Daylight

      По комнате раздался разочарованный вздох.        — Серьезно, Вег? — Пит наблюдал, как его жених сидя за кухонным столом собирал домик из карт. Волосы бывшего мафиози отросли и сейчас были собраны в маленький хвост на затылке, а лоб прикрывала так же отросшая челка. На носу держались очки в круглой оправе, за которыми прятались черные как крепкий кофе глаза в кошачьем прищуре. Рука младшего дернулась, домик грандиозно рухнул, засыпав картами стол и пол.        — Пит! Я собирал его гребанные 20 минут!       Вегас медленно сходил с ума. Он будто застрял в своем странном самокопающе-крэковом периоде и казалось, что его крыша скоро протечет настолько, что вода зальет весь особняк Второй семьи к чертовой матери. Он занимался буквально всем: нарисовал картину, перечинил всю мебель в доме, навел порядки во всех шкафах (даже протестующего Макао, но младшему все же пришлось пустить в свое личное пространство брата, ибо у того аж вены на шее вздувались при виде бардака в шкафу Нонга), починил старый мотоцикл и даже снова начал играть на пианино, за которое не садился лет с двенадцати. И это все он успел сделать за первый месяц после своей выписки из больницы и небольшого отпуска. Пит на это лишь вздыхал. С тех пор как у них появится маленький Венис все внимание бывшего телохранителя было приковано к нему, а потому первое время странности парня проходили мимо него. Брюнет замечал их разве что когда они становились слишком шумными и мешали ребенку спать. Вегас же первые три месяца воспринимать малыша категорически отказывался. В его голове плотно засела мысль, что этот ребенок должен был стать его заменой, кем то, кого отец бы искренне любил в отличии от неудачника старшего, не способного обойти Кинна в какой то придуманной Каном конкуренции. Даже Макао, не смотря на все отвращение и к матери Вениса, и к собственному отцу, прикипел к маленькому братику. Между ними образовалась очень крепкая духовная связь, Макао понимал его не хуже Пита и всегда помогал, когда был нужен. Вегас не понимал их до одного момента.       Пит слег с ангиной посреди зимы, когда Макао как назло оказался на другом материке, ведь поехал встречать Новый год в Нью-Йорке с каким то там другом и на плечи Вегаса легла забота и о возлюбленном, и о пятимесячном Венисе. И как же Сенгтам удивился, когда оправившись обнаружил спокойно управляющего с малышом Гаса и ни капли отвращения. Хоть тот и отрицал до последнего что прикипел к ребенку, врать Питу он долго не мог. Да и врал он скорее себе, что все-таки не попал под чары этого маленького демона (по словам самого Вегаса).       — Ты сможешь остаться вечером с Венисом? — спросил Сенгтам. Ребенок же удобно устроился на руках папы, наблюдая за тем, как менялись эмоции на лице Терапаньякуна.       — Смогу. — не задумываясь ответил тот, возвращаясь к своей колоде карт. — Стоп… подожди! Куда ты собрался?       — Порш позвал в бар Йок. Сказал надо выгулять господина Ткхуна, та и мы давно не виделись. — Пит проследил за тем, как Вегас сначала внимательно слушал, а потом нахмурился, внимая его словам. — Торжественно клянусь много не пить и вернуться до часу ночи!       Вегас невольно хихикнул и одобряюще кивнул, расслабляясь. Он честно старался не ревновать. Ведь это всего лишь встреча с друзьями. Всего лишь чертов Порш и еще более чертов Ткхун. И два каких то парня, что все еще бегали за не самым адекватным кузеном как с писаной торбой, но Вегас не помнил их имен. Они и не были ему нужны, он знал, что Пит не заинтересован ни в одном из бывших коллег. Вегаса это успокаивало.       Эта встреча была ошибкой. Пита не покидала эта мысль с первой же минуты его нахождения в баре. Порш развлекал их компанию обжигающими цветными напитками, намешивая в стаканах яркие и безумно крепкие напитки. И это еще, как выразился сам Порш — только разогрев. Пить не хотелось. Личная жизнь Пита внезапно стала самой горячей темой для обсуждения, особенно поддерживали это Порш и Ткхун. Бывший начальник не упускал возможности упрекнуть бывшего подчиненного в правильности его выбора, а Порш иногда и откровенно стебался, выражая к избраннику друга явно не самые теплые чувства. Пита это несказанно бесило. Они не знали Вегаса таким, каким посчастливилось узнать ему. В их глазах бывший мафиози навсегда останется двуличным беспардонным ублюдком, готовый идти к своим целям по головам и даже трупам, не размениваясь на мелких марионеток и какие то там ненужные моральные ценности. Но Вегас не был психопатом и Пит знает это. Он был лишь жертвой несчастного детства, ужасной семьи, что влияла на него не наилучшим образом, жертвой конкуренции, навязанной кем то и заставляющей быть монстром. Быть тем, кем Вегас на самом деле не являлся. Вегас лишь хотел любви и добивался расположения теми способами, что от него требовали. И Пит знал и понимал его как никто другой. Сенгтам не мог держать зла на Вегаса даже за то, что тот в свое время истерзал его тело, ведь в ответ Пит истерзал его душу куда сильнее. Физические раны давно зажили. Душевные они до сих пор собирали по крупицам, но теперь они были вместе и это грело и опьяняло бывшего телохранителя сильнее алкоголя. Пить не хотелось. Хотелось домой, но он пообещал друзьям провести вечер с ними, потому продолжал сидеть, иногда смеясь над шутками Порша и играя в заинтересованность в этой встрече.       Уложить Вениса не было трудной задачей для Терапаньякуна. После привычной вечерней рутины в виде мытья и сказки на ночь ребенок спокойно спал в своей кроватке, обнимая любимого плюшевого ежика. Вегас же остался наедине со своим ужином и своими мыслями. Макао дома не было и от того становилось еще более некомфортно. Дом в один момент снова стал абсолютно неуютным и чужим. Брюнет словно снова вернулся в прошлое, когда каждый в его семье жил сам по себе, а дом был наполнен отвращением и жестокостью к нему просто за то, что он не оправдывает ожиданий, которые строил его отец. I have this thing where I get older, but just never wiser Моя проблема в том, что я становлюсь старше, но не мудрее. Midnights become my afternoons Полночи становятся моими полуднями. When my depression works the graveyard shift, Когда моя депрессия по ночам мной овладевает, all of the people Все люди, I've ghosted stand there in the room Которых я игнорировал, стоят в комнате.       Вегас лениво ковырялся вилкой в своем салате, когда услышал шорох неизвестного происхождения. Он подскочил со стула, в испуге оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что на фоне его скрытой депрессии развивалась еще и паранойя, отчего он ненавидел оставаться наедине с собой. Ощущение того, что все те, кого он когда то предал, использовал или ранил появлялись в его доме и преследовали его словно призраки. Вегас кинулся в гостиную к своему телефону в надежде набрать Пита или Макао, но устройство оказалось предательски разряженным.       — Shit! — Гас не знал что им управляло, но липкий холодный страх овладел его сознанием, когда он забежал за тумбочки в прихожей и сел, прикрыл голову руками и спрятался, сам не понимая от чего он прячется.       — Какой абсурд! Призраков не бывает! — выкрикнул бывший мафиози и вылез из своего убежища. — Веду себя хуже Вениса… I should not be left to my own devices Меня нельзя оставлять с моими замыслами, They come with prices and vices У них есть цена и изъяны — I end up in crisis У меня наступает кризис. Tale as old as time Сказка старая, как мир       Вегас посмотрел на дверь и вздохнул. Уже перевалило за полночь, а Пита все еще не было. «Это всего лишь посиделки с друзьями. Он должен иногда отдыхать — пролетело в голове Терапаньякуна — лучше пойду спать». I wake up screaming from dreaming Я просыпаюсь с криком ото сна, что One day, I'll watch as you're leaving Однажды увижу, как ты уходишь, 'Cause you got tired of my scheming Ведь ты устал от моих интриг. For the last time В последний раз       Сон не шел. Вегас боялся уснуть и снова очутиться в одном из многочисленных кошмаров, что преследовали его на протяжении всей жизни. С момента, как он очнулся в больнице их стало лишь больше. Главным из них был тот, где Пит снова уходит, бросает его одного, забирая с собой все тепло и уют, которые они так кропотливо и внимательно обустраивают вместе, и на этот раз уходит навсегда, устав от его странностей, недостатков и душевных терзаний, выливающихся на их совместную жизнь. I have this dream my daughter-in-law kills me for the money Мне снится сон: моя невестка убивает меня ради денег, She thinks I left them in the will Считая, что я оставил их в завещании. The family gathers 'round and reads it Вся семья собирается вместе и зачитывает его, And then someone screams out Затем кто-то выкрикивает: «He’s laughing up at us from hell» «Он насмехается над нами из ада!»       Сон был новым. Вегас не видел такого раньше. Он сел и осмотрелся. Это были его собственные похороны и Терапаньякун обнаружил себя сидящим в гробу. Слегка опешив, мужчина покинул столь интересное место пребывания и начал наблюдать. Он увидел широкую спину мужчины в дорогом костюме и предположил, что это образ взрослого Вениса, нарисованный его больным воображением. Рядом с ним психовала какая то женщина, крича что то типо «Зачем приюту для кошек дом на берегу моря?!». Вегас хихикнул. Было забавно, что в собственном сне он завещал один из особняков приюту для кошек, а не своему, хоть и приемному, ребенку. Страсти в зале накалились до такого предела, что все начали драться, не скупясь на выражения и используя как оружие все, что попадается под руку. It's me, hi Это я, привет. I'm the problem, it's me Я проблема, это я… It's me, hi Это я, привет. I'm the problem, it's me Я проблема, это я… It's me, hi Это я, привет. Everybody agrees, everybody agrees Все с этим согласны, все с этим согласны       Вегас очнулся. От этого короткого сна он чувствовал себя еще хуже, чем до этого. Пита в кровати не было, значит он все еще был в баре. Терапаньякун тяжело вздохнул и посмотрел на часы. Устройство показывало пол первого ночи, значит подремал он всего лишь минут пятнадцать. Решив, что спать без возлюбленного он не сможет точно, парень поднялся с кровати и снова начал перебирать вещи в шкафу. Кажется, скоро он сойдет сума окончательно.       Вегас зарядил телефон и через час набрал Пита, чтоб узнать где он. Парень жаловался на то, что уже двадцать минут никак не мог заказать себе такси и ужасно хотел домой, потому не стал спорить, когда Гас вызвался забрать его. Путь до бара занял всего лишь двадцать минут и Терапаньякун возник прямо за спиной Порша, уговаривающего друга остаться с ними и расслабиться.       — Пит! Ну ты же не мамка наседка! У Вениса в конце концов отец есть!       — Я хочу домой, Порш. Правда. — Пит вздыхал и выглядел поистине замученным.       — Порш, ты разве оглох? Он хочет домой и я его забираю — послышалось из-за спины Киттисавата. Сенгтам посмотрел на Вега и просиял. Наконец-то он сможет вырваться домой и завалиться спать в их с Вегасом огромной кровати. А лучше на самом Вегасе, нагло закинув на него ногу и прижимаясь щекой к крепкой груди. Порш же от неожиданности подскочил и обернулся.       — О, горе-папаша, явился. Неужели ты сам не можешь справиться с маленьким ребенком?       — Дело не в ребенке, Порш — перебил его Пит, — я же сказал: я просто хочу домой. И я еду домой. Хорошего вечера! — крикнул бывший телохранитель уже изрядно выпившему Ткхуну, отжигающему на танцполе и даже не обратившему внимания, что бывший подчиненный уходит. Пол помахал ему вместо Ткхуна, а Арм кратко кивнул. Порш тцыкнул, но все же отпустил друга, скромно обняв под внимательным взглядом мафиози и прошептав ему что то на ухо.       Сначала они ехали в тишине. Она была немного неловкой, каждый из них не знал о чем говорить и как начать разговор.       — Как прошел вечер? — все же прервал эту тишину Вег, вырывая Пита из своих собственных мыслей, которые он сопровождал разглядыванием огней за окном.       — Если честно отвратительно. И почему они все лезут к нам в постель? — Сенгтам отвернулся от окна и вздохнул.       — Прям в постель? — Вегас усмехнулся. Их половая жизнь была безумно интересной, но определенно неадекватной для нормального человека. Терапаньякун любил доминировать, а его жених наоборот подчиняться, у обоих были странные фетиши и кинки, о которых раньше Пит ни за что бы никому не рассказал, но с Вегасом он смог позволить себе открыть эту темную часть своей души, с удовольствием воплощая свои самые смелые и потаенные желания в жизнь.       — К счастью нет — Пит тоже усмехнулся — такое я точно не готов им рассказывать. Та и вообще кому либо. Но они не упускают возможности напомнить мне, что я согласился выйти замуж за отбитого ублюдка. И хрен им докажешь, что ты вовсе не отбитый ублюдок.       — Зачем ты защищаешь меня? Пусть думают что они думают. Моя репутация никогда не станет лучше в глазах Главной семьи.       — Я защищаю тебя не потому, что хочу доказать им что то. Я защищаю тебя потому, что знаю тебя таким, каким не знают они. — Пит посмотрел на Вегаса и улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок, демонстрируя милые ямочки на щеках. По телу Терапаньякуна снова разлилось тепло, утраченное ранее сегодня вечером, когда он остался совсем один. Он знает, что его избранник не любит говорить о своих чувствах. Он знает, что еще больше он не любит демонстрировать их на людях. Но Пит защищал его перед лучшим другом. И сейчас эта короткая фраза грела словно самое теплое одеяло в холодную зиму. Вег взял парня за руку не отрываясь от дороги. В такие моменты все его страхи и кошмары терялись где то там, в прошлом, и он снова обретал веру, что их будущее будет таким же светлым, как улыбка этого очаровательного парня.