Львица и ее маленький львенок

      Терпение — лучшая благодетель. Терпение горько — но его плод сладок. Поэтому Ичиро терпел и ждал. Час, два, десять. Он просто оставался на одном месте, ожидая, когда телефон позвонит. Будь это кто-то другой, он мог бы войти в дом главы штата с ноги, и никто не посмел бы его остановить, но Мэри Хэтфорд… Одна ее фамилия объясняла все. Не говоря уже о приписке со звездочкой в виде Ломбарди. Ичиро и не ожидал, что для него расстелят красную ковровую дорожку, приглашая обсудить произошедшее, все-таки ему было не пять лет, чтобы рисовать идеальную картинку в своей голове, но часы шли, день сменился ночью, а с ним так и не связались. А потом, как только часы пробили полночь, телефон начал разрываться от сообщений и звонков. Их самолеты и корабли не пускали на территории семей Евразии. Останавливали, разворачивали, а если разрешали сесть из-за нехватки топлива для обратной дороги или до аэропорта ближайшей «ничейной» страны, дозволяли посадку, брали в кольцо и держали закрытыми. Вся работа была остановлена. Хэтфорды, Ломбарди, Беловы и даже Вейдуны по всему миру просто обрубили связь как в черном и сером бизнесе, так и в легальном. — Ах вы ж… — Ичиро хрипло рассмеялся, глядя на все новые и новые сообщения, которые даже не открывал, зная, что увидит.       Его сковали по рукам, заранее советуя подчиниться, показывая, что будет, если он поступит иначе. Выдохнув первую волну раздражения, поднявшуюся в груди, Морияма позвонил в офис в Нью-Йорке, велев связаться со всеми и назвать происходящее временной приостановкой работы, необходимой из-за непредвиденных обстоятельств, которые разрешатся в ближайшее время. Ситуация уже была под контролем. Во всяком случае официально. Ему не нужны были паника и возмущение. Он, конечно, понимал, что реакция на инцидент с Натаниэлем и Кейтлин будет, но настолько масштабная? Это был перебор даже для гиперопекающих и обожающих своих детей Хэтфордов.       «Вы могли бы просто сказать мне приехать. Я бы так же услышал ваше желание» — написал он сообщение на личный телефон Мэри, а потом, поставив звук смартфона на максимум, лег в чистую мягкую кровать в отеле. По логике уже утром ему должны были позвонить. Так и произошло. Правда, сама Хэтфорд не снизошла. За нее это сделал Джордж О’Мелли. И шотландец не пригласил его, нет, просто предупредил, что Мэри велела забрать мистера Морияму и привезти.       Вся дорога до пентхауса Хэтфордов прошла в напряженной гробовой тишине, не нарушаемой даже музыкой. Присланный мужчина не пытался ни говорить, ни объяснять, лишь выполнял полученный приказ. Увидев то, какой замок стоял на двери в обитель англичан, Ичиро не мог не признать, что он был в разы лучше, чем в их с отцом бывшую квартиру. Молодой мужчина не удивился, если бы узнал, что Натаниэль принимал участие в обдумывании безопасности нового дома.       Когда его провели внутрь, Морияма думал, что столкнется с холодной тишиной, обвиняющими убивающими взглядами, пустотой и ненавистью. Но вместо этого… Уже из прихожей он уловил бодрый задорный джаз, звучавший на всю далеко не маленькую квартиру. Слышны были звонкие голоса, перелив разных языков, перетекавших один в другой, смех, звон посуды, ворчание кофеварки, свист чайника и шипение масла. В воздухе витал аромат блинчиков, карамели, яиц и бекона. Если бы словам уют и дом нужно было определение, Ичиро просто описал бы это.       Морияма вопросительно глянул на рыжего шотландца, но тот только рукой указал вперед, глядя в пустоту перед собой, стоя с военной выправкой. В этом не могло не быть никакого подвоха. Ни при каких обстоятельствах. Осторожно ступая по паркету, Ичиро двинулся на звук и… оказался в огромном пространстве с открытой планировкой, которое можно было назвать гостиной-столовой-кухней. И жизнь там била ключом. Из колонок лилась музыка, на просторной кухне смеялись и переругивались между собой четверо мужчин, большой длинный стол на добрых шестнадцать человек был накрыт — на блестящей белой, под камень, поверхности уже стояли фрукты, свежая выпечка, графины с соками, водой с лимоном — а в зоне гостиной гудела компания из шести человек.       С запозданием Ичиро понял, что смотрит не просто на большую громкую семью в раннее утро. Это Мартино, Уильям, Стюарт и Александр готовили завтрак, споря на английском и итальянском о том, как нужно жарить блины, как долго держать на огне яйца и бекон, какие начинки и специи использовать. Это Натаниэль, Кейтлин и Жан полулежали на диване, пока им ставила капельницы врач, разъяснявшая, что находится в мешках и дававшая наставления по питанию. Это Мэри и Хоуп также слушали доктора, играя в шахматы, стоявшие на низком журнальном столике, не давая Нату и Китти отмахиваться от рекомендаций, запоминая, какие лекарства и добавки в ближайшие месяцы нужно будет принимать подросткам, чтобы поправиться. Ичиро не могли привезти сюда по ошибке или раньше времени. По какой-то причине Хэтфорды хотели, чтобы он увидел это, но он никак не мог понять зачем. Просто стоял здесь и чувствовал себя пятном нефти посередине чистой лагуны. Это ли было их целью? Чтобы он почувствовал себя некомфортно? Чтобы съежился внутри и против воли захотел отступить к двери? — Ичиро, — Стюарт с кухонным полотенцем в руках, подошедший поразительно тихо, заслонил молодому мужчине вид на свою семью на диванах, а потом кивнул в сторону стола, — проходи, садись. — Мистер Хэтфорд, я приехал не на завтрак. — Мы и не собирались тебя на него звать, но Нат, Кейт и Жан проснулись раньше времени, несмотря на снотворное, которое должно было удержать их в кроватях добрые сутки, — Хэтфорд пригвоздил Морияма к месту холодным взглядом своих серо-зеленых глаз, полных сдерживаемой ярости. — Уж соизволь потерпеть и не портить моей семье и так не самый простой день. Заставлять тебя есть никто не будет, как и травить. Так что сядь.       У Ичиро не было возможности возразить. Не было возможности сказать, что это совершенно неуместно, заставлять его ждать, хотя он приехал в Балтимор уже сутки назад; что Мэри могла бы уйти с ним в другую комнату и все обсудить; что это просто возмутительно; что Жан Моро, черт возьми, даже не член этой семьи, как и Уильям Веллингтон с Мартино Ломбарди. Но Морияма не смог сказать ничего из этого, потому что Стюарт Хэтфорд, глава одной из верховных семей, человек, от одного имени которого вздрагивали в страхе и уважении, вернулся к плите, закинув полотенце себе на плечо, советуя сыну почаще переворачивать бекон, чтобы тот не подгорел. Ичиро ничего не оставалось, кроме как сесть за стол на тот стул, перед которым не было тарелки. Жизнь вокруг него в это время продолжалась. Мартино отнес компании в гостиной зоне три кружки черного кофе для подростков, капучино для Мэри и горячий шоколад с зефирками для малышки, вежливо уточнив у врача, уверена ли та, что ничего не хочет. — Благодарю, мистер Ломбарди, но мне правда ничего не нужно, — заверила его доктор Долекрос. — И моим юным пациентам какое-то время лучше воздержаться от кофе. — Как скажете, — без труда Мартино выхватил из рук подростков кружки, не обращая внимание на возмущения Натаниэля и Кейтлин. — Чай? — Ломбарди, дьявол тебя дери, не вернешь кофе, знаешь, куда я его тебе залью?! — завопил рыжий. — А ну отдай! — Куда лучше, — одобрительно кивнула женщина, также даже не вздрогнув от криков недовольства. — Лучше с добавлением лимона, имбиря и меда. Это и бодрит и куда полезнее. — Мартино! — Цыц, — шикнул на обоих подростков Ломбарди. — Вы слышали врача. Никакого кофе следующий месяц, — Жан, до этого молчавший, застонал, словно его ударили в печень. — И тебе тоже, профитроль. Приучайся к чаю. — Я лучше воздержусь от кипятка с сухой травой, корешками, цитрусовыми и растаявшим медом, — пробормотал себе под нос Моро, сонным взглядом уставившись в пол.       Хоуп и Мэри звонко рассмеялись, впервые услышав подобное описание чая, Кейтлин и Натаниэль прыснули, покосившись на француза, тогда как Мартино только закатил глава на эту пятнадцатилетнюю язву. Боги, уже и языкастого рыжего хватало, но, видимо, кто-то наверху решил, что в его жизни должен был появиться еще один подросток, умевший вертеть словами и затачивать их до такой остроты, что можно было резать лед без нажима. Как он оказался во всем этом, Ломбарди не знал. Единственный плюс — здесь не было его сыновей. Тогда бы этот пентхаус точно лопнул от концентрации сарказма, шуток, язвительности, самоиронии и пассивной агрессии. — Сжалься надо мной, — вылив кофе в раковину, обратился он к Алексу, — завари своим младшим их чай так, чтобы он потом не был выплеснут мне в лицо. — Нат все равно попытается, — ухмыльнулся молодой человек, заливая в чайник воду. — Пока он с капельницей, у меня есть преимущество в скорости и ловкости, — ткнув в кофемашину, чтобы сделать эспрессо для себя, Мартино не мог не ухмыльнуться, почти чувствуя зависть Моро, пусть тот и сидел к нему спиной на диване. — Ты такого плохого мнения о Натаниэле? — весело поинтересовался Уильям, почти оскорбленный подобным заявлением в сторону своего ученика. — Я такого хорошего мнения о себе, — щелкнул пальцами Ломбарди, а потом скосил глаза на неловко сидевшего за столом Морияма и сменил язык на итальянский. — Он тут не к месту. — Очевидно, — весело фыркнул Александр, мешавший в стеклянном чайнике для заварки чая разные сорта, вероятно, чтобы угодить всем членам своей семьи, как и всегда, легко перепрыгнув с языка на язык. Мартино смотрел на весь этот процесс с неким скепсисом, не особенно понимая, что делает британец. Он научился заваривать три любимых сорта чая для Мэри, и этого было более чем достаточно, но вникать в это подобие искусства он желанием не горел. — Уверен, если ты совершенно случайно уронишь ему на голову тарелку, никто не будет против, — шепнул Александр, хитро улыбнувшись, в точности, как его младший брат. — Никаких диверсий, — предупредил обоих Стюарт, а потом кивнул на плиту, призывая обоих вернуться к их прямым обязанностям. — Ты как был занудой, так им и остался, — закатил глаза Мартино, но, взяв в руки лопатку, начал быстро перекладывать горячую еду, крикнув через плечо: — Завтрак готов!       Все на диване зашевелились, но… не бросились к столу. Мэри и доктор Долекрос помогли Нату и Кейт осторожно подняться на ноги, ведь этим двоим было еще далеко до полного восстановления, и они нередко пошатывались, когда двигались слишком резко, тогда как Жан и Хоуп терпеливо дожидались их, чтобы пойти всем вместе. И только тогда они и заметили Ичиро, что молча сидел за столом. Если у Хэтфордов реакция практически отсутствовала, лишь на лице Хоуп проскользнуло секундное удивление, то Моро замер, словно прирос к земле, а его и без того прозрачное лицо побелело окончательно. Пошатнувшись, он покрепче ухватился за стойку своей капельницы, словно стараясь удержаться за нее, а его кадык нервно дернулся. Во все глаза он смотрел на того, кому все еще принадлежал, как вещь, чувствуя, как холодеют конечности. — Идем, — вывела его из оцепенения Хоуп, кивнув в сторону стола, говоря с Жаном исключительно на французском. — Он здесь потому, что мама приказала. Не смотри на него, как на Мон-Сан-Мишель во время прилива. Он едва до Стоунхенджа дотягивает. Такое же громкое название, а от оригинала одна обертка. — Красивое сравнение, но немного грубо, — с нежной улыбкой на губах, так же на французском прокомментировала Мэри, обняв свою девочку за плечи. — Он здесь не из-за тебя, — подняв взгляд на Жана, заверила его Хэтфорд, понимая, что подростку нужна уверенность в собственной безопасности, чтобы сделать хоть шаг. — Не обращай внимания. Садись за стол и поешь. — Это было бы куда проще сделать, не будь я обременен знанием, какую роль этот человек может сыграть в моем будущем, — судорожно втянув аромат свежей еды, на выдохе ответил Моро, возобновляя свой путь, запретив себе даже смотреть на Морияму. — Мэри права, тебе не стоит обращать внимание ни на что, кроме своего здоровья, — присоединился к обсуждению Стюарт, поставив последнюю тарелку и сев во главе стола, глядя на то, как его семья занимает свои места. Только Жан не был уверен, какой стул отведен ему, но Нат легко указал на тот, что был рядом с его собственным, тогда как Уильям сел следом за Хоуп, напротив француза. В остальном — все в точности как дома в Англии. — И никакую роль он в твоем будущем не сыграет, уж поверь. — Сэр? — Моро приподнял голову, тогда как на лицах остальных подростков промелькнул интерес. — Это вам троим нужно и можно спать, сколько влезет, а мое утро началось уже давно, — объяснил Стюарт. — Решение следующее. Судить тебя за действия твоих родителей никто не будет, учитывая тот факт, что нет ни одного доказательства в пользу того, что ты имел хоть какое-то представление о произошедшем. Однако ты должен помнить, что к тебе будут повышенные внимание и требования. Тебе нельзя допускать те ошибки, которые могут себе позволить другие. — Их не будет, — отчеканил Жан, плечи которого опустились, а лицо разгладилось. — Я буду достойным наследником своего деда, сэр. — Пока что рано, — поубавил его пыл Стюарт, передавая Кейтлин нарезку сыра, к которой та пыталась дотянуться, не прося передать, чтобы не прерывать разговор. — Тебе нужно восстановиться, многому научиться и попросту подрасти. — Давайте обсудим это не при посторонних? — предложил Алекс, кончиком ножа указав в сторону не проронившего ни слова Ичиро, который смотрел прямо перед собой, старательно делая вид, что ему совершенно безразличен шумный диалог и десятки событий, происходивших вокруг него. — Он все равно ни слова не понимает, — фыркнула Кейтлин. — С какого черта мы вообще должны себя ограничивать из-за него? — Потому что я вас так не воспитывала, — терпеливо улыбнулась племяннице Мэри. — Разве? — невинно спросила Хоуп, похлопав своими едва темными длинными ресницами, и все за столом расхохотались, тогда как Жан… тихо прыснул себе под нос, чувствуя, что с каждой секундой может дышать все свободнее. Его родители были мертвы, да, но… его семья позаботится о нем. — Ичиро, а ты не голоден? — самым вежливым голосом, что был в ее арсенале, спросила Хоуп, перейдя наконец на английский, который Морияма понимал, заставив молодого мужчину моргнуть и повернуть в ее сторону голову. — Такое раннее утро. Почему бы тебе тоже не перекусить хоть чем-то? — Нет, спасибо. Я просто пришел раньше, чем предполагалось планами, чтобы поговорить со Стюартом и Мэри.       Ичиро натянуто улыбнулся девочке, снова и снова напоминая себе, что этот ребенок был тем, кто никогда не проявлял к нему агрессии и искренне был добр в те моменты, когда они пересекались. Хоуп была единственной из Хэтфордов, про кого он не мог сказать ни одного плохого слова. Она была самим воплощением выражения «невинное дитя». Он мог бесконечно ненавидеть Александра, на дух не переносить Натаниэля, затаить злобу и обиду на Мэри со Стюартом, закатывать глаза на Кейтлин, но эта девочка была просто ребенком. Любимым всеми, таким далеким от дел, насколько это возможно. И она просто проявляла внимание, вела себя воспитанно и учтиво, как и предполагало ее воспитание. Не более того.       Поджав губы и проглотив смешок вместе с беконом, Натаниэль посмотрел на младшую сестренку, что сидела напротив него, отметив, как Уильям предусмотрительно не сделал глоток чая, чтобы не поперхнуться, а Кейтлин в награду положила принцессе порцию клубники. Маленький дьяволенок внутри их малышки явно был бодр с утра пораньше и жаждал хаоса. И, к сожалению, она была так очаровательна, что едва ли Нат мог найти в себе силы даже намекнуть ей на то, что сейчас не лучшее время для издевательств над окружающими. Как вообще можно было отказать этой нежной улыбке и ангельским глазами, которые были такими честными, яркими и словно светящимися изнутри? — Очень зря, — подхватил девочку Мартино, подмигнув ей через стол, чтобы после обратиться к Морияма. — В конце концов, мы же не твой дядя, чтобы морить тебя голодом, ребенок. — Вы переходите границы, мистер Ломбарди, — процедил Ичиро, стиснув зубы. — Вы не в Европе, так что лучше выбирайте тон, в котором говорите со мной на моей территории. — А не то… что? — Мартино оскалился, поставив локти на стол и даже наклонив корпус вперед, словно тыкал палкой собаку на железной цепи, которая, он знал, не могла его укусить. — Вы правда хотите это обсудить? — Морияма остро улыбнулся уголками губ. — Хочу напомнить, что мой отец не подарил вам штат безвозвратно. Он не отдал его вам, лишь дал в пользование. Вы, наверняка, знаете это, раз подписали бумаги. А значит, понимаете, что, как вы получили Индиану, так можете ее и потерять. И тогда ни в какие Соединенные Штаты Америки без моего письменного дозволения вы прилететь не сможете. Так, может, все-таки не будем усложнять и так непростую ситуацию? Все-таки до Неаполя из Балтимора лететь куда дольше, чем из Лондона, согласны? — Кто-то отрастил молочные зубки, — позабавленно протянул Ломбарди, кажется, ничуть не встревоженный почти не завуалированной угрозой. — Мартино, довольно, — осадил того Стюарт, не желая усложнять себе работу в будущем из-за своего друга. — Некуда деть активность, сцепись в словесной баталии с Натаниэлем, — подумав, Хэтфорд перескочил на итальянский. — У меня с утра и так голова болит из-за разборок на тему будущего ребенка, а тут еще ты со своей утренней бодростью. Детских передразниваний мне только не хватало. — Разве я что-то сказал не так? — Мартино тут же откинулся на спинку стула, уступая, сменив оскал на доброжелательную, солнечную, как сама Италия, улыбку. — Mia fede, я же был вежлив? — Тебе точно сорок два? — скептически выгнув бровь, поинтересовалась Кейтлин, окинув мужчину недоверчивым взглядом. — Нат и то ведет себя лучше. — Это все усталость, недостаток сна и упадок сил! — возмутился парень, словно не желая уступать Ломбарди ни в чем. — Вот в этом точно никто не сомневается, — тихо рассмеялся Веллингтон. — Но даже так ты хуже атомной войны. — О, спасибо, — протянул рыжий и схватился за сердце, влюбленными глазами посмотрев на своего наставника. — Ты правда так думаешь, Уилл? — Мне срочно нужна медицинская маска, — хмыкнул Александр, продолжая чинно есть по правую руку от отца, сохраняя невозмутимость. Только приподнятые в веселье уголки губ выдавали его. — Абсурдное поведение явно передается воздушно-капельным путем, и я уже чувствую, как в моем мозгу начинается заражение.       Наблюдая за развернувшимся слегка бредовым представлением, Хоуп даже не попыталась сдержать довольную улыбку, а потом ободряюще глянула на Жана, с которого спало все то внимание, что было до этого. Молодой человек искоса глазами следил за тем, как инициатива в диалоге перескакивала от одного члена семьи к другому, как теннисный мячик. Ему явно стало комфортнее, чем всего несколько минут назад, а теплая, только приготовленная разнообразная еда приятно растягивала и согревала его желудок. Движения рук француза с приборами больше не были такими выверенными и строго продиктованными этикетом, а осанка стала мягче, из-за чего не по годам широкие плечи естественно ссутулились.       Удовлетворенно кивнув самой себе, с чувством выполненного долга Хоуп уделила все свое внимание завтраку, лишь поэтому не заметив скользящий взгляд, которым по ней прошлась Мэри. Женщина, так и не принявшая участие в, как и всегда, гудящем и живом разговоре своей семьи, не могла не заметить поведение своей племянницы. Если сначала могло показаться, что девочка затеяла все это лишь для того, чтобы, как обычно, поставить окружающих в слегка затруднительное и неловкое положение, что она просто обожала делать при любом удобном и подходящем случае, то теперь Мэри думала иначе. Она не упустила то, как Хоуп приглядывала за Жаном, но списывала на интерес ребенка, однако, судя по всему, стоило задуматься. В конце концов, их принцесса была Хэтфорд. И, судя по всему, в ее светлой, во всех смыслах этого слова, головке имелись какие-то весьма незаурядные мысли. И, зная свою племянницу, женщина не собиралась отпускать все на самотек. Растя в окружении своих братьев и сестры, проводя много времени с самой Мэри, девочка впитала в себя, как губка, все самые лучшие черты от каждого. Она была такой же разумной, как и Александр, чуткой и внимательной к чувствам и поведению окружающих, как Кейтлин, задорной и провокативной, как Натаниэль. А еще Хоуп до безумия напоминала Мэри ее саму. Словно и правда была ее родной дочерью, что не должно было быть таким уж удивительным, учитывая то, что женщина разве что ее не родила. Как говорила сама девочка: «Моя мать умерла, когда дала мне жизнь, но моя мама вырастила меня». — Принцесса, — позвала племянницу Мэри, и, дождавшись, когда та поднимет на нее взгляд, хитро улыбнулась, — сходим после обеда по магазинам? Уверена, тебе многого не хватает в комнате. Заодно расскажешь мне все, что я пропустила, пока ты была с папой и братом дома. — Конечно, — с готовностью согласилась Хоуп.       Остаток завтрака прошел за забавными семейными перебранками и фырканьями, согревавшими, как горячий имбирный чай в зиму. Убираться были оставлены Мартино и Уильям. Мэри и Стюарт вместе с Ичиро двинулись вглубь квартиры, чтобы наконец уделить внимание Морияма, Жана отправили отдыхать, тогда как Александр придержал Ната и Кейт, многозначительно глянув в сторону Хоуп, которая, несмотря на протесты, помогала носить грязную посуду до посудомоечной, пока одну из стопок тарелок в ее руках Веллингтон не заменил на коробочку малины. На вопросительный взгляд рыжего старший Хэтфорд пальцем постучал по собственной чистой скуле, а потом снова кивнул на их принцессу. Натаниэль переглянулся с Кейтлин, и та чуть нахмурилась, после чего кивнула. Удовлетворенный тем, что его поняли и согласны с его мнением, Александр сложил ладони, а потом раскрыл их на манер книги, намекая, где будет ждать остальных, и без прощаний ушел, зная, что младшие сделают так, как он хотел. Увести Хоуп в библиотеку для Натаниэля и Кейтлин, не привлекая при этом внимания Уильяма и Мартино, не было проблемой. Девочка посмотрела на обоих своими умными зоркими, глазами, а потом, закинув в рот пару ягод, попросила показать дорогу, ведь приехала только вчера и не изучала все комнаты, как тот же Александр, предпочитая привыкнуть к смене часовых поясов.       Ничуть не встревоженная тем, как плотно за ней закрылись двери, Хоуп забралась в кресло, поджав ноги под себя, не забыв расправить складки на своем бежевом платье, и, даже не взглянув на старшего брата, что уже был в помещении и спиной подпирал пока что полупустые книжные полки, продолжила есть малину. Натаниэль переглянулся с Алексом, садясь неподалеку, уже привычным движением поправив раздражающую капельницу, что вечно за что-то цеплялась, а потом осторожно спросил: — Принцесса, ты ничего не хочешь нам рассказать? — О чем? — состроила невинное личико она. — Тебе понравился Жан? — предприняла попытку Кейтлин, присев на подлокотник кресла сестры. — У него приятный слуху французский, — пожала плечами Хоуп, пальчиком перебирая ягоды, ища самые большие и спелые. — А что? — она подняла хитрый взгляд на Александра, который тут же расплылся в широкой улыбке. — Принцесса, мне казалось, что мы с тобой уже договорились, что со мной ты можешь быть честной. Я не отец. Ты ведь не просто так попросила взять тебя с собой? — Разумеется, — фыркнула она, отставив неинтересную ей малину, и, откинувшись на мягкую подушку, вскинула подбородок. — Говоришь, ты не папа? Тогда дай мне помочь вам. — Хоуп, — вздохнула Кейтлин, — ты еще слишком… — Скажешь, что я маленькая, расскажу этим двоим про твой маленький секрет по имени Хлоя, — выпалила девочка, вперив в сестру неожиданно острый и резкий взгляд. Дождавшись, пока до всех троих дойдет, что это не блеф, Хоуп снова расслабилась и приняла нежный вид, к которому все привыкли. — Вас возраст никогда не останавливал, насколько я знаю. Вы все время заняты. Все время помогаете маме с папой. Я тоже хочу. И уверена, что могу. — Принцесса, ты права, мы с Натом и Кейт рано повзрослели, но в десять лет мы только учились, — Александр мягко улыбнулся сестре, чувствуя, как тепло затапливает сердце. — Ты скучаешь по нам? — вдруг спросила Кейтлин, коснувшись ручки сестры. — Не в этом дело, — возразила Хоуп. — Я понимаю, что вы заняты важными делами, как и мама с папой. Вы все делает что-то стоящее, а я… — она покачала головой, опустив взгляд. — А я не делаю ничего. — Это не так, — твердо заявил Алекс, а потом, опустившись перед ней на одно колено, ласково коснулся лица, заглядывая в глаза. — Ты замечательная. Умная и талантливая. Даже просто будучи рядом… — Не хочу просто быть рядом! — воскликнула девочка, неожиданно всплеснув руками. — Я… Я хочу… Хочу сделать хоть что-то! Я чувствуя себя просто красивой куклой!.. — она зажала себе рот ладонью, чуть не выкрикнув лишнего.       Старшие нахмурились, услышав подобное сравнение, и тревожно переглянулись. Они даже не подозревали. Хоуп никогда не говорила им ничего подобного и родителям, вероятно, тоже. Иначе те бы несомненно что-то предприняли. Потому что Хоуп могла быть кем угодно, но не украшением. И теперь они втроем смотрели не на яркое солнышко, а на маленькую девочку, сжавшую платье в кулачках, на глазах которой блестели неконтролируемые слезы. — Хорошо, — сделав над собой усилие, Натаниэль поднялся на ноги. — Тебе нельзя перенапрягаться, — пробормотала девочка, заметив его движение, но парень, конечно, даже не обратил внимание. — Тогда давай подумаем, чего бы тебе хотелось, — дойдя до младшей сестры, он сел на второй подлокотник, бережно коснувшись ее маленького и хрупкого плеча. — Если ты скажешь нам, чего тебе не хватает, мы сможем решить это. — Он прав, — одобрительно и благодарно кивнул Алекс. — Принцесса, чего ты хочешь? — Я хочу помочь вам, — всхлипнула Хоуп. — Сделать хоть что-то. Я хочу… — она смахнула непослушную слезинку. — Я не знаю. — Тогда мы это выясним, — заверила ее Кейтлин. — Давай так. Я буду задавать тебе простые конкретные вопросы, а ты отвечать. Договорились? — девочка кивнула. — Хорошо. Что тебе нравится больше, тренироваться с Уильямом или играть в шахматы с мамой? — Шахматы. — Так. А что бы ты выбрала, посидеть с книгой или пойти на прием? — поняв ход мыслей сестры, подхватил Александр. — Зависит от настроения, наверное, — повела плечом Хоуп. — Математика или литература? — подключился Нат. — Литература. — День в офисе с папой или…

***

      Делая над собой усилие, Ичиро не отводил взгляд от экрана ноутбука, повернутого к нему. Кадры были сняты на явно не лучшую камеру, запрятанную где-то между складок одежды в шкафчике, однако можно было рассмотреть надписи на джерси игроков, а так же слышны были голоса, пусть и с сильными помехами. Это была раздевалка. Парни и девушки — все переодевались вместе, что было уже неправильно. Но потом… Натаниэля, который собирался пойти в душ, швырнули в стену. Раздался грохот, гоготание людей… А Натаниэль сидел на полу, уперевшись ладонями в кафель, стараясь не то удержать равновесие, не то не броситься в ответ. И только потом Ичиро смог увидеть Кейтлин. Девушка, одетая в одни лишь шорты и спортивный лифчик, которые не скрывали синяки, присела рядом с братом, осторожно прикоснувшись к плечу, но ответом ей был только отрицательное покачивание головы. Их обоих откровенно провоцировали. Оскорбляли, насмехались, кидали в них какие-то тряпки и даже огрызок яблока, но Хэтфорды терпели, тихо переговариваясь между собой, пока… — Это же какой матерью надо быть, чтобы выкинуть собственного единственного ребенка? Что, Натаниэль, твоя мать та еще сука, раз… — договорить смертник не успел.       Морияма не нужно было смотреть, чтобы знать, что произойдет. Натаниэль резко вскинул голову, а потом сорвался с места, как бешеное животное. Повезло, что у него в руках не было каких-либо предметов. Схватив, вероятно, того, кто додумался сказать подобное, Хэтфорд впечатал чужой череп в железо шкафчика, разбивая в кровь, но на этом не остановился. Он хватал всех, кто попадался ему под руку, отшвыривая от себя, словно те были цепями, которыми его пытались сковать. Так могло бы продолжаться и дальше, если бы какой-то парень не ударил его со спины клюшкой для экси, а другие не налетели толпой и не начали избивать ногами, пока пара девушек оттягивали рвущуюся к брату Кейтлин.       Щелчок и смена записи. Камера стояла, видимо, на столе среди книг и какой-то еще мелочевки и была обращена на одну из кроватей, на которой, сложившись в три погибели, сидел высокий юноша. Его мокрые черные волосы скрывали лицо, но это не мешало видеть разукрашенное синяками иссушенное тело. Перед ним на коленях стоял рыжий парень и занимался плечом, что было дальше от камеры, так что рассмотреть травму было невозможно. — Ну и зачем ты полез? — прошелестел голос Натаниэля издалека. — Сидел бы молча, и все было в порядке. — Тебе нужна была помощь, — прохрипел в ответ высокий парень с выраженным французским акцентом. — Ты бы не смог встать сам и… — Не лезь в следующий раз, Багет. Поверь, моего терпения, выдержки и силы воли хватит на куда большие вещи. — Скажи это блевотине в душевой, где тебя вывернуло из-за слишком горячей температуры воды, — мрачно и хрипло усмехнулся Моро, искоса глянув на своего соседа по комнате. — Заткнись, — вкрадчиво сказала Нат, глядя ему прямо в глаза, а потом встал, собирая аптечку. — Все, готово. Постарайся вечером на тренировке не принимать на левое плечо. — Очень смешно, — протянул Жан, натягивая футболку сначала на левую руку, а потом и остальное тело. — Еще скажи, чтобы я на скамейке запасных посидел. Проверь, есть оксиконтин? — Без понятия, — Хэтфорд поставил аптечку на стол, только чудом не перекрыв обзор камеры. — Оксиконтин, оксиконтин… Это что вообще? — Обезболивающее. Так есть? — Осталось три таблетки… — пробормотал Натаниэль, порывшись в пластиковом контейнере, а потом замер, найдя оранжевый бутылек. — Это наркотик, да? — тишина была куда красноречивее любых слов. — Багет, ты сколько их пьешь? — Несколько месяцев, — только и ответил защитник, забрав из рук соседа по комнате баночку и заглотнув таблетку, даже не запивая.       Видео с корта, где часы показывали два часа ночи, а Натаниэль и Кейтлин на четвереньках оттирали поле. Кадры того, как они двое присели отдохнуть и поспать в кладовке, подперев дверь шваброй, чтобы, по словам подростков, их хоть ненадолго оставили в покое. Видео, где Нат, закрывшись в ванной, с кряхтением и стоном стянул с себя свитшот, под которым были темные синяки. «Оказалось, что лететь с бетонной лестницы неприятно, особенно когда тебе придают ускорение» — криво усмехнулся парень, откинув с лица влажные пряди.       Еще, еще и еще. Там было столько всего… И Ичиро не отводил взгляда, впитывая в себя все увиденное. — И это только самое безобидное из того, что они записали, — хмыкнула Мэри, закрыв ноутбук. — Понимаю ваш гнев, — кивнул Морияма, подняв взгляд на женщину. — Но, как я уже написал в сообщении, вам не нужно было прибегать к таким мерам. Виновные будут наказаны и… — Ты не понял, — перебил его Стюарт. — Это не наши, как ты выразился, меры. — И все же я бы хотел, чтобы мне дали высказаться, — прошипел Ичиро, вперив взгляд в Хэтфорда. — Случившееся — недозволительно. Согласен. И я не знал о происходящем в Гнезде. Есть ли доля моей вины в этом? Безусловно. Но я не позволю вам говорить со мной в таком тоне и отчитывать, как мальчишку. Вы забываетесь. Я уже не тот ребенок, которого отправляли к вам в дом каждый год!.. — Но ведешь ты себя именно так, — припечатал Стюарт, присев на край стола сестры и скрестив руки на груди. — Если такой бардак в Гнезде, прямо у тебя под носом, где заправляют члены твоей семьи, то что происходит в остальных местах?! — Я сказала Джорджу привезти тебя не для того, чтобы обсуждать что-либо, — снова заговорила Мэри. — Ломбарди, Хэтфорды, Беловы и Вейдуны не продолжат работу с тобой, пока весы не будут сбалансированы. — Oculum pro oculo, sanguinem pro sanguine, vitam pro vita, — кивнул Ичиро. — Я помню порядки. — Тетсуи и Рико… — А разве только о них речь? — женщина улыбнулась уголками губ, медленно приближаясь. — Мой сын и племянница подверглись подобному обращению, голодали… И ты думаешь, что откупишься от меня теми, кто семьей то твоей считаются лишь номинально? — Может, вы моей смерти хотите? — поинтересовался Ичиро, вскинув подбородок. — Мисс Хэтфорд, бога ради, знайте меру. — Меру? — Стюарт удивленно приподнял брови. — Ты сейчас сказал моей сестре знать меру? Я не ослышался? — мужчина тихо рассмеялся. — Мальчик, ты забываешься. Не ты сейчас решаешь. Тебя позвали, чтобы поставить перед фактом. — Только вот мы все прекрасно понимаем, что не сегодня, так завтра циркуляция поставок все равно продолжится, — не собирался сдаваться Морияма. — Вы можете пытаться давить на меня, но все, что у вас есть — блеф. Давайте договоримся о мирном решении проблемы, вы получите Тетсуи и Рико, и мы спокойно продолжим каждый свои дела. — Ты правда так думаешь? Ичиро, это ты один, — Стюарт окинул молодого человека насмешливым взглядом. — Без семьи и друзей. Без настоящих крепких связей. Отшвырнул даже руку помощи, которую мы протягивали тебе. — Вы хотели использовать меня, — напомнил Ичиро, устало запрокинув голову и глядя в потолок. — Кейтлин и Натаниэль же не такие, — словно не слыша его, продолжил Хэтфорд. — Мой племянник — любимый ученик семьи Вейдун. Лю потребовал, чтобы Натаниэль был отмщен, а ущерб восстановлен с лихвой. Как нам сообщили, его человек уже в пути. Друзья Кейтлин по всему миру беспокоятся за нее, требуют новостей и, я даже не сомневаюсь, с легкостью отвернутся от тебя ради нас и Ломбарди, которые никогда не простят тех, кто причинил моей дочери, моей семье вред. Так скажи мне, Ичиро, ты правда веришь, что это блеф? Думаешь, что они предпочтут работать с тобой, а не с нами, вернув при этом колоссальный капитал обратно на наш континент, сосредоточившись на внутренней политике, как те же Вейдуны, которых можно без стеснения признать сильнейшей семьей?       Морияма отвел взгляд, поджав губы и стиснул кулаки в карманах своих брюк. Это ведь… не могло быть правдой. Не могли все эти семьи отвернуться, разорвать все связи только ради двух подростков, который даже наследниками и не были. Но в то же время… он помнил, как общительна и дружелюбна была Кейтлин, на всех мероприятиях собирая вокруг себя людей, каждое лето уезжая навещать знакомых. Про Натаниэля и думать было не нужно. Старик прилетел в США, лишь бы сопроводить и обеспечить безопасность. Просто безумие, если так подумать. Ичиро понимал, что будут последствия. Был готов к ним. Но не к подобным масштабам. Он ощутил себя таким же загнанным в угол животным, как после похорон Натана. Со всех сторон, куда бы он не посмотрел, на него глядели смеющиеся ликующие светлые глаза британцев. Снова загнали в угол. Снова думали на большее количество шагов, чем он. Снова оказались сильнее, в этот раз притянув и другие семьи, против которых Ичиро не мог пойти. Снова…       Он мысленно дал себе пощечину, не позволяя сломить себя морально. У него были свои цели, и он будет их преследовать. Он мог вынести из произошедшего выгоду. Он еще мог повернуть ситуацию так, как выгодно ему, при этом заверив Хэфтордов, что они победили. Это сможет занять их, успокоить и создать ощущение, будто они победили его. — Хорошо, — выдохнул наконец Ичиро, снова подняв взгляд на британцев. — Давайте мы сейчас успокоимся и обсудим все, как взрослые люди. Вы сказали, что Рико и Тетсуи вам недостаточно. Ладно. Вы правы, у меня нет ни семьи, ни близких, чтобы я мог понять ваши чувства. Очевидно, виноваты не только Тетсуи и Рико, но и все Вороны, поэтому… они будут в полном вашем распоряжении. Университет Эдгара Аллана По ваш. Поступайте с ним так, как посчитаете нужным. Согласны на такой исход? — Вирджиния. — Этого я вам дать не могу, — качнул головой Морияма. — Мэри, поймите и вы меня. Ваш сын и так подорвал мой авторитет, убив Натана прямо перед первым моим ежеквартальным собранием. Я не могу отдать вам такой штат, как Вирджиния, а вместе с ней и Вашингтон, который окажется между двумя вашими территориями. Даже тот факт, что я отдам вам Гнездо, уже большая жертва для меня. Я… Я знаю, что наши отношения простыми не назовешь, но прошу вас, давайте хотя бы попытаемся искать компромиссы, раз уж так вышло, что вы фактически находитесь на моей территории и управляете моими активами. Если, конечно, не хотите отдать штат кому-то другому. — Компромиссы, — попробовал слово на вкус Стюарт, а потом улыбнулся. — Да, у меня есть идеи для компромиссов. Ты прав так же еще и в том, что мы теперь не просто соседи или враждующие семьи, вынужденные уживаться в одном мире. Моя семья теперь на постоянной основе находится на твоей земле, что, уверен, вызывает беспокойство не только у тебя, но и у многих других. — Это так, — признал Ичиро. — Но уживаться нам придется. Так что давайте, как взрослые люди, все вместе найдем решение этой далеко непростой ситуации, вынеся как можно больше пользы для каждой из сторон.

***

      Мэри, не моргая, смотрела вслед уходящему из ее кабинета Ичиро, качая между пальцами перьевую ручку, покачивая ногой, но стоило Стюарту закрыть дверь, как она тут же резко ударила ладонью по столу, вперив взгляд в брата. — Ты спятил? — прошипела сквозь стиснутые зубы Хэтфорд. — Что это сейчас было?! — едва ли не рявкнула она, медленно поднявшись на ноги и начав надвигаться на брата. — Я делала все это не для того, чтобы теперь, когда мы можем продавить свои условия, идти на попятную! Натаниэль и Кейтлин страдали не ради того, чтобы!.. — Мы получили, что хотели, — перебил ее Стюарт. — Ты слышала его. Он предположил, что это блеф. Если бы мы продолжили давить, сорвалось бы все. Гнезда, суда над побочной ветвью и Жана Моро более чем достаточно сейчас. Он так и так не дал бы нам Вирджинию. — Поэтому ты предложил эти совместные проекты? Мы и так с ним повязаны, потому что штат подчиняется верховной семье, а теперь ты хочешь связать с ним еще и Англию? — Натаниэлю пятнадцать, — он поднял взгляд на сестру, глядя холодно и ровно. — До его восемнадцатилетия мы все равно не сможем сделать то, что планируем. А еще лучше до двадцатилетия. У него горячий нрав, пусть он и умеет держать себя в руках. С возрастом остынет, научится на своих ошибках, перестанет ходить по грани, как это произошло в этот раз, но на это нужно время. А пока оно идет, нам нужно минимизировать число подобных инцидентов, которые будут сбивать его и выводить из равновесия. Контакт же с Англией поможет ему в будущем. Будет первым стабильным блоком в той крепости, которую он построит, — Стюарт отвел взгляд к окнам, глядя на чужой город у их ног. — Ичиро пусть и рос, как трусливый щенок, загнанный в клетку, сейчас начал отращивать клыки и когти. Он начинает огрызаться и брыкаться. Прямая конфронтация и манипуляции конкретно с ним работать больше не будут. — И что ты предлагаешь? — отпустив часть гнева, Мэри вскинула бровь, в издевке приподняв уголки губ. — Сыграть белых и пушистых? Он на это не поведется. — Не поведется, — согласился Стюарт. — Поэтому… давай-ка перестанем играть. — Что? — Не работает изящно и деликатно, давай попробуем с другой стороны. Оставим только деловые отношения. Он так хочет, чтобы ты подчинилась ему, подстроилась? Тогда давай так и сделаем. Вода камень точит, а одной трещины достаточно, чтобы даже бронированное стекло разлетелось вдребезги. — Правда думаешь, что он в это поверит? — Ичиро жаждет признания. Потребность в семье он перерос, ну или отказал себе в ней, взял эту слабость под контроль, но то, что его не признают… — Стюарт покачал головой, слабо улыбаясь. — Вспомни только, как он на безобидные выпады Мартино реагировал. А это было у нас дома за столом, когда все просто веселились. Очевидно, это его слабое место. Использовать это будет куда проще. Просто будем работать и выносить пользу для обеих сторон. Все, что мы сделаем за эти годы, все равно вернется в семью. — Хорошо, — Мэри устало потерла лоб, сев на край своего стола. — Ладно, допустим. А людям мы это как объясним? Нельзя же протрубить о наших планах на весь мир. Наша семья, Уильям, отчасти даже Артур Веллингтон, Мартино, его сыновья и наши люди, которые тоже носят голову на плечах — это уже целая толпа. — Ты стала главой штата. Так или иначе Натаниэль будет твоим наследником, — размеренно, словно думая и говоря одновременно, рассуждал мужчина, несмешно бредя по кабинету. — Он — мой признанный ребенок, как и остальные дети. Я просто поддерживаю ваши с ним права, обеспечиваю ваше стабильное и безопасное будущее, а ты работаешь ради позиции Ната. Все. Точка. Не больше, но и не меньше. Это будет официальной версией, которой мы будем придерживаться и в которую поверят все. И на нашей территории, и на востоке, и здесь. — Думаешь, Ичиро поведется? — настороженно спросила Мэри, закусив губу. — Он учится, Стю. Пусть у него и не было дельных наставников, он научился наблюдать, анализировать и применять навыки других, перенимая их. — Да. Но пока что у него на это уходит много времени. Он не умеет приспосабливаться и подстраиваться под ситуацию, потому что этому его не учили. Помнишь, как в детстве он озвучивал всю свою цепочку рассуждений? Он все еще не научился действовать быстро. Ему нужен этот поэтапный размеренный темп. Что до его веры… Время — волшебная вещь. Год, два, может быть, даже три он будет относиться настороженно. Но мы не дадим ему ни единого повода для сомнений. — Укрепим его? — Нет, — Стюарт широко улыбнулся, а потом, подойдя к сестре, нежно обнял, поцеловав в висок. — Капля за каплей, чужими руками, Мэр, пока наши с тобой дети будут расти и крепнуть, чтобы потом закончить все одним ударом, когда будут по-настоящему готовы. — Капля за каплей, — она судорожно выдохнула, обняв брата в ответ и спрятав лицо в его плече. — Жан Моро? — Согласишься оставить его здесь? У меня вряд ли получится стать ему родительской фигурой или наставником, а Нат и Кейт его ровесники. — Он может быть полезен в Гнезде, — согласно кивнула Мэри. — Я хочу пойти с Хоуп прогуляться. — Я организую звонок с остальными семьями, — Стюарт отстранился, поцеловав сестру в макушку. — Идите и отдохните. Я обо всем позабочусь.

***

      Стук клюшек, скрип кроссовок и тяжелое дыхание — все это стало постоянным спутником Тетсуи еще много лет назад. Встретив талантливую Кейли Дэй, увидев потенциал в ее «глупой игре, которая никому не нужна», как говорили другие, он не мог упустить такую возможность. Подружиться с инициативной тогда еще девушкой было просто, особенно после того, как он проявил интерес к ее страсти, решив поддержать и предложить свою помощь. Кейли Дэй по сути своей была командиром и лидером, но какое-то время Морияма это даже устраивало, ведь в конце концов она никогда не забывала, благодаря кому экси стал не просто идеей, а настоящим спортом.       Пока отец лелеял и взращивал Кенго, готовя его стать следующим главой, Тетсуи решил, что ему нет нужды пробиваться туда, где его никто не ждет. Он хотел создать что-то свое, что-то, чем мог бы гордиться и благодаря чему мог бы не сожалеть о том, что не был допущен до власти, не ушел в серый мир семьи. И он смог. Годами он развивал экси и добился невероятных результатов. Его имя знали все. Он построил свою империю с замком Эвермор в самом сердце, где выращивал достойных учеников, и Рико, который продолжит его дело. Не важно было даже то, что отец в свое время решил отмывать через экси деньги. Было жаль прощаться с Кейли, но это было малой ценой за ту цель, к которой Тетсуи стремился. В конце концов, процент от отмытых денег шел на развитие экси, Воронов, самого Эвермора — а это самое главное.       На стадионе команды Эдгара Аллана По все всегда шло по расписанию, практически не происходило никаких инцидентов, а если таковые и были, то они очень быстро оказывались под контролем. Кто бы ни приходил, всегда вставал в механизм, который работал без запинок, задержек и перебоев. Появление Жана Моро больше года не стало исключением. Кенго точно дал понять, что мальчишка ему не нужен, и Тетсуи может делать с ним все, что заблагорассудится. Ребенок был талантлив, но при этом слишком упрям и своенравен, пусть и сдержан. Не то чтобы с ним нельзя было справиться. Тетсуи знал, что делать с такими подростками, поэтому не прошло и полугода, как француз забыл о своих остротах, возражениях и мнении. Мальчишка понимал, что он выброшен своей семьей и больше не имел никакого значения для кого бы то ни было в этом мире. Он стал никем. А если Моро забывал, ему об этом очень быстро напоминали, заставляя смотреть на собственное отражение. Он был третьим номером. Он был тем, кто должен был следовать приказам. Он стал прекрасным дополнением коллекции и, Тетсуи не сомневался, что с годами все старания окупятся. Этот ребенок имел прекрасный потенциал, был не только прекрасно физически сложен, но еще и обладал острым и быстрым аналитическим умом, на поле руководствуясь логикой, а не жаждой победы, чего, например, не хватало Рико.       Когда Кенго умер, Тетсуи было плевать как на его смерть, так и на похороны. Последние пятнадцать лет они с братом едва ли общались, а то, что он покинул этот мир, никак не отражалось на быту Эвермора и мира экси, а значит, и жизни самого отвергнутого Морияма из, как их с Рико называли, побочной ветви. Он даже не подумал о том, чтобы попросить разрешения проститься с Кенго, не чувствуя в этом необходимости. Они перестали быть семьей уже десятилетия назад, а потом… после произошедшего они оборвали последние нити связи, встречаясь лишь тогда, когда нужно было обсудить дела. Так что да, ему было плевать. Если бы и пошел, то только ради того, чтобы плюнуть Кенго на могилу.       Но потом ему позвонил Ичиро и сообщил, что в Эвермор приедут двое детей, за которыми Тетсуи должен следить, заняться образованием и тренировать. Дети главной семьи Северной и Западной Европы. Хэтфорды. Дочь главы семьи и его племянник. Сын той самой сбежавшей жены Веснински. Тот самый маленький мальчик, которого он несколько раз десятилетие назад пускал на свое поле поиграть с Кевином и Рико, которым было одиноко без сверстников.       Эти Хэтфорды не должны были отличаться. Когда Ичиро только сказал, кто приедет в Эвермор, Тетсуи сразу же их проверил, чтобы знать, с чем имел дело, проклиная по сути своего племянника, который вот так бестактно вмешивался в его дела. Оба играли с малых лет в своей маленькой привилегированной частной школе, каждое лето девчонка много лет как отправлялась куда угодно прочь из дома не то к друзьям, не то к родственникам, а мальчишка в Пекин. В инстаграме Кейтлин были фотографии из разных поездок и вечеринок, с друзьями и знакомыми, с кузеном, братом и сестрой, тогда как на странице Натаниэля было меньше информации, а постов было от силы штук десять. Но ни у одной, ни у другого не было ни одного снимка с родителями или из дома. Только школа и друзья. Это уже было звоночком о проблемах в английском раю. Но, очевидно, причиной «ссылки» стало последнее происшествие летом. Не сложно было найти статьи и репортажи о том, как Хэтфорды и Ломбарди устраивали громкие происшествия по всему южному побережью, организовывая масштабные вечеринки. Там было все, что имело метку «для взрослых» и нарушало закон, а также привлекло неимоверно, недозволительно много внимания. Без сомнений, это очернило репутацию Хэтфордов, опозорило их. И Стюарт, вероятно, решил отослать бесполезного и ненужного племянника, а также старшую дочь, отдав под «опеку» Морияма, чтобы укрепить отношения с новым главой, ведь в прошлом ссоры не привели ни к чему хорошему. В конце концов, Ичиро проводил месяц каждого года на протяжении многих лет в доме Хэтфордов, так что подобное решение было обоснованным.       Тетсуи ожидал от них строптивости и вспыльчивости, ожидал лени и неспособности терпеть что-то, кроме «королевских покоев», неспособность следовать строгому расписанию. Но все его ожидания пошли прахом. Эта парочка не была двумя избалованными подростками, которые только и умели, что тратить родительские деньги на тусовки и развлечения. Они были терпеливы, пусть и не лишены некой дерзости, старательны и трудолюбивы, не лезли в конфликты, при этом не позволяя унижать себя. Их словно невозможно было задеть или сломить. Но, что еще немаловажно — они точечно угадывали болезненные и слабые области каждого человека, когда их терпению приходил конец и они открывали свои рты. Может быть, в экси они были и не так хороши, как тот же Моро, но вот в манипуляциях… Эти двое вертели словами, подхватывая друг друга, закручивая спираль и стягивая веревки, оставляя своих жертв обездвиженными яростью, обидой и болью.       А потом явилась Мэри. И не одна, а под руку с главой Ломбарди. Ворвались сюда со своими людьми, разнесли все вокруг, посеяли смуту, забрали младших Хэтфордов и Жана, унизив и опозорив самого Тетсуи перед глазами команды, разве что не плюнув ему в лицо. И Ичиро, явившийся следом за ними, ничего не предпринял. Лишь спросил о произошедшем, посмотрел комнаты, которые перевернули с ног на голову, а потом ушел, приказав ничего не предпринимать. Словно на самом деле это он владел этим местом. Словно не Тетсуи построил империю экси, а был лишь назначенным работником, без которого все продолжит работать так же слаженно и верно. Да черта с два!       И все это из-за двух детей, которых сослали сюда. Только вот… сослали ли? Теперь Морияма был не уверен. До этого Тетсуи не сомневался, что Натаниэль и Кейтлин были разве что не изгнаны прочь, опозорив свою семью и фамилию, однако то, как Мэри ворвалась сюда среди ночи с Мартино Ломбарди, как трепетно касалась обоих, тут же приняв решение забрать, прихватив с собой и Моро… Тогда, если их не выбросили, то зачем вообще отправляли сюда? С какой целью и уж тем более на такой короткий срок. Это было просто бессмысленно, разве нет? Тетсуи не знал. Но он чувствовал себя жалкой марионеткой в чужой большой постановке, что ему категорически не нравилось. — Дядя? — голос Рико вывел мужчину из размышлений, и он поднял взгляд на подростка, что встревоженно всматривался в его лицо. — Ты в порядке? — А сам как думаешь? — Хэтфорды все еще не дают тебе покоя? — поняв, что ответ положительный, Рико скривился и презрительно фыркнул. — Ты же сам говорил, что они просто выброшенные отпрыски. — И за ними пришла Мэри Хэтфорд, являющаяся главой штата и сестрой Стюарта Хэтфорда, главы одной из шести семей, с Мартино Ломбарди, одним из самых кровавых глав за последние несколько веков и хозяином еще одного штата, на поводке, — Тетсуи вперил в подростка тяжелый взгляд. — Все еще думаешь, что нам не о чем переживать? — Но мы в США, — неуверенно отозвался младший. — Разве… они могут сделать здесь хоть что-то? Даже если они управляют какими-то штатами, они не могут делать, что им вздумается. Разве нет? — Глупый ребенок, — тихо рассмеялся Тетсуи, откинувшись на жесткую спинку сидения на трибунах. — Посмотри вниз. Что ты видишь? — Наше поле, — пожал плечами Рико, сделав так, как ему было велено. — Наш стадион. — Это то, что я построил за свою жизнь. Экси. То, ради чего я жил, ради чего дышал. Я всего себя положил на это. Впечатляет, верно? — Конечно! — Рико широко улыбнулся в точности как когда был ребенком, все еще обожая тот спорт, в котором вырос. — Дядя, ты за такой короткий срок не просто изобрел спорт, а сделал его одним из самых популярных в мире! Сделал его международным! Олимпийским! — Так вот для таких людей, как Мэри Хэтфорд и Мартино Ломбарди, подобное — вопрос не десятилетий или лет, а пары месяцев, если не недель, — Тетсуи повернул голову к племяннику, на лице которого все еще была сверкающая улыбка, однако глаза погасли и на самом дне заплескались подозрения и страх. — Это здесь они какие-то там хозяева штатов, хотя и это большая власть. Но за океаном… В этом мире есть только пять человек, стоящих на одном уровне с Мартино Ломбарди. И это официально. А не официально… Думаю, он уважает и считает себе равными только Хэтфордов и Лю Вейдуна. Ну, может быть, смотрит не как на пустое место на Белова. Остальных он проглотит и не подавится. А Мэри Хэтфорд… ее статус едва ли не равен положению ее же брата и Мартино. — А Ичиро? Он же тоже… — Рико махнул рукой, — глава семьи и все такое. — Ичиро? — Тетсуи вскинул брови, слабо улыбаясь. — Он не сильно старше тебя и слаб. Он ничем не заслужил уважения к себе. Едва ли его вообще воспринимают за полноценного игрока. Это на бумагах он им равен, а на деле… — мужчина покачал головой. — Если он не дурак, то должен понимать, что пока что не ровня им. Для этого нужно время. Что до Мэри Хэтфорд и Мартино Ломбарди… Как мы с тобой смотрим на это поле… так они смотрят на весь этот мир. Он для них игровая площадка, песочница, в которой они строят свои замки, разрушают чужие, и все лишь ради веселья, чтобы потом отправиться по своим домам. — Ты их описываешь, как каких-то богов, у которых нет границ и ограничений, — фыркнул Рико, закинув ноги на спинку следующего ряда сидений. — Нет, они не боги, — рассмеялся мужчина, поглаживая голову ворона на рукояти своей трости. — Но у этих людей и правда нет рамок, кроме законов физики. Их семьям тысячи лет. Они старше многих стран, а власть держат дольше любой династии. Все те громкие фамилии, которые ты можешь помнить из уроков истории — их подчиненные. И, в отличие от Морияма, они никогда не вырывали свои корни, не начинали с нуля. Эти люди… Ты и представить не можешь, как они думают. Никогда такому не научишься. Потому что их желание на день рождения — не новый телефон, машина или даже дом, а, например, новая страна в своем подчинении. Понимаешь, к чему я веду? — Но… — Рико в смятении смотрел на дядю, словно не мог найти слов. — Если я ошибся, и их не изгнали, если от них не отреклись за их проступки… Гнев этих людей снесет нас, а мы и не заметим.

***

      Сидя в кресле в своем номере отеля, Ичиро массировал виски, в десятый раз за вечер перечитывая присланный Стюартом костяк будущего договора. Разумеется, бумаги уже просматривали и юристы, которым Морияма переслал электронное письмо, но не мог просто спихнуть это на них. Не когда речь заходила о Хэтфордах. Он как раз собирался позвонить на рецепцию и узнать, где задерживался его ужин, когда в дверь наконец-то постучали. Только вот когда он открыл, ожидала его не тележка с несколькими тарелками, а смутно знакомая девушка азиатской внешности в белом брючном костюме с сумочкой на локте и какой-то папкой в руках. — Добрый вечер, мистер Морияма, — она сдержанно улыбнулась ему, заговорив на английском с едва различимым акцентом. — Думаю, вы меня не помните, но в этом нет ничего страшного, — не увидев узнавания, продолжила она. — Меня зовут Хуэйцин Вейдун. Я правнучка Лю Вейдуна. — Ты была с Натаниэлем на похоронах, — вспомнил Ичиро, чувствуя, как на место напряжению пришло непонимание. — И что ты здесь делаешь? Я не отдавал разрешение на твой приезд. — Он мне не нужен по нескольким причинам, о которых я вам с радостью сообщу, но, возможно, вы хотели бы поговорить со мной не на пороге? — чуть склонив голову к плечу, уточнила Хуэйцин. — Ваши люди пропустили меня. И, как известно, я исполняю роль переговорщика, что означает, что не ношу с собой оружие. Опасаться меня нет никакого смысла. — Я и не опасаюсь, — Ичиро усмехнулся уголками губ, отходя чуть в сторону и пропуская девушку в номер. — Просто искренне не понимаю, зачем ты явилась. Что такого ты принесла, что стоит черной метки? — Как я уже сказала, мне не нужно официальное разрешение для того, чтобы пересекать границу территории других семей, — кивнув ему в благодарности, Хуэйцин вошла в номер, после чего Ичиро указал ей на небольшую открытую гостиную, где они и сели. — Хоть я и ношу фамилию Вейдун, я лишь правнучка главы семьи, — поставив сумку на пол, а папку на колени, она вежливо улыбнулась, уделяя все внимание молодому мужчине напротив. — Это третье поколение, мистер Морияма. В правилах же говорится лишь о детях и внуках, ведь никто не думал, что хоть один из глав семей доживет до таких лет, что застанет своих правнуков умеющими ходить и внятно говорить. — Значит, твой прадед нашел лазейку и здесь. — Нет, вообще-то ее нашла я, — без стеснения заявила Хуэйцин. — Это и стало одним из аргументов получения тех полномочий, что я имею сейчас. Но, боюсь, приехала я не для того, чтобы поделиться с вами этим занимательным фактом. — Было бы странно, если бы ты приехала для этого, — Ичиро закрыл крышку ноутбука и сложил все бумаги в одну стопку. — Последние двое суток итак невообразимые. Не думаю, что ты сможешь меня удивить. — И все же, думаю, я смогу, — взяв папку со своих колен, она передала ее Морияме, который с подозрением и осторожностью принял ее. — Прошу вас ознакомиться. Это прошение от семьи Намадзаки. — Намадзаки? — Ичиро нахмурился, глядя в упор на девушку перед собой, даже не удосужившись открыть папку. — Какое отношение ты имеешь к семье, которая находится в моем подчинении? — Дело в том, что… — Хуэйцин, мягко улыбнулась, пожав одним плечом, — больше они не хотят быть в вашем подчинении. Это их прошение. Их и глав всех крупных и даже малых городов Японии. Они хотят перейти под управление семьи Вейдун. — На каком основании?! Это бред! — Едва ли, — девушка достала из сумки еще несколько документов и начала поочередно выкладывать их на невысоком столике. — Если вы вспомните, то когда-то семья Морияма владела только Японией. Из-за своей отдаленности от континента и обособленности, вы могли держаться самостоятельно, однако после Второй Мировой войны, во время которой ваша семья также выбрала не ту сторону, вы на какое-то время стали вассалами моего прадеда, — она указала на копии договоров времен середины двадцатого века, которые узаконивали вассалитет. — После этого ваш дед, которому не нравилось такое положение дел, направил свое внимание на потенциальную территорию Соединенных Штатов Америки и Канаду. Его план был прекрасен, и за короткий срок он смог подняться до положения верховной семьи. Мой прадед, владевший и так большими территориями, не был против и отпустил вас, посчитав конфликт не целесообразным, учитывая более важные проблемы во внутренней политике, — Хуэйцин указала на еще один документ. Ичиро показалось, что в его горло изнутри вонзились гвозди. — Однако, — без замедлений и пауз продолжила девушка, которая сейчас едва ли вела себя как восемнадцатилетняя девчонка, далекая от дел семьи, как говорила это всего пару минут назад, — после инцидента с ограничением линии сообщений с континентом, когда Япония оказалась отрезана от остального мира, семьи изъявили свое желание вернуться под нашу опеку. — Это продлилось меньше двадцати четырех часов, — напомнил Ичиро, стиснув кулак. — Во время штормов они оказываются отсечены от остальных на куда большие сроки! — Разве? — Хуэйцин мило улыбнулась. — Мистер Морияма, более чем на двенадцать часов были отменены все авиарейсы страны. Остановлены суда в море. Военные машины также не могли двигаться с тех точек, на которых находились. Если вы считаете это мелочью, то Намадзаки иного мнения. Так или иначе, позавчера мой прадед со своей стороны принял их прошение и отправил меня. Я получила от них этот документ вчера днем, а после сразу полетела сюда, чтобы оповестить вас и попросить мирно решить данный вопрос. Вам Япония не нужна. Она далеко. Все договоренности, которые были у вас с Токио и другими городами, останутся в силе. Мы не собираемся ничего кардинально менять и вносить хаос. И все же… Мы уверены, что теперь Намакадзе куда ближе к нам, Вейдунам, чем к Морияма. И мы хотим позаботиться друг о друге. — Я не допущу этого. Япония — моя родина. Я не могу… — Мистер Морияма, вы когда-нибудь были там? — перебила его Хуэйцин. — Были когда-нибудь в Японии? — К сожалению, у меня не было такой возможности. — Следуете ли вы традициям? — продолжила спрашивать девушка. — Знаете ли их веру? Может быть, знакомы с порядками? Можете ли свободно изъясняться на их языке без акцента, который выдаст в вас американца? Shitte irukara. В отличие от вас. Мистер Морияма, со всем уважением, но ваш дед вырвал ваши корни, а отец предал их огню. Может быть, вы и носите японскую фамилию, имеете японскую внешность, но… — она качнула головой, а потом, поджав губы, встала со своего места, что даже не успело нагреться теплом ее тела, — вы американец. Мой вам совет, не держите страну, которая не ваша. Отпустите и займитесь насущными делами. У вас их много. — Я не отпущу ни Намакадзе, ни Японию, — процедил Ичиро, вперив взгляд в спокойную Хуэйцин, которая уже повернулась в направлении к выходу. — Можешь так и передать. Это моя страна. Я не буду расшвыриваться своей собственностью и не потерплю, чтобы мои люди бежали из-за одной неудачи. — Также мой прадед просил кое-что передать слово в слово. Он сказал, чтобы вы хорошенько подумали над его столь разумным и мирным предложением, потому что, хоть он и стар, но еще не слаб. Он сказал, что не постесняется поделиться со всем миром вашим с Натаниэлем общим маленьким секретом, — Хуэйцин повернулась к Ичиро с острой улыбкой на губах. — Он сказал, что «это» всегда при нем, так что можете не пытаться выкрасть или заполучить иным способом. Также он попросил напомнить вам, что если однажды семьи уже объединились, это может произойти и вновь, если все узнают, что вы не отпускаете семью, которая единогласно приняла решение уйти из-под вашей опеки. Так что… подумайте дважды, прежде чем отвергать прошение Намакадзе. Все-таки они хотят решить вопрос мирным путем. Не торопитесь. Я задержусь в Штатах. В конце концов, я также приехала сюда, чтобы проверить состояние здоровья ученика моего дорогого прадеда, Натаниэля, и остаться с ним на столько, на сколько ему это будет необходимо. Как примете решение, свяжитесь со мной через мисс Хэтфорд. Я все равно буду у них.       Так же легко, как пришла, она покинула его номер, словно тот был переговорной, оставив после себя шлейф тонких и нежных, едва уловимых, кажется, цветочных духов, копии старых бумаг на столе и ту самую папку, что Ичиро так и не открыл. Пустыми глазами он смотрел перед собой. Намакадзе, семья его матери, отрекались от него. Отворачивались и искали защиты под крылом Вейдуна. Почему-то это ощущалось как предательство. Как удар тупого ножа прямо в спину. Чувствовал ли его отец то же самое, когда сам Ичиро устроил переворот и убил его? Или было еще больнее? Морияма не знал.       Он смотрел на то, как мир разваливается на глазах, казалось, по его же собственной вине. Но, сколько бы он ни думал, не мог увидеть, где допустил ошибку, что привела к подобному результату. Что он не учел? Безусловно, реакцию других семей на инцидент с этими двумя подростками. Кто вообще в здравом уме мог подумать, что все верховные семьи, не считая картелей, которые входили в шестерку лишь номинально, поднимутся против и проявят такое открытое и яростное недовольство? И ладно Ломбарди, там и задаваться вопросами о мотивации не нужно, но Беловы и Вейдуны? Русские были осторожны на общей политической арене, понимая свою неопытность, предпочитая отмалчиваться и брать на себя самые малые риски. Как они согласились на подобный акт? А Вейдуны, которых последние лет сто внешняя политика касалась только во времена мировых войн, и то, они были скорее недовольны тем, что кто-то потревожил их гнездо. Тут же они не просто выступили против, но еще и Японию за жалкие часы каким-то образом смогли убедить в том, что лучше вернуться в лоно семьи, которая когда-то уже управляла ими. Как они это сделали? Что такого старик сказал и сделал, что Намакадзе в рекордные сроки обсудили все с другими семьями и приняли единое решение?!       Если он откажет, Вейдун и правда не побрезгует обнародовать тот документ. Бумагу с подписью и печатью Ичиро, заверенную у нотариуса. С датами и фактами. С разрешением на убийство Натана Веснински. С обещанием закрыть глаза на прилет двух самолетов без опознавательных знаков, с заверениями о том, что он не будет искать виновных и преследовать. Если об этом узнают… Но зачем Натаниэль рассказал об этой бумаге Вейдуну? Зачем дал старику такое оружие?! Какая Натаниэлю от этого выгода?! Хэтфорды ведь ничего от этого не получат! Зачем этот наглый идиот лез в подобные дела?! От этого ведь выиграет только Вейдун, а он пусть и наставник Натаниэля, но все же чужой человек!       Ичиро просто не понимал. Его не хватало. Он хотел избавиться от Рико и Тетсуи, которые были для него косвенной, но угрозой, чужими руками, а заодно спихнуть Гнездо на Хэтфордов. Экси было прибыльным бизнесом, и отмывать деньги можно было колоссальные, но при всем при этом, когда он проверял документацию, понял, что все это замок не из камня, как хотел показать всем Тетсуи, а карточный домик, который рухнет от даже слабого порыва ветра. Было удивительно, что никто еще не прознал о том, что происходило в Эверморе на самом деле. Избавиться от всех трех пережитков прошлого, оставшихся от Кенго, руками Хэтфордов, при этом не потеряв права на сам спорт, продолжая получать прибыль, ведь права достались бы Ичиро, как единственному наследнику, казалось ему идеальным решением.       Он запретил Тетсуи трогать подростков напрямую, как раз чтобы избежать острого конфликта, но этого оказалось недостаточно, чтобы свести урон к минимуму, а Натаниэль и Кейтлин умудрились еще и записать многое на видео, тем самым принеся неоспоримые доказательства. Он был готов к тому, что Хэтфорды потребуют мести. Был готов отдать Гнездо. Для этого все и затевалось. Поэтому он и согласился. Но то, как Мэри и Стюарт раздули эту ситуацию… Угли превратились в пожар, а Ичиро стоял с пластиковым ведерком с водой, которую этот огонь едва ли заметил бы. Как это могло произойти с такой поразительной скоростью?! Он просто не понимал…       Лю Вейдун, Хуэйцин, происшествие в Гнезде — что было общего у всего этого? Только один человек. Натаниэль. Натаниэль — мать его — Хэтфорд. Не Мэри и не Стюарт. Их отношения с Лю едва ли можно было назвать терпимыми. Они держали дистанцию и старались не пересекаться без необходимости. И не Кейтлин. Не Ломбарди. Не Александр. Натаниэль. Это все был Натаниэль. Этот маленький гаденыш был везде и всюду. Именно этот ублюдок был учеником Вейндуна и тогда предложил, для безопасности обеих сторон, доверить документ Лю, ведь «тот не заинтересован». Именно этот наглый мальчишка притащил с собой на похороны Натана эту Хуэйцин, которая начала знакомиться с людьми вне территорий своего прадеда, а после и вовсе была назначена послом. Из-за него… С ревом Ичиро сбросил все, что было на столе. Бумаги опавшими листьями опали на пол, а стакан с недопитой водой и пустая бутылка с оглушительным звоном разбились о паркет. — Невозможно… — пробормотал он себе под нос. — Просто невозможно, чтобы один мальчишка мог…       Марияма схватился за голову, оттягивая волосы у корней. Этого просто не могло быть. Этот ребенок просто не мог продумать все это заранее. С момента похорон Кенго. Как он мог сделать это?! Было слишком много неизвестных, слишком много неконтролируемых аспектов, верно? Или… нет? Ведь не может кому-то так везти? Не может все «просто удачно складываться». Повезло раз, повезло два, но не так. Натаниэль после похорон Натана сам сказал, что никогда не верил в удачу. Так как тогда он мог все это организовать, проконтролировав решения стольких людей, которые были куда сильнее, влиятельнее и опытнее него самого? Как смог подогнать столько событий? Разве мог один человек справиться с подобным в таком возрасте? Или это все спланировал Александр? Может, и вовсе Мэри или даже Стюарт? А если все же это был лишь один только Натаниэль… Какие цели он преследовал? Было ли это его конечной целью?       Взгляд Морияма зацепился за теснение в виде герба китайской семья на уголке сброшенной на пол папки. Грозная голова дракона, тело которого было закручено в кольцо вокруг него, создавая границу. Если ради своего ученика Лю согласился сделать нечто столь масштабное, а Натаниэль подстроил эту ситуацию для своего мастера… Что, если мальчишка был куда амбициознее, чем могло показаться? Что, если он, понимая, что на родине ему ждать нечего, решил искать себе место под крыло старика Вейдуна и таким образом доказывал свои способности? Минчжу была уже не так молода, могла и не обладать таким долголетием и крепким здоровьем, как ее отец. А если и обладала, ей всегда можно было помочь их потерять. В конце концов, Натаниэль убил собственного биологического отца в возрасте пятнадцати лет собственными руками, пусть и не был к нему привязан. Этот подросток был способен убить собственными руками. Отравление было бы для него плевым делом, которое даже не нарушит его сон. Если он уберет наследницу Вейдун, то будет необходимо найти замену. Отношения, которые Натаниэль продемонстрировал всему миру на похоронах, а позднее и брак с Хуэйцин, могли бы обеспечить ему законное место в семье Лю, подкрепленное заработанными за годы уважением и расположением. Если Япония присоединится… эта победа укрепит его будущую позицию, а после он станет… Натаниэль хотел стать супругом главы Китая, чтобы фактически управлять всем из тени Хуэйцин, которую поставит на это место? Или он хотел стать наместником Японии? Или главой другой страны?       Ичиро откинулся на спинку кресла, уставившись в белый ровный потолок, игнорируя то, как от яркого света начали слезиться глаза. Этот мальчишка… Или у Морияма обострилась паранойя, или он сходил с ума… или этот подросток был и правда выдающимся. Хотя… ставить последнее под сомнение было скорее проявлением личной неприязни. Даже если все, что происходило сейчас, спланировал не Натаниэль, одно только убийство Натана и то, как этот ребенок все обставил, было гениальным. У Ичиро не было права на ошибку. Он больше не будет смотреть на племянника Стюарта, как на того мальчишку, что мелко мстил вместе с братом и сестрой, сбросив Морияму с лошади. Вейдун ведь не мог взять единственного ученика не из семьи просто за имя? Значит опытный старик что-то да разглядел в мальчике.       Сколько времени Ичиро недооценивал Натаниэля? Как много других людей недооценивали мальчишку Хэтфордов? Знали ли британцы о том, на что способен племянник их главы? Знала ли Мэри и остальные, что все они — лишь марионетки в игре этого малолетнего психопата, который в конце концов хотел бросить семью и уйти туда, где может получить власть и силу? Это было каким-то безумием, но, если просто предположить… Тогда все складывалось. Все сходилось. У всех событий, решений и слов появлялись причины и мотивация. Это все объясняло.       Если бы он не знал лучше, если бы этот мальчишка не был Хэтфордом, попытался бы предложить Натаниэлю сотрудничество. Переступил бы через свою гордость и ненависть. Нашел бы, что предложить взамен. Наверное. А может быть, он врал себе и все придумал. Но время должно было показать. Если Натаниэль и правда делал все это, чтобы приблизиться к Вейдуну и заполучить еще большее расположение старика, которое в дальнейшем использует для заключения брака и назначения Хуэйцин или даже самого себя новым наследником… Тогда очень скоро что-то произойдет. Что-то, несомненно, изменится. Но пока что Ичиро нужно было сосредоточиться на собственных делах. Он не мог отдать Японию.