Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Хюррем посмотрела на первого евнуха и кивнула ему. Он понял её и посмотрел на Сюмбюля. — Госпожа спрашивает что тебя сюда занесло. — Ииииий, тебя я забыл спросить пёс плешивый! Хюррем перевела надменный и холодный взгляд на Сюмбюля. Тот заткнулся и испугавшись замешкался. — Что тебе тут надо? Говори и исчезни, — зло промолвила Хасеки, острым взглядом пиля евнуха. — Госпожа меня к вам прислал повелитель.. — остановился он, испугавшись взгляда султанши. Девушка ему кивнула и он продолжил, — он сказал, что сегодня не сможет пойти с вами в сад. У него появились неотложные дела. — Разумеется.. Знаю я какие у него дела, — стиснув зубы заявила госпожа шёпотом. — Вы что-то сказали госпожа? — спросил её евнух. — Я говорю, что поняла, можешь идти. — сказала девушка и повернула голову смотря в стену. — Госпожа моя, — пробормотал Сюмбюль, — может я могу вам чем-то помочь? Что-то случилось? — Да чем ты ей можешь помочь, уходи, — сказал другой евнух шёпотом, будто ревнуя. — Нет Сюмбюль, ты не сможешь мне помочь. Иди займись делом, оставьте меня оба.. Но те остались на своих местах, она повернулась, а те даже не шелохнувшись стояли дальше. — Оставьте меня, сколько раз мне ещё нужно повторить! — сказала уже повышая тон. — Вам что не ясно? — Госпожа, — хором произнесли евнухи. — Мы хотим вам помочь. — Сказал Сюмбюль. — Да госпожа, приказывайте, мы всё сделаем! — проговорил Гюль-ага. — Отведите детей прогуляться, я должна была идти с ними, но я не очень себя чувствую. Дети под вашу ответственность, шкуру с вас спущу если что-то случится! А теперь уходите. Те поклонились и уже уходили, Хюррем окликнула одного из евнухов. — Гюль-ага.. Подойди пожалуйста. — сказала она убирая руки с лица. — Да, моя госпожа! Вы всё-таки чего-то желаете? — Да, пускай мне принесут чай с ромашкой и мелиссой. И побыстрее пожалуйста, а ещё пусть Сюмбюль всё-таки вернётся, мне нужно с ним поговорить.. Он удалился, Сюмбюль сразу явился в покои Хасеки — Госпожа вы пожелали меня видеть? — Сюмбюль подумал что Хасеки всё-таки решила дать ему какой-либо приказ. — Ты ведь знаешь зачем я тебя позвала, не так ли? — пока что спокойно смотря на евнуха начала Хюррем. — Госпожа.. Я не могу знать, простите, — растерянно ответил слуга. — Я задам вопрос ещё раз. Зачем ты тут, знаешь? — рассматривая свой Изумрудный перстень продолжила султанша. — Госпожа простите, но я правда ничего не понимаю, — честно сказать евнух в действительности ничего не мог знать. — Моё терпение на исходе.. Ты не можешь ничего не знать! Ты мне лжёшь Сюмбюль! А знаешь что бывает с теми кто лжёт? — вставая с кровати повышая тон проговорила Хасеки султана. — Госпожа, я правда ничего не.. Хасеки перебила евнуха и протянула руку вперёд дабы заткнуть его. — Так какого шайтана ты мне лжёшь? Заткнись Сюмбюль или я за себя не ручаюсь. Ты знаешь даже больше, чем нужно. Ты не мог не знать о Фирузе. Забыл кому служишь? Мы кажется разговаривали об этом. Ты мне ничего не сказал! — Госпожа.. — замешкался слуга, — я помню наш разговор.. — Мне так не кажется. Я не Махидевран, со мной шутки плохи Сюмбюль! — приближаясь к нему ближе проговорила девушка. — Значит Валиде снова суёт свой нос туда, куда не надо. Мне-то она говорила по-другому.. Ладно. Раз Валиде Султан хочет войны, то она её получит.. — Госпожа.. Тут дело вот в чём.. Валиде вовсе не причём.. — Что ты несёшь Сюмбюль? Как ты вообще после своего вранья, вновь посмел заговорил со мной? — Валиде приказала мне молчать, но Фирузе-хатун она не отправляла к повелителю.. — Тоесть? — в недоумении проговорила Хасеки. — Повелитель сам выбрал для себя наложницу госпожа, валиде сама даже сначала не знала. — Не может быть. Ты хочешь сказать, что Сулейман сам выбрал для себя эту рабыню? — медленно не веря в происходящее проговорила султанша. — Мне очень жаль госпожа, но это так.. Простите меня что не сказал, но это ведь приказ Валиде, вы сами понимаете.. — Убирайся Сюмбюль, не хочу никого видеть.. — разочарованно вымолвила Хасеки. — Госпожа но.. — Я сказала пошёл вон, — переводя острый и одновременно пустой взгляд на евнуха вымолвила Хюррем. — Госпожа моя.. — начал главный слуга вновь. — Не заставляй меня повторять вновь Сюмбюль, это плохо кончится. Убирайся. Евнух повиновался ведь знал, что его госпожа в действительности права. Той нужно было остыть. Да, госпожа его. Ведь Сюмбюль стал подчиняться ей, пока Валиде была на грани жизни и смерти. После же у него не осталось выбора и он вновь вернулся в услужение к матери султана. Хоть и с Хюррем они больше не воевали, но Сюмбюль также служил только Валиде. На самом деле выбор есть всегда, мы сами решаем что для нас лучше.. Хасеки прокручивала в голове разговор с евнухом. Не знаешь радоваться или нет, ведь наложницу послала не её свекровь, хоть сначала можно было подумать иначе. Султан сам выбрал Фирузе, что и было самым ужасным. Так гадко жене султана ещё не было. Ведь падишах самолично выбрал себе новую девушку, которая по-видимому ему действительно сильно симпатизировала. Две недели.. Как она могла так долго ничего не замечать и не слышать? Думала Хасеки. Чувства накрыли её с головой. Хасеки было ужасно больно от очередного предательства со стороны любимого человека. Ей в этот миг хотелось лишь исчезнуть. Хюррем чувствовала эту моральную боль в виде кома в горле, который не проходил. Именно по этой причине ей и хотелось лишиться чувств, ведь это всё было выше её сил и терпеть эту боль она просто уже не могла. Вскоре Хюррем наконец принесли чай, она сидела в центре поджав ноги к груди. Хасеки выпила отвар и ей стало немного легче, но она также сидела и дальше плакала в подушку, ей было невыносимо больно от нового удара в спину со стороны мужа, её любимого человека, со стороны человека которому она доверяет больше всего и открывает всю себя. Единственное, что она не показывает ему — это боль, боль после его очередных измен. До брака его ещё можно было понять. Но после? Почему он так жесток? Зачем был нужен этот священный обряд? Ведь он снова и снова предавал её. Он же обещал ей.. Зачем он говорил эти слова? Не мог он промолчать? Чтобы сейчас не было так больно? После его обещаний становится больнее, ведь он говорил «ты единственная, я никого не буду желать кроме тебя». Зачем? Зачем он так поступает?! — Я не могу больше этого вывести, это не в моих силах.. Девушка всё рыдала без остановки очень долго. Время было около полудня, к ней в покои прошли, но она этого не заметила, продолжая мочить подушку. Хасеки ничего не чувствовала и не слышала кроме своей боли. Кто-то сел рядом ней, коснулся её, но рыжеволосая так и ничего не ощутила. — Хюррем.. Хюррем ты слышишь меня? — сказала Хатидже смотря на девушку. Хюррем ничего не понимала, позже она перевела взгляд и увидела госпожу, девушка немедленно хотела встать для поклона, но Хатидже не позволила, оставляя её сидеть. — Что случилось Хюррем? Почему ты плачешь? — спросила девушка наконец пересекаясь с ней взглядами, она увидела в глазах такую неимоверную боль.. Хатидже никогда не видела Хюррем в таком состоянии, ведь рыжеволосая султанша никогда не позволяла себя так вести при ком-то. Хасеки не хотела казаться слабой, особенно при них, ведь почти все они ждали, когда же рухнет Хюррем. И вот Хатидже перед Хюррем и видит всё это. Ей стало сильно жаль её и она взяла за руку. Сестра султана и представить не могла, что Хюррем так может, ведь при других она вела себя как-то чёрство что-ли, а точнее Хасеки не делилась своими внутренними чувствами, переживаниями, потому-что она правда считала это слабостью. Всем этим могли воспользоваться против неё же самой. Именно потому не стоит никому доверять, а лучше лишь себе одной.. Хюррем вновь погрузилась в себя. — Скажи хоть что-то, почему ты молчишь? Хюррем? Хасеки будто была в трансе, она её не слышала. Девушка витала где-то в облаках, Хатидже пыталась до неё достучаться, но ей это никак не удавалось. Хюррем занемогла также как однажды сестра султана. Девушка пыталась с ней поговорить, но оживить её у неё не выходило. В своё время Хасеки знала причину боли Хатидже и смогла её разговорить, но сейчас ничего не удалось, ведь госпожа так и не догадалась о боли рыжеволосой красавицы. По приказу Хатидже пришли лекари и дали Хюррем снотворное, та уснула моментально, госпожа так и была в её покоях. Жена Великого визиря сильно переживала за неё, не смотря на то, что лучшими подругами они никогда не были. Вскоре Хюррем проснулась, но Хатидже рядом уже не оказалось. Хасеки с болящей головой села, думала что делать дальше. Кроме как отравить наложницу идей не было. Но для начала она решила навестить ту самую Фирузе. Девушка переоделась. Её причесали и накрасили. На секунду было похоже что та идёт на хальвет к падишаху, но нет, она шла к своей сопернице, а именно поэтому нужно выглядеть на все сто и при полном параде. Хюррем кстати так и не вспомнила о Хатидже, у неё это улетучилось из памяти или же вовсе не было, ведь она была не в том состоянии чтобы что-либо помнить. Немного времени спустя и Хюррем стоит возле комнаты той самой наложницы Фирузе.