Наши самые главные желания это наши страхи

— Ты хорошо дрался, Курт… — Я всего… один раз по тебе…попал… Пусть и целый… фингал поставил… — Ну так я и говорю, что хорошо дрался. Раньше бы ты так не смог. Марта Вайнер методично обрабатывала раны поверженного врага антисептиком, дабы не случилось заражения. После надо будет наложить бандаж на треснутые ребра... — Зачем ты… помогаешь мне? И кстати… Тебе же… неудобно. — мужчина указал рукой на протез. — Могу перестать — с вызовом воззрилась девушка. — Пока сюда не доставили мой корсет… Блять… Какой позор… — чего-то более нелепого с Куртом не случалось давно. Никогда, если быть совсем точным. — У нас есть время… поговорить о важном. — Я не могу пойти на уступки Кельтону. — сразу догадалась генерал-протектор, попутно подыскивая глазами место, куда можно безболезненно положить искалеченное тело Эвербаха. Садишь его на пенёк — он стонет. Пытаешься его посадить, облокотив об дерево, тоже стонет. Всё-таки златовласая совершенно не рассчитала свои силы... — Зачем ты вообще… пытаешься сохранить… это идиотское государство? Нахрена? Слушай, ну не обхаживай меня будто яйцо квочка … Сам виноват тогда был… — мужчина остановился на варианте принять горизонтальное положение на песке. Регенерация «Кобры» великая вещь. Любые травмы, кроме повреждения жизненно важных органов, можно просто игнорировать если бы не боль. — Я не отрицаю, что то, как мы поступаем по отношению к моравцам или кельтонцам — это беспредел. Полный. Будь я на месте Оберштайна, то никогда бы их не оккупировала. Точно также, как вторгалась бы в Сунскую республику или Восточную Шархану исключительно с целью борьбы с тамошними наркокартелями и ради эвакуации оттуда адекватного меньшинства. Включение же их напрямую в состав Государства Мёрс и попытки принудительного цивилизирования это всё равно, что пытаться создать диетическую свинину. Однако… я не могу. Просто не могу предать то, во имя чего было пролито столько крови. На что потратили столько потом заработаных денег налогоплательщиков. Во имя чего меня превратили в живое оружие и в два раза сократили мою жизнь. — Это безумие… Мазохизм… Я никогда… этого не приму — прошипел Курт. По правде, он всегда догадывался о ходе мыслей Марты. И даже думал, что готов к подтверждению оных. Но он ошибался. Его уши оказались не готовы услышать такую адскую чушь из уст… Её. — Так ты и не принимаешь, — рассеянно кивнула Вайнер, глядя в никуда. — вот только сделать ничего не можешь. Что мы буквально сейчас и наблюдаем. — Тогда тебе лучше убить меня прямо сейчас… — забыв о боли в рёбрах и челюсти, Эвербах даже приподнялся на локтях. — я обещал… Дорану Боилу, что если генерал-протектор не проявит должного благоразумия, то я костьми лягу, но не позволю уйти ему живым… — Кхм. — Марта Вайнер почесала подбородок — Ну, если человек, чья фамилия занимает тринадцатую строчку в списке самых авторитетных военных умов мира, делает ставку на такой отчаянный шаг, то это о многом говорит. О многом хорошем для моего дела.