Крестраж

Холодный камень больно царапал спину. Должно быть платье, если эту марлю можно так назвать, истерлось под ней в клочья. Затылок начинал болеть от твердой поверхности. Черные атласные ленты туго фиксировали ее шею, не давая приподнять голову больше чем на сантиметр. Запястья и щиколотки тоже были зафиксированы такими лентами, натирая кожу до красных ссадин. Хоть за это спасибо ублюдку Тому. Черный атлас намного приятнее железных оков с цепями, о которых твердили его шизанутые прихвостни. Правда эти ленты извивались, словно живые. Натирая кожу еще интенсивнее. Как длинные черные змеи. Жуткое зрелище. — Потерпи, деточка. Люциус Малфой, облизнувшись, осторожно поправил тростью марлевку на груди, прикрыв полупрозрачной тканью оголившийся сосок. И, виновато взглянув в сторону, пропал из поля зрения. Видимо понял, что пропалился перед женой. Гребанный извращенец. Да, Нарцисса рядом, она слышала ее голос, когда Том «пригвоздил» ее к алтарю. Вот оно чистокровное двуличие. Такой убежденный последователь Темного лорда мог бы поправить платье магией, а не руками. Но соблазн прикоснуться к юному телу, пусть и предательницы крови, пусть даже всего лишь тростью, оказался сильнее его убеждений и брезгливости. Даже присутствие жены его не останавливает. Сукин сын. Слушай, «деточка», слушай. Ты должна заполнить как можно больше. Голоса, имена, факты. Любая мелочь будет полезна для Ордена. Если ты сможешь выбраться из этого ада живой. — Она почти готова, Господин! Нарцисса Малфой. Точно она. Блондинка подошла к привязанной девушке, неся в руках стеклянный кубок с жидкостью темно-красного, почти бордового цвета. Рядом с ней левитировал венок из белоснежных лилий. — Джинни, милая, приподними голову, — произнесла она стальным голосом. Девушка не успела сделать ни движения, как венок уже мягко опустился на ее лоб. Спасибо что не розы с их шипами, как орала Белла. -И еще, тебе надо выпить это. До капли. Джинни с ужасом посмотрела на кубок. Не надо быть гением, чтобы понять, что в нем. Что еще могли придумать эти уроды. Разумеется, там кровь. Вопрос, чья и зачем поить ее этой дрянью? И как ей вообще пить, если она и голову поднять не может. — Это кровь моей сестры. Она должна смешаться с твоей, чтобы ритуал прошел успешно. Нарцисса достала палочку и прошептала какое-то заклинание. Горло Джинни расслабилось, дыхание остановилось, будто и не нужно дышать, а рот приоткрылся. И женщина незамедлительно вылила всю теплую тягучую мерзость ей в рот. Кровь беспрепятственно потекла по ее пищеводу в желудок, оставляя липкий след и вкус железа. На последних каплях Нарцисса сняла заклятье, и горло Джинни содрогнулось от рвотного позыва, до предела натянув ленты на шее, и заставляя больно вжаться затылком в твердый камень. — И еще кое-что, — строго добавила госпожа Малфой, и достала из кармана мантии флакон с такой же жидкостью, как только что пришлось выпить Джинни, — Это тоже ее кровь. Волшебница взмахнула палочкой, резко задрав подол платья до живота. Белья на девушке не было. Колючий холод апрельской ночи пробежал по оголившимся бедрам, нагоняя еще большую панику. Сердце бешенно колотилось, воздуха катастрофически не хватало. Ее трясло. До одурения хотелось выть, но заклинание немоты не позволяло проронить и звука. Джинни начала извиваться, насколько позволяли путы. В уме перечисляла все возможные заклинания, но Том предусмотрительно велел Снейпу дать ей зелье, временно блокирующее магию. Все бесполезно. Она с мольбой взглянула на женщину, но та будто даже не замечала ее ужаса. — Шире ноги! — трость извращенца Малфоя обожгла ударом внутреннюю поверхность бедра чуть выше колена. Девушка инстинктивно поддалась, невольно выполнив приказ. Нарцисса аккуратным движением откупорила флакон и поднесла его к промежности Джинни. Затем плотно прижала горлышко к вагине, не обращая внимания на ее беззвучные крики и протесты, и надавив, ввела его на пару сантиметров внутрь, позволяя жидкости вылиться. Кровь Беллатрисы Лестрендж заполнила ее чрево.