Наши самые главные желания это наши страхи

Беспокойное небо Нортфорда За месяц до того, как грохот мёрсийских орудий должен был разорвать утреннюю тишину, Кельтон жил в лихорадочном ожидании. Войска Государства Мёрс скапливались у границ, газеты пестрели тревожными заголовками, а воздух был густым от слухов и страха. Курт Эвербах, ныне Майкл Стоун, журналист «Глоуб Таймс», сидел в полупустом самолете, летевшем в Нортфорд, и чувствовал это напряжение кожей. Иллюзия нормальности — работающий кондиционер, приглушенный гул двигателей — казалась хрупкой. Его задачей было помочь этой иллюзии продержаться как можно дольше, а потом — помочь выжить в неизбежном. Рядом кряхтел пожилой мужчина, изучавший Курта с неприкрытым любопытством. Лицо в глубоких морщинах, руки рабочего человека, взгляд усталый, но прямой. — Нечасто теперь иностранцев встретишь, кто к нам летит, — пробасил он, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. — Все больше от нас драпают. А вы, видать, смелый. Или любопытный. — Журналист, — Курт изобразил профессиональную улыбку. — Майкл Стоун. Хочу сам посмотреть, что к чему. — А-а, газетчик, — старик хмыкнул. — Ну, смотри. Может, чего и углядишь путного. — А сами-то? — спросил Курт. — Остаётесь? Многие ведь уезжают. Старик дернул плечом, поморщился: — Куда бежать-то? От себя? Здесь родился, здесь, видать, и… того. А эти… — он неопределённо махнул рукой в сторону иллюминатора, явно имея в виду Мёрс, — …ну придут, так придут. Что ж теперь? Оберштайна пережили и псину его трёхлапую переживём. Не успел Курт обдумать эту твердолобую, но однозначно заслуживающую уважения тираду, как салон взорвался криками. Дверь в кабину пилотов распахнулась, оттуда выволокли второго пилота с разбитым лицом. Четверо мужчин в одинаковых тёмных комбинезонах и лыжных масках, вооруженные короткими автоматами, быстро рассредоточились по проходу. Один прикладом успокоил попытавшегося вскочить пассажира. — Тихо всем! На пол не ложиться, сидеть смирно, руки на виду! — голос лидера, крепкого мужчины с заметным шрамом на шее, был резким, командным. Он встал посреди салона. — Слушайте сюда! Мы не политика, ясно? Нам плевать на ваш Мёрс и вашу грызню! Мы хотим одного — денег! И свалить из этой дыры, пока её не разнесли к чертям! Нам нужен миллион в твердой валюте и заправленный самолет с чистым коридором на вылет. Свяжитесь со своей властью! Время пошло! Пассажиры замерли. Потом по салону прокатился ропот, смешанный со страхом и раздражением. Кто-то грязно выругался. «Вот же уроды!» «Нашли время!» «Сволочи!» Старик рядом с Куртом сплюнул на пол. — Драть тебя в колено через сапог! Свято место, вишь, пусто не бывает. Коль белобрысая задерживается нос показать, так свои долбоебы отметятся, пидорово племя… Курт слушал, анализируя. Деньги? Свалить из Кельтона? Зачем? Граница с Мёрсом скоро станет фронтом, другие направления тоже не подарок. Звучит неубедительно. Слишком убого. А вот как повод для засевших в Обернбурге вмешаться — идеально. Вернём вас в безопасную родную гавань, а то вон какой без нашего чуткого руководства бардак развели. Он начал сканировать обстановку: четверо здесь, оружие — стандартные армейские образцы, не экзотика. Лидер уверен, остальные трое… один держит сектор у хвоста, двое контролируют середину салона. Тот, что справа, помладше, держит автомат чуть неуверенно, глаза бегают. Потенциальное слабое звено. Решение пришло само собой: если это провокация, свидетель или пленный может быть бесценен. Нужно попробовать взять одного. На земле президент Боил получил доклад: рейс захвачен, террористы требуют деньги и вылет, мотивируя это желанием сбежать от войны. — Сбежать? А если девочка ударит по нам уже через час? Эту же громоздкую тушу первую и собьют. — Боил потёр виски. — Чушь собачья. Что-то здесь не чисто. Тяните время. Скажите, что собираем деньги, что технические проблемы с другим бортом… что угодно. Группе в аэропорту — готовность номер один. И постарайтесь взять языка, если этот… журналист… оставит им такую возможность. — Доран не сдержался чтобы легонько не хихикнуть. Кто бы эти клоуны погорелого шапито не были, но очень скоро один сценический критик выпишет им разгромную рецензию. Промеж глаз. Террористы на борту явно нервничали. Связь с землёй была, но ответы приходили расплывчатые, уклончивые. Лидер начал покрикивать на переговорщика по рации пилотов. Младший террорист у туалетов в хвосте переминался с ноги на ногу. Самолет начало слегка потряхивать — вошли в зону турбулентности. Не сильно, но достаточно, чтобы нарушить хрупкое равновесие. Лидер отвлекся на рацию. Младший террорист у хвоста качнулся, пытаясь удержаться за спинку кресла. Курт увидел свой шанс. Он действовал беззвучно и предельно быстро. Сгруппировавшись, он вылетел из кресла. Ближайший террорист (тот, что справа, чуть неуверенный) получил удар локтем под ребра, выронил автомат и согнулся пополам; Курт тут же добавил коленом в лицо. Не останавливаясь, он подобрал упавший автомат и развернулся. Лидер обернулся на шум, но Курт уже спустил курок– короткая очередь в грудь. Третий террорист успел дать очередь, пули прошили спинку соседнего кресла, но Курт уже сместился, стреляя от бедра. Террорист дёрнулся и завалился в проход. Остался младший, в хвосте. Он видел всё и теперь палил беспорядочно в сторону Курта, заставляя пассажиров вжиматься в пол. Курт, используя кресла как укрытие, продвинулся вперёд. Несколько точных выстрелов — один в плечо, другой в бедро. Террорист взвыл от боли и рухнул, его оружие отлетело в сторону. Курт подскочил, отбрасывая ногой железяку и сильным ударом рукоятки по затылку оглушил его. Тишина, нарушаемая теперь только всхлипами пассажиров, показалась оглушительной. Курт проверил пульс у троих — мертвы. Раненый дышал, но был без сознания. Он быстро собрал оружие, жестом показал стюардессе подойти. — Пусть медик на борту осмотрит его, но держитесь подальше. Свяжитесь с землёй, скажите — угроза нейтрализована. — Армейский спецназ? — знакомый хриплый бас. С сардоническим вздохом сосед Курта, про которого мужчина с приливом адреналина как-то и забыл, отряхнул свои штаны поднимаясь с пола. — С чего решил именно так? — заинтересованно выгнул бровь Эвербах. — Полицейский обучен думать о заложниках. — пожал плечами собеседник. Остальные пассажиры также огорошено начали выползать из своих укрытий. К счастью, никто не пострадал. Если не считать испорченного настроения. — Может быть… — в голосе и взгляде Майкла-Курта просквозило неприкрытое смущение.

***

Нортфорд встретил их рёвом сирен и плотным кольцом бойцов СБ Кельтона. Пассажиров быстро вывели. Тела убитых вынесли на носилках. Раненного террориста, уже перевязанного, под конвоем погрузили в отдельную машину. К Курту подошёл неприметный человек в штатском. — Мистер Стоун? Пройдёмте с нами, пожалуйста. Формальности. Комната для допросов была обшарпанной, пахло сыростью и дешёвым табаком. За столом сидел измученный следователь, напротив него — перевязанный и накачанный обезболивающим террорист. Курт и Боил наблюдали через стекло. Пленный кололся быстро. Действительно никакого Мёрса. И никакой политики. Главарь — рецидивист Марек — собрал их, таких же мелких бандитов, на последнее крупное дело. Услышали про войну, решили, что под шумок можно сорвать куш и смыться, пока все заняты более масштабными делами. Рассказывал путано, всхлипывая, но детали сходились. Это была просто банда. Банда Идиотов. Боил за стеклом помрачнел. Его губы сжались в тонкую линию. Он ожидал большего. Международного скандала. Рычага давления. А получил… Очередное подтверждение философской концепции, что два процента людей думают, ещё три думают что занимаются этим, а остальные лучше сдохнут, чем станут напрягать извилины. Прямо как этот. Мужчина резко открыл дверь и вошёл в комнату. Террорист вжался в стул, увидев президента. Боил молча подошёл, вытащил свой служебный пистолет и, не меняя выражения лица, выстрелил пленному промеж глаз. Тело мешком обмякло на стуле. Боил опустил оружие. — Уберите Это, — бросил он следователю и охраннику, стоявшим в ступоре. — Чтобы и следа не осталось. Он вышел из комнаты, взглянув на Курта. Во взгляде не было ни извинения, ни объяснения. Только констатация факта: победа. Пусть и не Кельтона над Мёрсом, а здравомыслия над дебилизмом. Курт проводил его взглядом. Так здесь ведут дела. Без сантиментов. Он сделал мысленную пометку. Его работа в Кельтоне только начиналась. Но ему уже начинало нравится.