Из грязи в князи

21 год (три месяца спустя) Я иду по пустой улице. Вокруг меня многоэтажные дома с выбитыми окнами, фонари которые ели как освещали улицу и полная луна. Я точно знал куда мне нужно, а точнее к кому… Лабиринт из домов все не заканчивался, но я точно знал куда идти и кто меня там ждёт. Казалось, что из окон домов за мной наблюдают глаза. Но это были не те глаза, которые я искал. Очередной поворот, но на этот раз последний. Я знаю. Эту улицу нельзя было отличить от всех предыдущих, но это было то что я искал. Я подхожу к разбитому фонарю и жду. Свет должен был отбросить мою тень, но он этого не сделал. Я был один на этой улице как и в этом мире. На меня только смотрели глаза из окон домов, но они не были живыми. Я знаю… Когда надежда уже умерла и я уже начинаю думать что все было зря, за моей спиной раздаются шаги. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто за мной. Глаза что прежде смотрели на меня, уже были направлены в ее сторону. — Эмили… Я разворачиваюсь и вижу ее. На ее лице улыбка и она одета точно так же как и в нашу последнюю встречу: белая рубашка поло и светло-синие джинсы. Правда, я не помню что было в нашу последнюю встречу. Я долго пытался вспомнить, но все безрезультатно. Я помню только глубокое разочарование… Но вот в чем? Она подходит ко мне ближе. Глаза что прежде смотрели на нее, стали наблюдать за нами двумя. Она обнимает меня и я ее тоже. Ее кожа была холодной как и эта улица. Все тут было холодным, кроме меня. Я чувствовал что я единственный тут кто выше 0° Она поднимает на меня взгляд и это ещё одна теплая вещь здесь. Она встаёт на носочки и целует меня в губы. Я отвечаю на поцелуй. Ее язык был похож на лёд, но мне это нравилось, пока она не вставила нож мне в сердце. Я сразу отстраняюсь. Нож торчал у меня прямо в сердце. Я непонимающе смотрю на Эмили. На ее лице вся та же улыбка, но тепла она больше не издаёт. Я падаю на асфальт и чувствую что все взгляды направлены на меня. Я вытаскиваю нож из сердца, но своим действием делаю только хуже и асфальт начинает пропитываться моей кровью. Она разворачивается и уходит. Когда она сделала десять шагов я пытаюсь позвать ее, но она не оборачивается. Я никому не признаюсь, что считал каждый ее шаг, ведь скоро умру. Она не обернулась, а через мгновение и вовсе исчезла, как будто ее здесь и не было. Когда шаги полностью стихли я понял, что обременить собственной смертью некого. В жизни здесь я не видел даже проблеска мысли. Нигде и никто не был мне нужен. Ни один живой взгляд не занимал меня. Я остался один на один с громадой мира, безразлично наблюдавшие за мной рядами холодных глаз, и дел в этом мире у меня больше не было, даже пустяковых… Я чувствую как тепло покидает меня вместе с кровью, моя грудь испускает последний вздох, а глаза становятся стеклянными. Красные глаза из окон домов, слядящие за мной, уходят в темноту.

***

Я вскакиваю с кровати. Мое сердце вот-вот выскочит из грудной клетки, холодные и дрожащие руки впиваются в матрас, в спальне было настолько тихо что я слышал каждый шорох, но особенно громка я слышал свое собственное дыхание и ускоренный пульс. Я оборачиваюсь по сторонам чтобы кого-то позвать на помощь, но я один. Я медленно опускаю взгляд на свою грудь. Моя пижама скрывала ее и я не могу увидеть следа от ножа, а я уверен что он там есть. Я расстегнул пару пуговиц и посмотрел под ткань. Ничего. Это просто сон… Я невольно улыбаюсь. Твою мать, это всего лишь сон. Я смотрю на правую руку. Гемотомы напоминающие о том вечере до сих пор уродовали мою кожу. Каждый день я просыпался в надежде, что это все был сон и каждое утро разочаровыввюсь. Я смотрю на часы: 10.30. Пора вставать и идти работать. Работа сейчас единственный способ избавится от всех мыслей о ней. Я больше не возвращался в старый дом. Мне удобней жить здесь, в этой квартире на заводе чем там. Я принимаю горячий душ, чтобы согреться и чищу зубы. Я смотрю в зеркало и мне кажется что парень в отражении с минуты на минуту умрет если не выпет кофе и не покурить. Я захожу в гардеробную комнату и надеваю ту же одежду что и последние три месяца: черные штаны, рубашка с большими воротниками, зелёный галстук в черную полоску, тот самый фрак который я купил в тот день и зелёные перчатки. Мне приходится носить эти чёртовы перчатки из-за следов оставленных Уанслером, ведь никто кроме меня и его не должны их видеть. Ко мне сразу возникнет большое количество вопросов. Я захожу в свою обитель — мой рабочий кабинет. Единственное место где мне комфортно. Я подхожу к столу и беру пачку сигарет. Когда я попросил секриторя принести мне кофе, я уже сделал три затяжки. Когда напиток уже стояла на моем столе я докурил сигарету до фильтра и выкидываю ее. Я чувствую укол в правой руку где у меня синяк и ощущаю холодное дыхание Уанслера над моим левым ухом: Ну что? С каждым днём компания все растет и растет! Видишь как хорошо все стало, когда ты бросил ее. Я бросаю сердитый взгляд на него. На его маске все так же была широкая улыбка и трещина справа. Не надо. Не напоминай мне. Я же вроде просил тебя, сколько раз… Примерно 100 раз! Я тебе буду об этом «инциденте» напоминать да тех пор, пока ты не отпустишь эту ситуацию полностью. Я уже ее отпустил, Уанслер. Самое забавное, что ты думаешь что сможешь обмануть меня. Если бы ты полностью ее отпустил, то тебя бы не задевали мои слова о ней. И тебе бы не снились такие сны, как сегодня. Все закрыли тему! Нужно работать. Какие же хорошие у тебя мысли… Уанслер не врал когда говорил что моя компания растет. Мой бизнес расширелся до таких масштабов, что скоро я буду продовать Всемнужку не только в своей стране, но и за рубежом. Сейчас мой взор направлен по большей части на Скандинавию, ведь в Стокгольме живёт мой дядя Янни и он поможет мне с экспортом. Работы было не в поворот. Уанслер долго мне объяснял значение разных бумаг и как вообще все это будет происходить, а я в свою очередь внимательно слушал и курил сигареты.

***

Прошло несколько часов. Я решаю немного отдохнуть от всех этих дел и спокойно покурить на балконе. Утром, когда я проснулся, было довольно пасмурно, но сейчас небо прояснилось и выглянуло яркое летнее солнце, от чего я снова надеваю на себя те очки которые я купил. Выйдя на болкон и достав сигарету, я жадно затянул и смотрел сковозь завораживающие переливания дыма от бликов солнца. Долина так же прекрасна, но пеньков становится с каждым днём всё больше и больше. Меня это не особо пока заботит ведь тут порядком миллиарда деревьев. Как минимум так кажется. Я смотрю в даль и можно заметить что холмы полностью покрыты пальмами. Так что с деревьями я ещё успею разобраться. Пока мне остаётся их только рубить, правдо процесс идёт слишком долго, ведь дровасеки рубят деревья обычными топорами как и я год назад. Нужно придумать как побыстрее бы это делать… Докурив сигарету я слышу как из моего кабинета доносится звук звонка телефона. Выбросив окурок в мусор я вижу что мне звонить мама. — Да, мам, что случилось? — Привет, дорогой! Тут к тебе посылка пришла. Могут ли Бретт с Чедом ее к тебе занести? С начала я не понял что за посылка. Может это «поклонницы» мне прислали подарки? Но через секунду я вспоминаю что заказывал себе цилиндр сделанный на заказ. — А да. Пусть заносят. Через минут пять коробка уже была в моем кабинете. Быстро раскрыв длинную коробку я вижу чёрное донышко моего головного убора. Достав целиндор полностью я удивляюсь насколько он лёгкий и длинный. Стенки цилиндра были где-то 40 сантиметров. Я надеваю его себе на голову. Превосходно. Зелёный бэнд¹ идеально подходил к моему фраку. И солнцезащитные очки так же гармонично вписались в мой образ. От восхищения новой обновкой, меня отвлекает странные звуки за окном. Я подхожу ближе к стеклянной двери ведущей на болкон и моему взору предстает не очень приятная для меня картина: на улице была гурьба из молодых парней и девушек одетых полностью в оранжевый. Они держали плакаты на которых было написано: «Наш климат, не ваш бизнес!», «Остановить вырубку леса!», «Мы не хотим такую долину!», «Лес это то что всем нужно!», «Всемнужка — ад, Лес — рай!», «Мы против всемнужки и мистера Уанслера!» И тому подобное. Я нахмурил брови и слышу дыхание Уанслера за моей спиной. Я не оборачиваюсь в его сторону, а все продолжаю смотреть на этих чокнутых людишек. Он наклоняется к моему уху и недовольно начинает: Твою мать, я так и знал что эти сраные экоактивисты будут устраивать митинги против нас. Какие же они жалкие, если на полном серьёзе думают что это нас остановит. Как будто плакат «Мы против Всемнужки и Мистера Уанслера» так сильно нас заденет и мы перестанем делать то что должны. Я улыбаюсь от его слов. Такая ситуация у меня в первые, хотя в целом этого стоило ожидать. Вырубки идут полным ходом и останавливаться точно не планируют, но их серьезно заботит что я делаю? Какие глупые. Им серьезно есть дело, что что-то умирает? Одним деревом больше, одним меньше. Их тут миллиард! То что вырубил я за год, это вообще малейшая часть из всей этой долины. Я беру телефону и звоню охране, чтобы они вывели эту кучку недоумков от сюда подальше и разрешил им если что «вправить» мозги. Уанслер все так же стоял у окон. Я подхожу к нему. Мы особо не разговаривали после того вечера и мне было стыдно за то что я сказал тогда. Уанслер, я… Не извиняйся. Я понимаю что в тот вечер ты был в не самом лучшем состоянии, но и я не мог молчать. Говорят, молчание — золото, но иногда молчать гораздо больнее. И да, прости за руку, но ты сам был виноват. И ещё, я про Эмили и ее семью не знал. Это вообще одна из самых глупых твоих догадок на счёт меня. Я смотрю на свою правую руку. Она была скрыта тканью перчатки, но я точно видел след от его руки, что всегда будет напоминать мне о том вечере. Да, прости меня. Это было глупо с моей стороны, но я был пьян и на взводе. А… Это пройдет? Да, пройдет, но не скоро. Как минимум год у тебя ещё будет мое «клеймо». Надеюсь что год… Я выпал в осадок после его слов. Мне хотелось его переспросить на счёт гематом, но к этим дурочкам подходит моя охрана. Из-за стекла не было слышно о чем они говорят, но, очевидно, разговор был неприятный. Один из моих громил пытался им что-то объяснять, но один парень плюет ему в лицо. В ответ он получает кулак в физиономию. Мы с Уанслером одновременно издаем шипящий звук, ведь он ему вставил по самое «не балуйся». Дружки того безумца пытались заступиться за друга, но их всех ждала та же участь, что и первого парня. Они в первое время пытались отбиваться, но через пару минут уже бежали подальше от моего завода в сторону Гринвилла. На это мы с Уанслером лишь тихо смеёмся и обращаемся обратно к работе и сигаретам.

***

Прошло два часа. Я завершил все дела на сегодня и у меня было большое желание поиграть на гитаре, ведь с недавних пор у меня очень редко получается радовать себя музыкой. Уанслер уже собирался оставить меня одного, но тут раздается стук в дверь кабинета. Я выругался сквозь зубы и сел обратно за рабочее место, а Уанслер встал рядом со мной. — Войдите. Дверь открывается и я вижу невысокого бельгийца средних лет, на лице усы «карандаш», темные волосы с проплешинами в некоторых местах, очень бледного от чего казалось, что он видел солнце только на картинке и одет он был полностью в чёрное. — Здравствуйте, мистер Уанслер! Я — представитель организации по защите прав всего, что дышит, питается, размножается, передвигается и передает прочие признаки жизни! Сокращено — О.П.З.П.В.Ч.Д.П.Р.П.И.П.П.П.Ж. на вас пожаловался некий «ЛорЭкас» Я удивлено улыбаюсь, но Уанслеру точно не до улыбок. Мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять что он раздражон. Я поправляю очки, которые я так и не снял, и начинаю самым спокойным тоном, на который только способен, наш диалог: — Очень приятно познакомится, но жаль что при таких обстоятельствах. На что мой старый друг вам пожаловался? — Мистер ЛорЭкас сказал, что долина трюфельных пальм активно вырубается вашей компанией. Мы будем вынуждены придать огласку таким действиям с вашей стороны и просим вас прекратить вырубку. Иначе, мы в следующем раз встретимся не здесь, а в суде. Мое сердце пропускает один удар. Как он мог со мной так поступить? Но я сразу беру себя в руки и в очередной раз улыбаюсь. — Ну зачем же придавать такому пустяку огласку? Мы ведь можем с вами договориться. Какое ваше полное имя? — Клемент Пеетерс. Я беру со стола бумагу и ручку и выписываю ему чек на $1000000 и протягиваю ему. — Надеюсь мы договорились и закулисье Всемнужки некто не узнает. Так ведь, Мистер Пеетерс? Он с расширенными глазами смотрит на чек и улыбается мне, глядя в глаза. — Разумеется, мистер Уанслер. Вы подтвердили что изготовление Всемнужки крайне экологично. Хорошего вечера. С этими словами он развернулся и уже собирался уходить, но он обернулся ко мне: — А да, чуть не забыл! Мистер ЛорЭкас ждёт вас сегодня в десять вечера в столовой. И передал вам это. — Он достает из переднего кармана маленький мешочек и передаёт мне — Вот теперь точно все. Мы остаёмся с Уанслером одни в кабинете в полном недоумении. Он берет ручку со стола и кидает ее на пол. Я замечаю что на его маске уже не улыбка, а грустное вырождение лица с нахмуренными бровями. Вот же рыжая мразь! Я так и знал что это ничтожество предпримет какие-нибудь действия! Сука, помнишь экоактивистов? Они были полностью в оранжевом! Это он их послал и прихватил этого… Как его там? Дешевая пародия на Пуаро²… Серьезно существуют подобные организации? И они рассматривают такие дела как наши? Чудесно. Я открываю мешочек который мне дал Клемент и достаю из него маленькую веточку трюфельной пальмы. Розовый, шелковый помпон украшал тоненькую веточку дерева. Зачем мне это? Уанслер выхватывает ее из моих рук и внимательно рассматривает. Конченый ублюдок! Дал ещё какой-то жалкий обрубок от его так сильно обожаемых деревьев. Вылез из того пня и думает что ему все тут можно! С начала угрожал нам «магией», потом пытался убить нас в реке, а теперь хочет закрыть наш бизнес и опозорить тебя! Ахуевшие чмо… Успокойся, не принимай все так близко к сердцу. Схожу к нему, мы обсудим это и все будет хорошо. Что у тебя с маской? Я зол, вот что с маской! Как ты можешь быть спокоен когда твой бизнес, который мы по керпичикам выстраивали, могут снести в один момент! Это вообще не дело… Надо что-то с ним делать, нужно преподать ему урок… Я встаю с кресла и подхожу к зеркалу что весело у меня в кабинете. Я попутно забрал у Уанслера веточку и рассматриваю ее перед своим отражением. Я замечаю что помпон очень хорошо бы подошёл к моему костюму. Я вставляю веточку в лацкан и невольно улыбаюсь от ругательств Уанслера за моей спиной. Что ты улыбаешься? Мне сейчас вообще не до смеха. Тебе как будто все ровно. Я сажусь обратно в свое кресло и делаю максимально серьезное лицо. Мне вот так сидеть? Ты слишком на этом зациклился. Через час я пойду к нему и мы все обговорим. Ты слишком накручиваешь себе. Ты думаешь что до этого примитивного создания что-то дойдет? Он будет послушно кивать тебе, а на следующей день к нам придут люди по серьезнее чем этот представитель по защите прав кого-то там. Нужно как-то закрыть ему рот. Но вот как?.. Помолчав пару секунд его маска из грустной становится такой же «веселой» как и раньше. Я чувствую что сквозь маску он смотрит прямо мне в глаза. Шепотом, на одном дыхании он говорить: Если только… Да точно! Это его заткнет раз и навсегда! И что же? Он облокотился локтями об мой стол от чего он смотрел на меня в упор. Убей его. Эти два слова раздаются как гром среди ясного неба. Сердце пропустило один удар, а руки стали замерзать, хоть они и были в перчатках. Что? Ты в своем уме? Ни за что! Я не убийца! Да брось, Наход! Если ты его убьешь, то это решит кучу проблем! Во-первых, экоактивистов будет меньше, но они в любом случае будет без него или с ним. Во-вторых, не какие люди из различных организаций к нам захаживать не будут. И, в-третьих, будет приятно очистить мир от подобных существ. Нет. Ты мне тоже самое сказал, когда я предложил рубить деревья. Ты сделаешь то что нужно и это не обсуждается. Я встаю с кресла и подхожу ближе к Уанслеру и тычу пальцем ему в грудь: О нет, это ещё как обсуждается! Мы сейчас говорим о жизни. Не о каких-то деревьях, а о жизни живого существа! Кто я такой чтобы прервать его жизнь? Я немогу это сделать! Он сердито отбрасывает мою руку подальше от себя и начинает: Я знаю, что при определенных обстоятельствах убить может каждый. Ты не исключение. У нас есть чуть больше часа. Так что я смогу тебя убедить и ты будешь желать этого как никогда. Эти слова звучали довольно жутко вместе с его улыбающийся маской. Я ухмыляюсь и говорю: И как это интересно ты меня переубедишь? После моих слов он исчезает. Я опешил от этого. Какого черта? Но через секунду моя голова буквально раскалывается от боли, а в правую руку, в месте где был синяк, вонзается острая боль. Я невольно вскрикиваю от боли и облокачиваюсь об стол держась за голову, в надежде что боль сейчас пройдет. Но к сожалению боль не проходила и я слышу голос Уанслера: Ты когда-либо задумывался над тем, кого именно мы убиваем? Это всегда люди, которые говорили нам жить вместе в гармонии и пытаться любить друг друга… Иисус, Ганди, Линкольн, Джон Кеннеди, Бобби Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Малкольм Икс, Джон Леннон… Все они говорили: «Пытайтесь жить в мире друг с другом!» Лоракс тоже так говорил. Так что, я думаю не стоит прерывать эту цепочку… Я вскрикнул от его слов. Каждое слово больно ударяло по моему мозгу, от чего хотелось чтобы не подалёку появился зомби и избавил меня от мучений. Я бегу в ванную чтобы умыться и выпить таблеток от головы. Я подхожу к зеркалу и сразу же отскакиваю от него когда смотрю в отражение. Вместо меня там был Уанслер и он снова заговорил: Знаешь, я не люблю тех, кто убивает ради забавы. Но ты должен его убить во имя своего бизнеса. Что тебе важнее: успешная корпорация, деньги, жизни без особых забот, любовь мамы и женщины или Лоракс? Если выберешь второе, то у тебя никогда не будет первого! Я выбегаю из ванной. Подбежав к камину я рассматриваю фотографию стоявшую на нем чтобы отвлечься от боли в голове, но я замечаю что в стекле рамки снова не я, а Уанслер. Да, ты навряд ли, получишь удовольствие от убийства. Просто есть вещи, которые приходится делать. Это не значит, что они должны тебе нравиться. Ты должен это сделать во имя бизнеса и любви своей матери! Я падаю на пол и закрываю уши обоями руками, в надежде что этот ад прекратиться. Я невольно закрываю глаза, но передо мной в очередной раз появляется Уанслер. Победить — это значит убить. Ты этого сам хочешь. Я это знаю и я заставляю тебя это сделать. Нет, ты не подумай что я такая же мразь как и Лоракс. Дело в том что ты сам в глубине души этого хочешь. Так сделай то что нужно! Боль в голове усиливалась с каждыми его словами. Мне хотелось кричать, но я не мог издать ни звука. Меня начинало это все надоедать и хотелось поскорее прекратить это, но это прекратиться если только… Кто-то трогает меня за плечо. Я испуганно вздрагиваю. Очнувшись от своих мыслей, не сразу соображаю, где нахожусь. На против меня сидел Уанслер. Я отвожу взгляд и вижу что разбилась ваза, а в отражении воды в очередной раз не я, а Уанслер. Такими темпами, я скоро забуду как я выгляжу… Каждое слово мне приходилось чуть ли не выдавливать из себя. Ничего скоро увидишь. Смысл убийств — продемонстрировать свою власть, влияние. Лоракс сейчас внизу иерархии, но он возомнил себя выше тебя. Ты хочешь это вот так просто оставить и не преподать ему урок? Я… Не могу. Почему ты так хочешь его убить? Он цокает языком и каждое его новое слово раздается эхом в моей голове. Ты подрезаешь ветки, когда я рублю под корень. Если ты хочешь оставить свой бизнес на плаву, то тебе нужно пренебрегать моральными ценностями. Компания — это тоже животное которое пытается выжить. Он борется за то, чтобы сохранить себе жизнь. Ты должен это сделать ради любви своей матери и бывшей любви к Эмили. Его слова становятся последней каплей. Я встаю на ноги. Перед глазами все темнеет, но я смог выстоять и говорю. Хорошо. Я это сделаю. Мы с Уанслером сталкиваемся нос к носу. Помолчав пару секунд он протягивает мне руку для рукопожатия. Правильный выбор, мистер Уанслер. Запомни уже наконец, я больше тебе не враг. Ты мне ещё спасибо скажешь. Я ничего не говорю, а просто пожимаю его руку.

***

Прошло примерно полчаса. Я стаю на против двери что ведёт в столовую. Буквально вчера мы ужинали все семьёй здесь, а сегодня я тут чтобы убить старого товарища. Слова Уанслера убедили меня что это действительно нужно сделать. Либо сейчас либо никогда. Я открываю большую дверь. Лоракс стоял на столе и нервно ходил из стороны в сторону чтобы нашептывая себе под нос. Когда он заметил меня то сразу встаёт по стойке «смирно» и начинает свою последнюю речь: — Рад видеть тебя, калонча. Нам есть о чем с тобой поговорить. Я подхожу ближе к деревянному столу и смотрю ему прямо в глаза: — Действительно, Лоракс. Нам есть о чем побеседовать с тобой. Начинай. Мы стоим лицом к лицу. Не нужно быть гением, чтобы понять что он очень зол. — А теперь слушай меня, умник! Я скажу это один раз и больше повторять не буду. Жадность, понимаешь, как маленькое животное, ясно? — Я наклоняюсь ближе к нему. Мне кажется что ненависть во мне течет по венам, но я должен его дослушать, — И ты все больше, больше и больше его кормишь… Но ненасытен он, усёк? Я улыбаюсь от его слов, но мои руки сильнее сжимают края стола. Так и хотелось свернуть его шею, но я сдерживался. — Ты хочешь мне сказать что я жадный? Ничего глупее в жизни не слышал. Все что я делаю не из-за воображаемой жадности во мне. Я это делаю потому что должен! Он хмурит брови и опять начинает нести свой бред: — Знаешь, ты прав. Ты действительно не можешь винить жадность. Нет, это глупо. — Он снова начинает наматывать круги на столе раздумывая над чем-то — Должно-быть, есть в тебе червяк… О да, вот так. И вот ему постоянно нужно подкармливание, и ему всегда мало. — Он подходит ко мне и наши взгляды встречаются, — Ты понял? — Какие замечательные у тебя аналогии. Не думал начать писать книги? У тебя это лучше получается, чем доносить до меня свою мысль. Можно поподробнее про «моего» червя? Он хмурится, но продолжает: — Чем больше ты будешь стараться его найти, тем глубже он будет прятаться. — Я поворачиваю голову и ухмыляюсь от его умозаключений — Теперь слушай, этого мерзкого червя я люблю называть — Гордыня. Я тихо смеюсь с его слов, но желание прикончить его остаётся. — Слушай, если это все что ты хотел мне сказать, то давай я скажу то что хотел и пойду. Мой бизнес растет! А твои нравоучения мешают ему расти. И мне в том числе! — И вот, почему ты растёшь! — Я пытаюсь отойти от стола, ведь не могу слушать этот бред, но Лоракс хватает меня за руку и продолжает — Слушай сюда, идиот! И сосредотачиваешься на этом! Но этот рост способствует лишь ещё большему росту! Усёк? Отлично! Моей злости нет предела, но я сдерживаю себя. Нужно смаковать каждый момент. — Да я понял… А теперь слушай ты. Есть закон природы, который знает каждое существо, и называется он «выживает сильнейший». — злость берет верх и я залезаю на стол, чтобы до этого недоумка точно дошло то что я хочу донести до его маленькой головушки на последок, — И побеждающее животное должно: царапаться, кусаться, пинать и бить, — я ползу все ближе к нему. Он пятится по длинному столу, но он рано или поздно закончится, — Животное, которое не портит чужой обед. Кампания — животное, пытающееся выжить. Она сражается и борется, просто чтобы оставаться в живых. Я все ближе к нему. Мы где-то на середине стола. У меня в голове уже появляется идея как его убить. — Что ты делаешь? Ты от жадности спятил! Я удивлен что твою Всемнужку хоть кто-то покупает! — Ты вредишь развитию индустрии, Лоракс! И ты будешь рассказывать мне что люди будут покупать, а что нет? — мы все ближе и ближе к концу стола, — Я должен продолжать расти, и сосредотачиваюсь на этом. Ведь рост даёт возможность ещё больше расти! — Мы доползаем до конца стола. Лоракс явно не ожидавший обрыва падает со стола, но я хватаю его за шею и чуть ли не кричу — Я не прекращу расти! Он был довольно лёгким. Его маленькие ручки пытались разжать мою хватку, но я крепко ухватился за его шею. Я невольно улыбаюсь от его беспомощности. — Слушай ты! Ты говорил, что говоришь за деревья? Так вот, ты говоришь за деревья, а я говорю за людей! Я говорю за людей и за прогресс! И знаешь что, Лоракс? Я буду расширяться, и расширятся и ещё раз расширяться! Я буду превращать твои деревья во Всемнужки, ведь Всемнужки — всем, всем нужны! Мои руки все сильнее сжимают его мягкую рыжую шею. Я уже на грани и хотелось поскорее перестать слышать его дыхание и перестать видеть ужас в его глазах. В отражении его глаз я вижу маску Уанслера вместо своего лица. От этого я уже готов свернуть ему шею… — В следующий раз ты станешь моей закуской… До встречи в аду. Находкинс… Я вздрагиваю от до боли знакомого голоса. Моя хватка ослабевает. Я смотрю прямо в глаза Лоракса и в очередной раз замечаю невероятно сходство его глаз с глазами… — Эмили… Мои руки отпускают его шею и он падает на пол. Я отползаю назад глубоко и часто дыша. Мои руки обхватывают мою голову. Я начинаю брорматать себе под нос, так чтобы слышал только я: — Прости… Прости! Что я наделал? Я-я… Твою мать. Я ужасен. Я чуть… Как я мог… Эмили… Я любил тебя… Я отпускаю тебя… И не возвращайся… Лоракс… Я… Уанслер… Всемнужка… Плохой… разве я такой уж плохой?.. Я слышу как закрывается дверь. Очевидно, Лоракс ушел. Я один в этой комнате и мне страшно от этого…

***

Я вернулся в свой кабинет спустя несколько часов. Я сидел на том столе и не двигался. Спина безумно болела, но спать мне не хотелось. Меня хватают за плечо и я слышу недовольный голос: Какого черта?! Ещё мгновение и ты бы его убил! Почему? Почему твоя рука дрогнула? Я… Отпустил ее… Что? Твою мать… Эмили. Сколько же от нее проблем! Я конечно рад этому, но почему сейчас?! Я был в восторге от твоих слов которые ты ему говорил, но ты отпустил его. Нужно было взять топор… Топор… Темп, оборот и объем… Я хватаю лист бумаги и карандаш. Меня осенило как можно быстрее рубить деревья. Через пару минут я закончил эскиз машины которую я назвал — топорезкой. Машина которая в раз срубала по четыре дерева. Завтра нужно пойти в Роспатент. Ха я не перестану расти. Прости, Лоракс. Я не могу по другому. Да я не сделал это, но мой рост не остановить. Уанслер усмехается и исчезает.