Десять рождественских вечеров Драко Малфоя

25 декабря 1980 года. За окном мела пурга. Белые хлопья снега будто взрезали стылый воздух, колкими каплями оставаясь на стеклах высоких узких окон. Некогда роскошный, сейчас парк в поместье Уилтшира выглядел уныло, корежась черными голыми деревьями и мрачно сверкая проплешинами стылой земли, окруженной мокрым липким снегом. Но в Малфой-Меноре было тепло и уютно. Эльфы натопили все камины в северном крыле и притащили из дальней части парка огромные разлапистые ели, одуряющее пахнущие теперь смолой. В воздухе витал аромат спелых солнышек-мандаринов, расплавленного свечного воска, и, конечно, традиционного Рождественского Пудинга. Драко не мог еще распознавать, какие запахи чему принадлежат, но впоследствии именно эта смесь ароматов стойко ассоциировалась у него с самым чудесным праздником – Рождеством. Светловолосый малыш лежал в кроватке-качалке и тихонько агукал, засунув большой палец в ротик, а Нарцисса Малфой сидела в кресле рядом, положив руку на макушку малыша. Другой рукой она легонько покачивала кроватку и пела колыбельную:

Вот и день уходит. Спи, малыш, усни. Слышишь, кто-то бродит? Это сна шаги. Тихо ночь крадётся Спи, мой мальчик, спи. Птицей в окна бьются Детские мечты. Лунный свет струится Золотым дождём И легко ложится На ресницы сном. Шепчут звёзды сказки В небе до зари. Закрывай же глазки. Спи, малыш, усни.

Драко чуть повозился в кроватке, причмокивая губками, и мирно уснул на животе, раскинув ручки-ножки в стороны. - Уснул? – в детскую, неслышно ступая, вошел Люциус, склоняясь над кроваткой и с нежностью рассматривая сына. - Уснул, - тихо ответила Нарцисса, улыбнувшись мужу. Люциус положил теплую ладонь на руку Нарциссы, всё еще покачивающую колыбельку, и чуть сжал. Нарцисса грациозно поднялась с кресла и обняла мужа. - Спасибо, - прошептал Люциус, - спасибо за сына. Он неспешно гладил ее по длинным светлым волосам, чуть покачивая в объятиях. Отсветы от пламени в камине мягко поигрывали на личике безмятежно спящего малыша, отражались на гладких деревянных перильцах, и двое – муж и жена – стояли, обнявшись, и смотрели на самого дорогого для них в мире человека, их сына: Драко Люциуса Малфоя. 25 декабря 1985 года. Маленький светловолосый мальчик с гиканьем носился вокруг старой эльфийки Мии, держа в ручках стеклянный елочный шарик. Сморщенная мордашка верной Мии выражала искренний ужас: если малыш упадет, игрушка разобьется и повредит ему руку! - Мастер Драко! Мастер Драко, Мерлина ради, отдайте мне этот шарик! Стеклянные шарики – это очень опасно! – причитала она, тщетно пытаясь поймать расшалившегося подопечного. - Поймай меня, Мия! – кричал малыш, заливаясь хохотом. Вдруг пламя камина полыхнуло зеленым, и на коврик, отряхиваясь от золы, ступил Люциус Малфой. Увидев представшую перед ним картину, хмыкнул, и тотчас же поймал непослушного ребенка, подкинув в воздухе и усадив на правую руку. - Кто тут у нас балуется? – притворно строго спросил отец. - Живо отдай елочное украшение Мии. - Не хочу, – насупился Драко. - Оно мне нравится! Люциус вытянул левую ладонь и спокойно повторил: - Драко, живо. Мальчик показал папе язык, крепче стиснув стеклянный шарик. - Что тут такое? Из спален спускалась Нарцисса Малфой, уже готовая для праздничного ужина. - Мастер Драко снял с елки стеклянное украшение, хозяйка, - испуганно воскликнула эльфийка, выкручивая себе уши, - Мия не уследила за Мастером Драко. Тонкие брови Нарциссы чуть приподнялись, и она посмотрела на сына, пытающегося теперь засунуть злополучный шарик за шиворот отцу. - Драко, милый, отдай Мии шарик, и она закончит украшать елочку. А мы с тобой выдуем из стекла новый и разукрасим его как захотим. При этих словах малыш заинтересованно покосился на маму, а потом вдруг усмехнулся прямо как отец и подкинул шарик в воздух. - Лови, Мия! – прокричал безобразник, и эльфийка, испустив полный отчаяния писк, ринулась спасать вековое украшение. Глаза всех присутствующих в гостиной были прикованы к медленно вращающемуся в воздухе украшению. Оно медленно поднялось и… так и осталось висеть над камином. Люциус, Нарцисса и Мия зачарованно смотрели на мерно покачивающийся блестящий шарик, а потом перевели взгляд на малыша Драко. Тот, радостно смеясь, сидел на руке отца и вытягивал правую руку вверх, чуть покачивая ее, отчего покачивалась и игрушка. Встретившись взглядами, мистер и миссис Малфой синхронно улыбнулись: в их сыне проснулась способность к колдовству. * * * Так как Драко был еще слишком мал для того, чтобы участвовать в званом ужине, его оставили в игровой комнате на попечение всё той же Мии, вручив тому маленькую детскую метлу. - Мия, - строго наказал Люциус, - следи за Драко как следует, иначе я тебя накажу. Испуганная эльфийка что-то согласно пискнула и быстро исчезла за дверью игровой. Там уже вовсю носился на своей метелке Драко, кружа вокруг поставленной в центр огромной нарядной ёлки, и весело гикал. Мия также начала кружить вокруг нее, но уже на полу: - Мастер Драко, не сшибите елку и не поднимайтесь так высоко, - поучала домовуха. - Я умею летать, - гордо выпрямившись на черенке, закричал малыш. - Вы превосходно летаете, Мастер Драко, но, может быть, вы спуститесь отведать немного индейки? Драко эта идея показалась неплохой, да и игры отняли много энергии, так что он лихо приземлился на мягкий ковер, выжидающе уставившись на Мию. Та с облегчением перевела дух и щелкнула пальцами. На столе у камина появилась румяная индейка, нежные маленькие пирожки с мясом, ваза с фруктами и тыквенный сок. Верная эльфийка мелко резала сочные кусочки индейки, и Драко ловко запихивал их за щеки, становясь похожим на маленького хомячка. Когда с индейкой было покончено, Мия принялась чистить мандарин, и Драко принюхался: в разлившемся по воздуху аромате ему почудилось что-то родное и успокаивающее. - Дай, дай скорее! – запищал малыш, выхватывая из лапок домовухи очищенный фрукт. - Не спешите, мастер Драко, - Мия разжала пальцы. - И когда вас только начнут обучать манерам? – продолжала бормотать эльфийка скорее себе под нос, чем обращаясь к ребенк. - Мастера Люциуса с пяти лет начали обучать этикету, а вас, Мастер Драко, балуют… Да, балуют… Весь вечер Драко провел с эльфийкой, заставляя ее колдовать то радугу, то огромные мыльные пузыри, но под конец уснул, свернувшись клубочком, на мягком ковре возле очага, и тогда Мия с превеликой осторожностью трансгрессировала его в детскую и накрыла теплым пуховым одеялом. А утром Драко нашел кучу подарков под Большой Елью в Гобеленовом Зале. Он с восторгом сдергивал с них разноцветную шуршащую упаковку, разглядывая набор Супервзрывающихся Шариков и Огненных Змеек доктора Фоейрверкуса, детскую волшебную палочку (которой он удачно наколдовал эльфу-поваренку брокколи вместо ушей) и еще кучу интересностей из Зонко. Целый день Малфои гуляли по поместью и, на миг забыв, что они аристократы, играли в снежки, лепили снежных гномов и делали в сугробах ангелочков. Под вечер, когда Нарцисса одним взмахом волшебной палочки зажгла в парке фонари, мистер Малфой вывел из конюшни своего любимого мерина Люцифера и посадил сына в седло, запрыгивая сзади. Конь пошел по заснеженным аллеям медленным шагом, и Драко любовался на то, как тихо падают снежинки, озаряемые светом фонарей, чувствовал, как его обнимают надежные руки папы и думал, что Рождество – это самый прекрасный праздник в году.