Королевство Чхве

В небольшом королевстве, окружённом горами и реками, люди не знали ни горечи, ни нищеты. Они восхваляли своего короля за любовь к народу и воспитание столь скромного и справедливого наследника, а жизнь текла в мире и согласии, пока принц Пак Сонхва не влюбился. Любовь унесла парня в сладкие грёзы. Он начал забывать о долге и чести, и королю пришлось поспешно женить сына на младшем принце соседнего королевства. Чхве Сан, ох, уж этот Чхве Сан. Сонхва становилось так отвратительно даже при одной мысли, что он будет вместе с ним, но противиться королевскому указу было невозможно. Сан, конечно же, был хорош собой, но Сонхва ему ничем не уступал. Он блистал своими очаровательными скулами, а о его красоте слагали легенды во многих королевствах. И тут какой-то напыщенный индюк, славящийся широченными плечами. Кому он нужен, этот Чхве Сан! Свадебная церемония прошла тихо, без каких-либо осложнений, лишь сердечный друг так и не явился. Для Сонхва не осталось ни малейшего повода для радости. Первая ночь с Саном должна была стать точкой невозврата, если бы только всё прошло так, как себе представлял отчаявшийся принц, однако… — Ты же меня не любишь? — закрыв за собой дверь в покои новобрачных, прямо спросил Сан, — я тебя нет, из-за тебя меня лишили свободы. — Чего? Ваше Высочество, из-за Вас меня разлучили с любимым, я Вас видеть не могу, Вы мне противны. — Да если бы не ты… — Обращайтесь ко мне на Вы! — нахмурился Сонхва, не выдерживая такой наглости. — Я твой муж, — безразлично бросил Сан. — Это не даёт Вам право… — Ты голоден? — А вот и да, — с короткой паузой ответил возмущённый принц. Нельзя было давать спуску никакому «мужу», особенно в брачную ночь, но и от еды отказываться было глупо. — Жди. Сан сию же минуту вышел, оставив Сонхва в ожидании в полнейшей растерянности. Кто же этот Чхве Сан, который с такой лёгкостью прерывает едва не вспыхнувший скандал и идёт за кушаньем для него? После того, как принц вернулся с едой на подносе и парни поужинали, они, не обмолвившись ни словом, легли на кровать и отделились друг от друга валиками, чтобы даже во сне случайно не перекатиться на чужую сторону. Утром Сонхва проснулся раньше. Он долго смотрел на спящего парня и размышлял о своей несчастной судьбе. Что ему делать: сжечь несносное сердце и покориться Чхве Сану, или набраться смелости и сбежать к возлюбленному, опозорив весь свой род? Как поступить в этой непростой ситуации? — Доброе утро, милый, — вдруг его мысли сбили сонным мурлыканьем кота, а следом он заметил открытые глаза Сана. — Не называйте меня так, — дёрнул за край одеяла Сонхва и присел, обхватив руками колени. — Не уверен, что хочу быть послушным мальчонкой для тебя, но так как ты в моём королевстве только первый день, то… — Ваше — есть моё, стыдно не знать об этом, Ваше Высочество! — нестерпимо вырвалось у принца. — Да-да, конечно. Тебе нужно поскорее познакомиться с устоями и правилами твоей новой обители. — Не забывайте, я из похожего королевства и обо всём осведомлён. — Не хочу огорчать тебя, — начал Сан, присаживаясь и убирая волосы испуганного парня за ухо, — но тебе придётся смириться с тем, что теперь ты — мой супруг. — Вздор! — всхлипнул Сонхва, отбросив чужую руку подальше от себя и прикрыв лицо ладонями. — Только не плачь, пожалуйста. Мы всем скажем, что ты самый целомудренный цветочек, который озарит будущее нашего королевства. Твой отец воспитал достойного сына, за что я ему безмерно благодарен, — ответил парень, накинув на плечи серый ханбок и поправив волосы, улыбнулся напоследок ошарашенному принцу и вышел из покоев. В тот день Сонхва до самой ночи больше не видел Сана. Прошёл день, другой, а новобрачные так и не свыклись друг с другом. Сонхва всеми возможными способами избегал младшего, а тот не желал давить на него. Он с раннего утра уходил куда-то, оставляя Сонхва скучать под сводами мрачного замка, и возвращался только к вечеру. Их ночи проходили тихими ужинами, а утра начинались с мини-докладами от сына короля. Сан почему-то считал, что делиться планами на день с Сонхва являлось важной частью их семейной идеологии, и хоть в ответ всегда следовало полусонное мычание, парню казалось, что супружеский долг он выполнял. Со временем между ними стали возникать еле ощутимые перемены, и бывало даже, что их сердца бились чаще при случайных прикосновениях или пересечениях взглядов. — Ты всё ещё любишь другого? — спросил однажды вечером Сан, войдя к одиноко сидящему в комнате парню. — Почему Вы вдруг заговорили об этом? — вздрогнул Сонхва. — Не волнуйся, милый, мне только чуточку интересно, что происходит на твоей душе. — Он меня больше не любит, — выпалил старший, и с глаз скатились долго сдерживаемые слёзы. — Постой, я не хотел, чтобы ты плакал, — запаниковал Сан, встав на корточки, и стал гладить его колени. — Я вчера получил письмо, — задыхаясь и постоянно сглатывая ком в горле, перебирал слова Сонхва, — он женится… Он нашёл себе другого принца… Я ему больше не нужен, а я., я мечтал, грезил сбежать с ним. Я всё хотел поставить на кон, ради него одного, потому что любил, а он., он был заинтересован только в моём королевском титуле. — Тихо, не плачь, тихо, — неустанно повторял Сан. — Кого я полюбил? Кого полюбил? — Ты не виноват, котёнок. Люди бывают жестоки, и в этом нет нашей вины, — как можно мягче, но в то же время со всей убедительностью, произнёс Сан и убрал большим пальцем слезу с щеки растоптанного парня, после невесомо поцеловав это место, наверное, чтобы боль быстрее прошла. Сонхва, смутившись, застыл. — Да, кстати, завтра будь готов к полудню. Хочу взять тебя с собой, — воспользовавшись добытой тишиной, выпрямился Сан. — Куда, Ваше Высочество? — Завтра узнаешь. Сонхва коротко кивнул, и Сан вышел. Ночь была длинной и бессонной. Молодой королевич, призванный быть супругом для загадочного принца, не мог выкинуть из головы тот короткий поцелуй. Пока он переосмысливал произошедшее вновь и вновь, Сан тихо посапывал, полностью накрывшись одеяльцем, и лишь часть лба оставив неприкрытой. Сонхва старался вести себя, как можно, тише, но, когда случайно заснул, проснувшись, обнаружил, что Сана рядом не было. Он снова ушёл. Принц вернулся к полудню, как и обещал. Он приказал слуге оповестить Сонхва об его приезде и одеть парня так, чтобы было удобно в верховой езде. Через ровных полчаса старший вышел в бежевых бриджах, чёрных крагах и красном рединготе. Его карие глаза отражали солнечный свет с такой пылкостью, будто это ничто иное, как заранее продуманный план Сонхва с Хемосу. Он выглядел настолько красиво и утончённо, что Сан не сразу заметил, как растянул улыбку на лице, открывая взору две врождённые впадины на щеках. Сам парень был в похожем образе, отличался только синим верхом и небольшим беспорядком на голове. — Не хотите ли рассказать, что мы будем делать? — деликатно поинтересовался Сонхва. — Забирайся на Белоснежку, — коротко показал на белогривую лошадь Сан и вернулся к тёмно-шоколадному коню. После того, как лакей помог взобраться старшему на седло, принцы отправились в путь. Дорога шла за пределы королевства, она достигла до цветочной поляны. Потом Сан сказал, что им надо спешить, чтобы успеть до заката солнца, и поскакал рысью. Сонхва последовал за ним, вглядываясь ему в спину и бесшумно удивляясь, как тот умудрялся держаться прямо и, ни разу не сутулясь, управлять конём. «Вот какие принцы бывают на свете», — пронесся в голове парня, от чего он резко отпрянул, сосредоточившись на дорогу и фиолетовые люпины — цветы волков. Они здесь единственные, что объединяло его новый дом с местом, где он вырос. Принц ушёл в себя, в воспоминания детства, руки мамы, слёзы няни, потому что его забрали. Он так скучал, так хотелось обратно. Пусть лучше бы остался без любви, навеки один, но рядом с теми, кого он ценил и кто принимал его таким, какой он был. В королевстве Чхве Сонхва ощущал себя чужим. Ему не улыбались даже слуги, он был постоянно один: гулял один, обедал один, отдыхал тоже один, и только Сан время от времени общался с ним. Да, это была единственная причина, по которой он не смог заглушить боль внутри и выдал слёзы. Сонхва видел и понимал, что младшему тоже тяжело. Его не любят. Никто не любит. Его братья и их жёны ведут себя так, будто Сана не существует, и он не родной им, а Сан бежит. Каждый день, каждый раз, по разным причинам: дела, охота, помощь нуждающимся — его практически никогда не бывает в замке… Но сегодня они вместе, и у Сонхва на сердце почему-то так тепло. Ему на мгновение стало казаться, что он вернулся домой, он снова человек, для кого-то что-то значит, и даже если это не любовь, он не одинок, и это главное. Парни подошли к опушке леса, и младший замедлился, потянув поводья и заставив коня перейти на шаг. Сонхва повторил за ним. — Ты в порядке? — обернулся к нему Сан. — Да, Ваше Высочество. — Значит, мне показалось. В лесу, может быть, опасно, будь осторожнее. Сонхва задумчиво кивнул, следя за тем, как принц сравнялся с ним и пропустил его вперёд, пока они входили в лес. — Тебе нравится? — улыбнулся младший, оглядывая деревья и вслушиваясь в птичье пение, — Наше королевство, уверен, не так богата своей природой, как ваше, но здесь имеется своя изюминка, ты чувствуешь её? — Мне очень нравится. Я не совсем понимаю, почему Вы считаете, что здесь менее красиво. Дома просто лучше, так устроены люди, однако природа благоразумна и постаралась повсюду оставить свои дары. После речи Сонхва, позади послышался смешок. — Ты так говоришь, будто тебе могло понравиться место, где отняли твои права быть счастливым. — Сан, Вы… — …неправ? — с иронией продолжил принц. Он знал, что был прав. Их разговор снова свёлся к печальной теме, поэтому они оба в безмолвном согласии предпочли шум листвы на ветру, нежели беседу друг с другом. Весь их брак, тот фарс, что устроили родители, казалось, настолько нереальным, что даже спустя время им поговорить было не о чем. Сонхва замыкался в себе сразу же, как только Сан делал попытку дать ему шанс высказаться, потому что чувствовал, что только так сможет облегчить долю, выпавшую на старшего, а тот только и делал, что отталкивал его. Сонхва не хотел расстраивать Сана, поэтому либо не договаривал, либо молчал. Лес был нескончаем. Время будто бы остановилось. Парней стала мучить жажда, и младший, намотав поводья тёмно-шоколадного коня вокруг ствола, оставил ненадолго Сонхва с лошадьми, чтобы спуститься к роднику. Нужно было поскорее набрать воды и продолжить путь, но внезапно он услышал ржание белогривой красавицы и выкрик принца на ней. Незамедлительно вернувшись к своему уже одиноко стоявшему коню, Сан быстро развязал поводья, буквально запрыгнул на него, и хлестнув со всей яростью по животному, ринулся за Пак Сонхва. Вокруг были деревья, много деревьев, заблудиться можно было за считанные секунды, только голос старшего эхом отзывался повсюду. Сан хоть и знал, что движется в верном направлении, но больше всего этого и боялся. — «Но», милая, «но», ну, же, быстрее, — кричал парень, скача галопом, — «но», пожалуйста, Эзабель. Он, наконец-то, заметил красный отблеск редингота Сонхва и стал приближаться к белогривому коню. Что-то было не так. Сан прекрасно разбирался в этих животных, в его королевстве всегда разводили лошадей. Парень, можно сказать, вырос с ними в обнимку, и сейчас он, как никто другой, понимал, что его нежнейшая Белоснежка одичала не просто так, что что-то случилось и может привести к ещё более худшим последствиям. Оставалось немного, чтобы догнать беглецов. Эзабель никогда не подводила его и не стала бы этого делать, если бы только белогривая лошадь не встала на задние копыта и, истерично заржав, не скинула бы с себя всадника. Как назло предсказаниям Сана, произошедшее случилось на том крутом краю обрыва, отделяющий лес от гор. Сонхва спасло лишь то, что он быстро среагировав и расцарапав руки до крови, схватился кончиками пальцев за скользкие камни. Сана затрясло. Он ещё раз хлестнув тёмно-шоколадного коня, пустил его во весь опор. Когда Эзабель приблизилась, принц, не дождавшись, спрыгнул с седла и, перевернувшись на земле, встал и со всей скоростью подбежал к парню, висящему на волоске от смерти. — Дай руку! Сонхва за минуту до всего произошедшего не смог бы даже в страшном сне предвидеть, что доверит свою жизнь Чхве Сану, но страх разбиться была сильнее. Парень, на миг расслабив правую руку и представив, как скатывается вниз, почувствовал крепкую ладонь, которая сжала его собственную. Сан тянул старшего наверх, пока Сонхва дрожал всем телом и заливался слезами. Ему казалось, что младший не выдержит, и, в конце концов, они оба сорвутся. Стоило бы обдумать такой исход событий и, может даже, чтобы выжить, дать Сонхва погибнуть одному. Вот только это было не предписано в характере Чхве Сана. Его кровь разбушевалась, хлынула к голове, перекрыла все возможные варианты к отступлению. Он должен был вытащить того, кого нарёк своим супругом. Это не просто слова, это его обязанность. Сонхва — его семья и вторая половина. — Не отпускай, ты меня понял? Только руку не отпускай, — кричал младший и, выдыхая воздух, при вдохе тащил парня наверх. Он верил в себя и верил в Сонхва. Сан знал, что всё получится, и пусть иногда старшего отбрасывала обратно вниз, он мог его снова приподнять. Так продолжалось до тех пор, пока Сонхва полностью не оказался рядом с ним на каменной глыбе и навзрыд не заплакал. Сан крепко обнял его. Он осторожно гладил волосы и плечи парня в то время, как у самого необузданно скатывались слёзы. Дождавшись, пока старший успокоится, Сан свистнул, и Эзабель прискакала. Он помог Сонхва подняться и сесть на неё, а сам устроился сзади, обхватив парня одной рукой за талию, другой распорядившись поводьями. Хоть Сонхва и почувствовал электрический разряд от прикосновения крепкой руки Сана, он промолчал, чтобы не мешать младшему сконцентрироваться на поездке домой. Их первая совместная прогулка запомнится на долгие годы. Но всё-таки, что же случилось с Белоснежкой? Этим вопросом задавались оба принца и не могли найти ответа.