Штандартенфюрер

Где-то совсем рядом взрывается граната. В ушах стоит невыносимый звон, а в глаза летит песок с землей. Агата поворачивается за спину. Слышит чей-то отдаленный глухой крик. Голос кажется знакомым. Сразу после прилетает вторая. Осколочная; Агата понимает это по кускам шрапнели, попавшим в лицо и спину. В ушах до сих пор звенит, и Агата глазами ищет Авдеева. Он должен быть где-то рядом, сукин сын, его тоже могло задеть. Его обязательно задело. Авдеев по-другому не может. Агата мотает головой, вставая на ноги. Из лица выпадают осколки гранаты. Из ран быстрее течет кровь. Когда ж уже перестанет звенеть в ушах? Вокруг боеприпасы, разбросанная земля, мешки баррикад. Поодаль мелькают чьи-то окровавленные конечности, и Агата кидается к ним, сразу заслоняет солдата на земле собой. Мужчина хватается обеими руками за её плечи, тянет на себя. Кажется, что-то кричит. Агата одной рукой опирается на баррикады, другой поднимает каску с лица солдата. Авдеев. Из красных глаз текут слезы. Он еле сглатывает, хмуро смотря на Агату. Она двигается к израненным ногам. Руками Агата рвет остатки штанов на голенях. Пальцами достает раскаленные куски шрапнели из ран, каждый раз после этого быстро облизывая обожженные пальцы. Из ушей пропадает звон. Агата слышит раздающиеся вокруг выстрелы и взрывы, как орет от боли Авдеев, как кричат от боли другие солдаты, как шипят осколки в ногах, кипятя кровь. — Терпи, блять! — Орет Агата, закатывая штанины. — Терпи! Авдеев сжимает зубы, сдерживая крик. Его не хватает даже на пять секунд. Агата моргает, пытаясь сосредоточиться, на том, что делает. Кажется, что звон в ушах ей даже помогал. Агата лезет внутрь ноги, пачкая руки в горячей крови, достает оттуда мелкие осколки. Стоит только подумать, как Агата отлично представляет раздробленные кости Авдеева, и, возможно, она даже достает их куски вместе со шрапнелью. Облизывая пальцы, она лезет в карманы, ища бинты. Натыкается на маленькую закрытую стеклянную бутылку коньяка. Одной рукой держа ноги Авдеева, Агата зубами срывает с коньяка крышку. Делает глоток. На секунду становится тепло телу и душе. Вдох-выдох. Агата льет коньяк на раны, Авдеев кричит громче. — Терпи, Авдеев! — кричит в ответ ему Агата. — Ты ебанный солдат, блять! — Я штабной офицер! — Надрывается Авдеев. Значит, соображать он может. Сейчас бы желательно, чтобы он не отключался, а Агата как-нибудь оттащит его в место побезопаснее. Авдеев замолкает, слышно только как он глубоко дышит. Агата достает бинты, доливая последние капли коньяка. Кидает взгляд на лицо Авдеева, отбрасывая пустую бутылку. Он бледный потихоньку закрывает глаза. Нехорошо. — Авдеев! — Кричит Агата, обвязывая ноги. Секунду молчит. Решается на аморальное. — Ты не штабной офицер! — Орет она. Авдеев поднимает голову. — Ты! — Она тычет в него свободной рукой. — Больше никогда им не будешь! Потому что тебя! — Говорит она сбивчиво, слишком многое пытаясь контролировать. — Оттуда! Выгнали! — Ты! — Она ударяет на свежим ранам. Авдеев снова кричит от боли. — Ебанный! Полевой! Офицер! С позором! Выгнанный из штаба! Ты долбаное ничтожество, Авдеев! — Слова про штабного офицера просто обязаны его задеть. Авдеев не сможет такое игнорировать, Агата знает это лучше, чем кто-либо другой. У Авдеева выдвигается нижняя челюсть. Он поднимается на локтях и вытирает рукой слезы. Дышит он рвано, часто, готовый что-то возразить, но Агата перебивает. — Никто тебя там уже ни во что ни ставит! — Кричит она, указывая рукой куда-то себе за спину. На метафорический штаб. — Этого хотел для тебя твой отец?! — Агата спрашивает наобум. Она не знает, есть ли у Авдеева проблемы с отцом. Тот хмурится сильнее. — А мать?! Разве они не считали, что у них вырастет нормальный сын?! Который сможет защитить не только себя, но и их?! — Заткнись! — выпаливает Авдеев. Агата оскаливается, на носу дергается морщинка. Она ткнула пальцем в небо и снесла несущую стенку. — Заткнись, Рубин! — Признай, Авдеев, что ты всего лишь сраное разочарование! — Агата затягивает бинт туже. — Для всех! — Она делает узел. — Для родителей, для штабных! — Агата опять кивает на метафорический штаб. — Даже для меня! — Добавляет она, на секунду разводя руки. — Почему, ты думаешь, я до сих пор с тобой?! Потому что приказ, что тебя одного оставлять нельзя, ты в первый же день помрешь на поле боя, если я рядом нормального солдата не будет! Авдеев опирается обеими руками в землю, полноценно садясь. Брови сведены к переносице, а щеки красные от злости. Хороший знак. — Погнали! — Агата быстро хватает Авдеева обеими руками за талию и закидывает себе на плечо. *** — Знаешь, — Агата садится на край кровати. Авдеев хмурится, глядя на нее. — Я хочу извинится за всё то, что наговорила тогда. — Она вздыхает, пожимая плечами. — В тот момент это был слишком привлекательный способ, чтоб оставить тебя в сознании. — Авдеев отводит от Агаты взгляд. — Не знаю, что задело тебя сильнее, но мне жаль за все мои слова. И-и-и, — тянет она. — Нет, кстати, такого приказа. Я здесь, потому что меня не перевели, да и я сама не перевожусь, потому что мне тут нравится. Мне нравишься ты, Авдеев, мне нравится с тобой работать. — Агата сжимает пальцы в замок, кладя их между ног. Как преданная собака смотрит на Авдеева. Он закрывает глаза и улыбается. — Но ты должен согласиться, что из штаба тебя выгнали, потому что ты мудак. Авдеев ухмыляется, не открывая глаз, и тихо смеется, чуть запрокидывая голову на подушку. — Не спорю, — хрипло отвечает он.