Рано

Если увидите ошибку, пожалуйста, отметьте её в ПБ. Спасибо за помощь. В этом движении рук по рукам был весь его мир, все его чувства, вся его жизнь была для этого прикосновения — всё. Он больше не мог сдерживаться. Это было бесподобно. Это было лучше его самых смелых скромных фантазий. Он придвинулся ближе. Не в силах говорить, он телом показывал, что рад, рад, рад. Что хочет, чтобы эти неожиданно мягкие руки бродили по нему в поисках, казалось бы, давно утраченной чувственности. А Гарри скромничал. Так не к месту в нём вдруг проснулась скромность! Северусу же больше некуда было двигаться, он был близко-близко. Всего пару минут назад — непозволительно. Он двинул ногой, вжался бедром в бедро. Пойми меня. Приласкай меня. Гарри. Гарри встрепенулся, вжался носом в его волосы, отыскал в чёрной копне прохладное розовое ухо, поцеловал. Уши поцеловал. Смешной. Глупый. Мальчик. Северус сдался второй раз. Всё сам, сам. Повернулся, наверняка пугая Гарри своим лицом, которое устало выражать любые другие чувства, кроме бесконечной усталости. Приник к чужой щеке. Колючей. — Вы… Хотите? Можно? Северус вновь поцеловал его в ответ, чуть ниже, чуть ближе к губам. Гарри. Ну же. Гарри впечатался в него, страстно, сухо. Не умеет? Северус приоткрыл рот. Умел. Гарри проник глубже, захватил его изнутри, обхватил его руками снаружи, привстал, навис сверху, навалился… Снейп понял — он хотел повалить его на парту. Осмелевший и одуревший от собственной безнаказанности… Что он мог с ним сделать сейчас? Что сам Северус мог бы позволить себе сейчас? Он был возбуждён — между ног было непривычно тесно. Он с самой школы… Нет, не со школы. Не со школы. С того ужасного вечера. О боже. Ему вдруг стало дурно. Он оттолкнул от себя и нежные руки, и влажные губы. А Гарри смотрел на него взглядом матери — встревоженным, нежным, любящим. О боже. — Я знаю, о чем вы думаете… — прошептал он, медленно подбираясь ближе. Неужели она родила его? Носила в себе этого мальчика? Северус знал это, но поверить никак не мог… Вот его — такого желанного. Она — такая родная. Господи. Что же он творит сейчас с её сыном? Мерзость. Он растерянно взглянул на Гарри. Тот уже вновь приблизился к нему, вновь обнял его, нашёл ухо, мягко поцеловал, не пытаясь добраться ни до поджатых губ, ни повалить на согретую ими парту. Северус вдруг осознал. Гарри понимал его, похоже, лучше, чем он сам. Парень знал, чем это кончится. Поэтому и не лез сегодня, удерживая их на расстоянии. А он, старый дурак, всё испортил… Черт! — Прости меня, — проговорил севшим голосом Северус. За что конкретно он извинялся? Прошлое, будущее? А главное — перед кем? Северус даже сам себе боялся задать этот вопрос. — Ничего. Со временем… Вы будете видеть меня одного. Пробужденное — вовсе не погибшее, как Северус считал долгие годы, — чувство немного притихло, затаилось в ожидании. Пока им было рано. Просто рано. Это не конец.