Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Рыжеволосая госпожа отшатнулась и прислонилась рукой к стене. К ней мигом подбежала Хатидже и положила руку на плечо со спины, и грозным взглядом прожигала Махидевран. Валиде в свою очередь хотела подойти и в паре метров от них Хюррем остановила её жестом поднятой руки, как только пришла в себя после удара. И резко перевела взгляд на свекровь и проговорила, — Валиде, прошу ничего не говорите, позвольте я сама. — сказала девушка вновь прикрывая глаза и тяжело дыша. Валиде на удивление молчала. Напряженная обстановка всё накаляется. Стояла тишина. Все ждали следующих действий. Хюррем перевела спокойный взгляд на мать главного наследника и начала свою речь. — Махидевран, я понимаю всю твою боль, я заняла твоё место, однако я тысячу раз пережила то, что пережила и ты. Пойми если не я, то кто-то другой. Хотя я не уверена что кто-то сможет терпеть столько, сколько вытерпела я в этом проклятом дворце, в котором меня не раз хотели лишить жизни, а самое обидное это были люди, которым доверяет наш падишах и мой муж, все эти люди его окружают по сей день… Но я хочу чтобы все знали. Я умру лишь тогда, когда я сама этого захочу. Никто! Слышишь? Никто не сможет решать мою судьбу лишь я и Сулейман! Я считаю если-бы мы не были соперницами, и даже не подругами, врагами мы точно не были. Мы обе хотим быть любимы, но только одной из нас это получится. Я не хотела отбирать твою жизнь и её смысл, я не хотела причинять тебе зла, но так уж жизнь повернулась. Я извиняюсь перед тобой за всё зло причинённое мною, я понимаю тебя, правда. Но ты меня нет, ведь ты уже существуешь лишь из-за мести ко мне. Ты радуешься моим ошибкам, моим падениям… Я никогда не была идеальна, начиная от моего характера и возможно внешности, но я всегда была собой! Я не улыбалась в лицо, втыкая нож в спину. Если я что-то говорила или делала, то это я делала в лицо, я не лицемерила в отличие от моего окружения… В этом дворце ко мне относились будто у меня нет сердца, и считали что вместо него камень. Вы лишь зло видели во мне, потому что Сулейман ради меня начал рушить какие-то многовековые законы. Меня называют ведьмой, а всё потому что он любит меня, в чём моя вина? Я и вправду была невыносима в самом начале. Я никому не доверяла и сейчас почти не доверяю, но я изменилась, стала вести себя подобающе, однако меня также здесь лишь травили… Ежедневные козни против меня и сделали меня такой «жестокой» и беспощадной змеёй как вы и говорите. Но это не так, я лишь защищала себя… Прежде чем делать больно другому человеку, вспомни каково было тебе в такие моменты. Все слушали её и краснели внутри, но Махидевран было всё равно, ей также было плевать на слова Хасеки. — Меня привлекает в людях порядочность, честность и верность во всем, но никак не внешняя оболочка. Внутреннее уродство не спасёт твоя идеальная красота, Махидевран. Твои глаза темнее ночи, твоя фигура, которая тоньше берёзы, твои волосы и голос… Я завидовала тебе знаешь? Я боялась что я лишь временное развлечение нашего повелителя, однако напрасно. Твои поступки окончательно убили его любовь и уважение к тебе… Но ты по-прежнему будешь винить меня, что я причина всех твоих несчастий, от части это так, но самый главный твой враг — это ты сама Махидевран. Ты делала это всё на эмоциях и вовсе не думала о последствиях… А я делала так, чтобы мой муж сам отказался от этих рабынь. Вот где они все скажи? Они друг за другом покидают это место! Гюльнихаль… Бедняжке лицо сожгли. Это была я! Моя подруга Мария… А всё потому что она мне ничего не сказала и лгала в лицо, за что и поплатилась. Затем была Садыка, посланная сюда королём Лайошем и где же она теперь? Правильно на дне Босфора, ведь по приказу Сулеймана, Ибрагим-паша вынес ей этот смертный приговор. Наложницы Таня и Нина… Девушки так и не попали в покои султана. Они даже в глаза его не видели. Их просто выслали обратно. И моё любимое — принцесса Изабелла. — громко проговорила Хасеки. — Что стало с ней? Я была готова убить её не скрываю, однако меня решили подставить и отравить её ядом. Служанка Изабеллы действительно умерла, но сама принцесса оказалась живой. Благо мои верные слуги были в нужном месте и я успела всё исправить. А иначе я бы врядли сейчас перед тобой стояла. Бедняжку направили в монастырь грехи замаливать, ведь узнали о её побеге. И от неё мне удалось избавиться. Да, она осталась жива, но в неволе! Это куда хуже чем смерть. А ведь я её предупреждала обходить меня стороной. Я ей бежать помогла и это все знают, но она этим невоспользовалась, пускай теперь мучается… Хотя и её можно понять… Ну и наконец Фирузе. Придёт время и Сулейман сам её вышлет. Я даже делать ничего не собираюсь. Пусть пока живёт… Хасеки также смотрела в глаза этой брюнетки, та лишь закатывала глаза. Хюррем продолжила свою речь, но уже в сопровождении крика. — Моя доброта заканчивается там где, ваша наглость переступает все границы! Я никогда не забуду твою пощёчина Махидевран, я свою подругу не пощадила и тебя не пощажу! Ты ответишь мне за всё! Нет никого в этом мире, кроме моего мужа кто сможет меня сломать! НИКОГО! НИКОГО СЛЫШИШЬ?! ВСЁ БУДЕТ ТАК, КАК ХОЧУ Я! Если хоть кто-то посмеет меня ещё хоть раз тронуть, хотя бы пальцем, то я обещаю! Клянусь себе, что моим врагам будет мало места в этом мире, я сделаю всё что потребуется! — сказала Хюррем приближаясь к Махидевран. Между ними было несколько сантиметров. Хасеки прожигала её взглядом в прах и пепел. Хюррем отошла и повернулась к Валиде и проговорила. — Госпожа с вашего позволения. Хасеки поклонилась и уже уходила, как увидела на своём пути преграду в виде Шах.