голове, тот безумный момент, когда он подумал, что Эндрю собирается поцеловать его той ночью. И ещё более безумный момент, когда он подумал, что, возможно, он хочет этого. Он не знал, как это должно было произойти. Эндрю сказал, что если не «да», то «нет»; но как перейти от «не знаю» к «да»? В WITSEC ему дали много информации о том, как ассимилироваться в мире, но почему-то советы по знакомству в них не вошли. Может быть, они полагали, что он и так все знает; в конце концов, ему было почти девятнадцать, когда он сдался. Но девятнадцать лет и восемь лет в бегах с матерью — это не то же самое, что девятнадцать. А может быть, им просто было все равно. У него была работа, он платил налоги, используя свой новенький номер социального страхования, и в целом считался полноценным членом общества. Это было все, что имело значение. Ощущение, что он находится в море на твердой земле, — об этом должен был знать только он. Зажужжал телефон. Он попытался не думать, наконец, попытался не хвататься за него. Скорее всего, это были Ники, Сара или Джереми. Спокойно, степенно, рационально он взял трубку и ввел пароль. Ненавижу эту неделю. Эндрю. Появились три точки, и он подождал, прежде чем ответить. Есть ли у тебя предложения, как убить человека и не попасться. Он разразился смехом, который спугнул Кинга с колен. О, если бы только Эндрю знал. И если бы только его телефон не прослушивался. В его случае это была не паранойя. Кого нужно убить Моего чертова кузена. Он не оставляет меня в покое, хочет, чтобы я завтра поужинал с ним. Опять. Я только что сделал это Не думаю, что это можно назвать причиной для убийства, прости. Если только он не настолько плохо готовит. Посмотри на себя, весь такой моральный и дерьмовый. Нил усмехнулся, глядя на свой телефон. Меня тоже втянули в завтрашний ужин с другом. Буду сочувствовать издалека Я отмахнусь от тебя издалека Свободен в субботу? Ты можешь отшить меня лично Три точки появились, исчезли, появились снова. Утром у меня курсы MBE. Я напишу после Окей Нил набрал в гугле курс MBE. Экзамен на адвоката. Находясь рядом с Эндрю, он как-то забыл, что всё ещё является студентом. Он представил себе, как он ведёт дела, работает в зале суда. Почему-то в этом сценарии у него были очки. Ложась спать, он представлял себе, как Эндрю громит какого-нибудь гнусного высокомерного старика на свидетельском месте: «Вы не можете справиться с правдой!» Затем он представил, как вытягивает из Нила его собственные показания, как его богатый голос склоняет присяжных на свою сторону, как Лола, или Джексон, или Ромеро с каменным лицом сидят за столом обвинения. Когда он спал, ему снилось, что он горит.

*****

Сара усмехнулась, когда он сел обедать. — Есть новости от парня-подражателя? — спросила она. Он в замешательстве поднял глаза от своего непривлекательного бутерброда. — Парень-подражатель? — Кофе. Кошка. Парень. Ты не упоминал его всю неделю. — Нечего упоминать, — сказал Нил, пожав плечами. — О, это отстой, — сказал Джереми, набивая рот тем, что было похоже на салат. Он всегда клал в салат странное количество авокадо. В основном это было пять листьев салата, огромный кусок авокадо и два помидора черри. Это беспокоило Нила уже несколько месяцев. — Почему? — Наверное, мне просто нравится мысль о том, что ты нашёл кого-то, с кем можно быть вместе. Нил решил не указывать, что на самом деле его больше интересовало соотношение авокадо и других продуктов. — Оставьте бедного парня в покое, — сказал Жан. — Если он хочет умереть в одиночестве и быть съеденным своей кошкой, это его дело. — Ладно, во-первых, Кинг никогда бы не стала. Во-вторых, почему это такая большая проблема, если я не хочу ни с кем трахаться? — Это не так, — сказала Сара, внезапно став трезвой. Эта перемена еще больше смутила его. Она сменила тему разговора на какой-то большой фильм о супергероях, который должен был выйти на экраны, и Нилу оставалось только удивляться, почему все верят его лжи, кроме Эндрю.

*****

Нил напрягся и нажал на зуммер. Крик Ники «Привет!» эхом отозвался в подъезде. — Это Нил, — дверь звякнула, и он вошёл внутрь. Здание Ники было красивым, в нём даже был лифт, но Нил никогда им не пользовался. Он трусцой поднялся на три пролёта и постучал в дверь. Эрик впустил его с широкой улыбкой и крепким рукопожатием. Нил подумал, что, наверное, хорошо, что они не могут размножаться друг с другом. В результате получился бы Джереми на стероидах, а мир к этому ещё не готов. Такой уровень наполненной солнцем доброты, несомненно, обрушился бы сам на себя, образовав своего рода чёрную дыру доброты, оставив после себя только Трампа и его сторонников. Ники был на кухне, на нём был фартук с надписью «Kiss Me I'm Gay». — Привет! Нил! Так рад, что ты смог прийти! Эрик, принеси этому человеку пива! — Я не очень… — он замялся, когда Эрик протянул ему пиво. Вздохнув, он сделал один глоток, умудрившись не захлебнуться, а затем крепко взял бутылку за горлышко. Ники и Эрик болтали с ним, расспрашивая о работе, о Кинг и о том, увлекается ли он каким-то телевизионным шоу, о котором он никогда не слышал. Он бестолково оглядывал квартиру, а потом его взгляд зацепился за обеденный стол. Он был накрыт на четверых. Чёрт. Ники заметил его задумчивость и отмахнулся. — Э-э, Нил? — Да? — ответил Нил, отводя глаза и размышляя, с кем же, чёрт возьми, ему придётся общаться два часа. Он умел неплохо притворяться, но обычно лучше всего получалось, если у него было время подготовиться. — Не пугайся, ладно, но я пригласил на ужин и своего кузена. Он хороший парень… — Ники слегка поморщился, когда Эрик прочистил горло. — Нет, он действительно хороший. Я подумал, может быть, вы с ним поладите. — Значит… ты меня подставляешь, — Ники кивнул; Нил, по крайней мере, был рад, что он все правильно понял. — С твоим кузеном, — ещё один кивок. — Который может быть хорошим парнем, а может и не быть, в зависимости от того, кого из вас я спрошу. — Он действительно хороший, — сказал Ники голосом человека, который слишком много протестует. Нил взглянул на Эрика, который скептически пожал плечами и энергично кивнул, когда Ники бросил на него взгляд. — Почему ты думаешь, что мне это нужно? В его тоне должно было прозвучать предупреждение. Ники выглядел извиняющимся. — Просто тебе не бывает одиноко? Да. — Нет, Ники, не одиноко. В моей жизни достаточно дел, чтобы я был занят всю неделю, — он поставил пиво на стойку. — Спасибо за приглашение, но я думаю, может быть, нам стоит перенести ужин. Он ушел под какофонию извинений. Почему все, кого он знал, имели такое сильное мнение о его жизни? Вот что это за люди? Просто… непрерывно одержимые другими людьми? Когда он добрался до прихожей, он уже бежал. Он влетел в дверь, спустился по ступенькам и врезался в твердый предмет, который опрокинул его на спину. Моргнув, он увидел перед собой ноги. — Извините, — прохрипел он. — Я не хотел испортить вам побег, — раздался знакомый весёлый голос. Перед его лицом появилась рука, и он схватился за нее, позволяя поднять себя на ноги. Эндрю посмотрел на него, приподняв одну бровь. — Вам нужно в чём-нибудь признаться до приезда полиции? В конце концов, я почти адвокат, — Нил рассмеялся, но почувствовал, что краснеет. — Сегодня мне не нужны ваши услуги, но я учту это на будущее, — конечно, если он действительно совершит преступление, ему понадобится гораздо больше помощи, чем может оказать не совсем адвокат. Да и вообще любой адвокат. — Что случилось? — тон Эндрю был настолько ровным, что это не выглядело вопросом. — Ничего, — Нил едва не рассмеялся, увидев ярость, вспыхнувшую в глазах Эндрю от этой лжи. — Ничего серьёзного, — поправил он. — Оказалось, что мой друг, с которым я должен был ужинать, просто хотел свести меня с кем-то. Эндрю умел сохранять бесстрастное выражение лица, но его глаза всегда выдавали его. Если раньше он был зол, то сейчас он был в ярости. Он не двигался с места целую минуту, затем достал из кармана сигареты и вытянул одну. Нил покачал головой, когда Эндрю протянул сигарету в знак молчаливого предложения, но глубоко затянулся, когда Эндрю сделал первую затяжку. Как всегда, запах был успокаивающим. — Чёртов Ники, — пробормотал Эндрю. — Подожди, — Нил посмотрел на стоящего перед ним светлокожего блондина, затем на третий этаж, где жил тёмноволосый, кареглазый и тёмнокожий Ники. — Ники — твой двоюродный брат? — Да, этот придурок — мой двоюродный брат. — Вы совершенно не похожи. — Наблюдательный какой, да? — Эндрю сделал еще одну затяжку, на этот раз выпустив дым кольцами. Нил никогда не видел, чтобы кто-то делал это в реальной жизни; он почувствовал, что протягивает руку, желая потрогать одну из них. — У Ники внешность с материнской линий. Она мексиканка. — О, — он думал, что бы ещё сказать. — Хочешь подняться? Эндрю затянулся сигаретой. — А ты? — Не особенно, но он не мой двоюродный брат. — Он уже несколько лет пытается меня подцепить, — Эндрю покачал головой с видом отвращения. — Я всё время говорил ему не делать этого, и в конце концов он пообещал мне, что перестанет. Но чтобы он сделал это снова и даже не поставил тебя в известность… — Я уверен, что у него хорошие намерения, — предложил Нил. — Ну да, дорога в ад и бла-бла. На мгновение они замерли, почти плечом к плечу. — Раз уж ужин не состоится, не хочешь зайти ко мне? Я могу что-нибудь приготовить. Эндрю посмотрел на него. На этот раз прочитать его было невозможно. — Ты умеешь готовить? — То есть, я не шеф-повар, но съедобную еду приготовить могу. Эндрю фыркнул, но начал идти через парковку. Нил последовал за ним. — Ты на машине? — Поехал на метро. — То же самое, — станция находилась менее чем в квартале от комплекса Ники, и они молча спустились по лестнице и прошли через турникеты. Только когда они сели в поезд, Нил вспомнил. — Вот чёрт, — Эндрю посмотрел на него в бессловесном вопросе. — У меня в квартире буквально нет еды. То есть, у меня есть овсянка и перезрелый банан, но это всё. — Это отвратительно, — прокомментировал Эндрю. — Ну, я планировал завтра пойти за покупками. — Как, блядь, ты так долго продержался? Нил рассмеялся; другого ответа не последовало. Если бы только Эндрю знал… Ему было интересно, отзовётся ли Эндрю, будет ли он так же потрясён шрамами на его теле, его наследием крови и смерти, как и сам Нил. — Моя квартира через одну остановку после твоей. Это было не слишком похоже на приглашение, но Нил принял его. За время поездки телефон Эндрю несколько раз пикнул, но он не удосужился достать его и проверить. Когда они вышли из метро, Нил уже практически дёргался, желая достать телефон Эндрю и проверить его. Квартира была чуть больше его собственной, но она была полна Эндрю. На стенах висели абстрактные фотографии, в одном углу стоял письменный стол, заваленный книгами, рядом с диваном лежали книги, а заглянув в открытую дверь спальни, можно было увидеть книги, сложенные рядом с кроватью достаточно высоко, чтобы служить тумбочкой. Серо-белый кот Эндрю высунулся наружу, с нескрываемым презрением посмотрел на Нила, а затем с властным мяуканьем плёлся между ног Эндрю. Эндрю открыл для него пакетик с едой, высыпал на тарелку и поставил её на пол. Кот ел с такой целеустремлённостью, какую Кинг никогда не демонстрировала, а затем уселся в центре крошечной кухни. Наблюдать за тем, как Эндрю готовит, было очень интересно. Он перемещался по кухне, как будто летал, работал рядом с котом, как будто тот был его постоянным обитателем, управлялся с ножами как с продолжением своих собственных рук. Когда с едой было покончено, они уселись с тарелками на диван — единственный приемлемый вариант, кроме пола. Кот присоединился к ним, сел между ними и с надеждой принюхался к тарелке Нила. — Сэр, — сурово сказал Эндрю. Сэр сложил лапки и умостился на лежанке, время от времени бросая на Нила взгляды. — Не думаю, что я очень нравлюсь твоему коту, — сказал Нил. — Твоя кошка делала себя невидимой всё время, пока я был там. Было дело. Спагетти были… очень вкусными. Нил не знал, почему он удивился, но он был рад, что смог поставить галочку в одном из пунктов «что делает парня сексуальным» в мысленном списке, который он составил после поиска в Google. На полпути к трапезе у Эндрю зазвонил телефон. Он взял трубку, не глядя на неё. — Что? — Нил отложил вилку, чтобы послушать. — Я забыл. Да, действительно. Я был занят, — кто бы ни был на другом конце, он, должно быть, разглагольствовал, потому что Эндрю закатил глаза и отправил в рот полную вилку спагетти. — Я видел тебя всего пять дней назад. Нет, я не собираюсь начинать ходить в спортзал днём, — значит Ники, догадался Нил. — Мне всё равно. Я сказал, что мне всё равно. Мне не нужно, чтобы ты меня подставлял, даже если бы ты и нашел окончательную фантазию твинка. Нил нахмурился, гадая, что это значит. Он достал свой телефон и начал искать, но Эндрю выхватил его и покачал головой. Ники всё ещё разговаривал на другом конце, когда Эндрю закончил разговор и бросил телефон на журнальный столик. — Не гугли это, — предупредил Эндрю Нила, бросая телефон обратно. Нил положил телефон на место, пожав плечами. Он мог бы поискать это позже. В голове роились тысячи вопросов: почему Эрик не заботится об Эндрю; почему Ники так решительно настроен свести Эндрю с кем-то, да и его, если уж на то пошло. Почему этот факт перестал его волновать, как только он понял, что Ники хочет свести его с Эндрю. Почему они были знакомы меньше недели, а Эндрю уже чувствовал себя частью его самого. — Прекрати. Нил поднял глаза на письмо Эндрю. — Что? — О чём бы ты ни думал, я чувствую, как плавятся и дымятся твои мозги. Нил хмыкнул и выбрал самый простой вопрос. — Мне просто интересно, почему все считают меня геем, — глаза Эндрю сверкнули, и Нил не мог понять, от чего это произошло — от веселья или от раздражения. — Я имею в виду людей на работе, и Ники… — Судя по тому, что ты мне рассказал, похоже, что по крайней мере один человек на работе ставил против этого. — Точно. Жан. — Жан — натурал? — Нил посмотрел на него безучастно. — Натуралы всегда предполагают, что все остальные — натуралы, а педики хотят, чтобы все остальные были педиками. Это окрашивает восприятие каждого. Нил понятия не имел, был ли Жан геем, натуралом, би или кем-то ещё. Он был почти таким же молчаливым, как и Нил. Иногда Нил задумывался, не потому ли, что они проводили всё своё время в окружении чужих слов, что это отнимало у них хоть какие-то собственные слова. Почему-то эта мысль заставляла его содрогаться. Но он знал, что это не так, по крайней мере, в отношении него. У него всегда было много собственных слов, которые копошились в его голове, как медведь в клетке, которого он однажды увидел в зоопарке в детстве. Беспокойный и тоскующий. — А ты? Недоверчивый взгляд Эндрю почти заставил его усмехнуться. — Я подумал, что ты педик, потому что ты вступил в спор с незнакомцем о гендерной идентичности, а потом дал мне свой номер телефона. Натуралы так не поступают. Возможно, это было правдой. — Я ходил на курсы по гендерной политике. В итоге всё оказалось совсем не так, как я ожидал, но это было интересно. Они закончили есть, и Нил не знал, что ему делать. Когда бы он ни проводил время с Ники и Эриком или с людьми с работы, они всегда были чем-то заняты. Смотрели фильмы, играли в тривиальную игру или в настольные игры. Но потом Эндрю спросил его о курсе гендерной политики, и Нил ответил ему. Близилась полночь, голос стал хриплым, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо… ну, в общем, когда-либо. Он не понимал этого. Казалось, они с Эндрю только и делали, что разговаривали; Нил никогда не говорил так много, если это не было частью его работы. Может быть, в этом и заключалась магия Эндрю. Он освободил слова Нила.