Десять рождественских вечеров Драко Малфоя

За лето ряды Пожирателей Смерти значительно пополнились. Среди чистокровных магов также примелькался кровожадный оборотень Фернир Сивый, отличающийся особой жестокостью по отношению к своим жертвам. Драко видел, как меняется отец, замечал лихорадочный блеск в глазах и вечную ухмылку на лице, будто такой ситуации он ждал очень давно. Нарцисса Малфой хоть и пыталась скрыть, что новое положение в мире ее тоже немного тяготит, всеми силами поддерживала мужа. На переговоры к великанам был отправлен отряд Пожирателей, и вернулись они с самыми радостными новостями: планы заручиться у них поддержкой увенчались успехом. Один из Пожирателей, путешествующих в горы, доложил Хозяину, что Дамблдор тоже не сидит на месте; старик отправил на переговоры безмозглого Хагрида и полувеликаншу Мадам Максим, но у великанов удачно сменилась власть в лице нового гурга, и Пожирателям удалось убедить его в необходимости присоединения к Темному Лорду. Волдеморт стремительно набирал власть, засылая агентов в Министерство Магии, создавая инферналов, обращаясь к Темным Силам. Оставалось переманить на свою сторону дементоров, чтобы освободить заключенных верных слуг из Азкабана, но те пока сохраняли нейтралитет. Шпионы Волдеморта вербовали сторонников среди министерских служащих: кто-то переходил на темную сторону добровольно, а на кого-то приходилось накладывать заклятие Империус. Особенно важно было иметь сторонников, работающих в Отделе Тайн: так приказал Волдеморт, впрочем, не посвящая особо исполнителей, зачем это нужно. Драко старался абстрагироваться от всей суеты, вызванной бурной деятельностью Темного Лорда. Его посещали невеселые мысли: чтобы Малфои, древнейший чистокровный род, великолепные дельцы и аристократы прислуживали какому-то полукровке, пусть и обладающему великой магической силой, возвращенному из мертвых, и прочее и прочее… Не тому его в детстве учили. Драко терялся в догадках, почему отец с таким маниакальным упорством не замечает, что становится лишь пешкой в Большой Игре Темного Лорда. С содроганием молодой аристократ ждал того момента, когда ему предложат «великую честь» присоединиться к Пожирателям, изуродовав левое предплечье «собачьим» клеймом. Будучи в замке, Волдеморт заинтересованно посматривал на наследника Малфоев, видимо, решая, в какой момент можно будет наградить Драко меткой, а тот отводил взгляд, всеми силами закрывая сознание от Темного Лорда. Порой Драко казалось, что он сходит с ума: он ни с кем не мог поделиться переживаниями, кроме как с Блейзом, но в письмах решил ничего не писать, мало ли перехватят. У него появилась мысль напроситься в гости к лучшему другу на весь август, но, когда озвучил ее маме, та тяжело вздохнула и обняла сына, крепко прижав к себе и поглаживая по голове: - Не уезжай, Драко, сынок. Иначе я совсем свихнусь. С этого момента Драко и Нарцисса часто сидели у камина в Гобеленовом Зале (единственном месте, где не ступала нога Волдеморта и не ошивались его приспешники), пили по бокалу терпкого красного вина и говорили. Говорили ни о чем и обо всем сразу. Обсуждали их дальнейшую жизнь. Просчитывали пути отступления в случае провала волдемортовской кампании. Если бы их слышал хозяин замка, не снести бы им голов, но Люциус был поглощен какими-то важными делами, особо не интересуясь, чем занимаются супруга и сын. Только поддержка матери позволила Драко не впасть в депрессию и дожить до конца лета. В Хогвартс юный Малфой во второй раз в жизни (считая самый первый год) ехал с удовольствием: ему стало казаться, что замок в Шотландии теперь намного безопаснее и уютнее собственного замка в Уилтшире. Мать провожала его со слезами на глазах, и у Драко разрывалось сердце. Он горячо обещал Нарциссе писать весточки раз в два дня, долго обнимал ее на перроне и всеми фибрами души желал маме терпения. Драко знал, что отец никогда не обидит супругу, ведь он действительно ее любил, но оставлять родного человека в одном замке с Темным Лордом было до боли страшно. По приезде в Хогвартс Драко без сил упал на кровать, пропустив церемонию распределения и ужин, и провалился в душный сон. * * * Путь до Северной Башни не занял у Драко много времени. Будто и не было перерыва длиною в лето, всё ощущалось как вчера. Сейчас Драко хотел побыть один, написать пару строк матери и просто посидеть на парапете, бездумно пялясь в небо. На плече у него покачивался черный филин, ласково ухая и прихватывая Драко за мочку правого уха. Усевшись на холодный камень, Драко достал из кармана мантии пергамент, перо и принялся писать. Закончив с письмом, тихонько погладил нахохлившегося филина по спине и вручил ему скатанное в трубку послание. - Отнеси маме, - тихо попросил он. Филин сдавленно ухнул, расправил крылья и вылетел в ночь, а Драко откинулся на каменную перегородку и закрыл глаза. Звука шагов он не услышал. - Эй, кто тут? На выходе из Башни кто-то стоял. Драко прищурился, пытаясь определить, кто нарушил его покой, и тут же чуть не свалился вниз. На него изумленными глазами смотрел не кто иной, как Гарри Поттер собственной персоной. - Эээ… - выдавил Драко. Что сказать очкарику? «Вали отсюда!», «Какого черта тебе тут надо?» или еще что похлеще? Да не хочется ему грубить. – Привет, Потти, - наконец буркнул он. - Привет, - осторожно ответил Гарри. Он не спешил приближаться, и Драко занервничал. - Чего стоишь на пороге? Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома, - съязвил слизеринец и поерзал на нагревшемся от тепла тела камне. - Какого… - начал Гарри. – То есть... Что ты тут делаешь? - Сижу, на звезды смотрю. А ты чего припер… Пришел? – поинтересовался Драко, приглаживая ладонью челку. На самом деле он хотел скрыть смущение при виде того, к кому он был более чем неравнодушен. Щеки залил румянец, а на лбу выступила испарина. - Да ничего, - холодно отозвался Поттер и уже повернулся, чтобы уйти, но Драко его остановил: - Поттер… Гарри удивленно обернулся. - Не уходи. То есть… Раз пришел, зачем так быстро возвращаться обратно? Тут и двоим места хватит. - Малфой, ты ли это? – изумился Гарри, а глаза его округлились за стеклами дурацких очков. - Я, - признался Драко. – Просто тут скучно… Одному. Присоединяйся к моему молчаливому бдению. - К чему? – не понял Гарри, но всё же начал приближаться к высокой худой фигуре, залитой лунным светом. Драко отмахнулся: - Неважно. Так что? Гарри стоял, покачиваясь с пятки на носок, и раздумывал. Наконец, придя к какому-то умозаключению, сел рядом с Малфоем и пристально посмотрел в глаза. Никогда еще Драко не был так близко к желанному человеку, и он уже пожалел, что ночь была лунная, выдавая его с головой, потому что румянец теперь распространился на шею. - Скажи-ка мне, Малфой, - медленно начал Гарри, и Драко шумно сглотнул, - ты ведь определенно в курсе, что Волдеморт вернулся. При отзвуке имени того, кто отравлял ему все каникулы, Драко чуть не свалился с Башни. Что ответить Поттеру? «Конечно в курсе, я с ним всё лето чуть ли не в одной ванной мылся»? Соврать и поддержать позицию Министра Магии? Нет, не хочет он врать, тем более Гарри. Драко потупил взгляд, а Гарри продолжал всё так же пристально разглядывать школьного врага. Казалось, в блондине прожигали две дырки, до того внимательно следил за реакцией на свои слова Поттер. Чертов Поттер! - Да, - наконец выдавил Драко. – Я определенно в курсе. - И как? – издевательски поинтересовался Гарри. – Успели вместе чаек попить? Драко в шоке уставился на Поттера. Эти его слова больно резанули по сердцу. Да знал бы этот очкарик, как Малфой проводил каникулы в собственном замке, не так бы запел! - Нет, чаек не успели, Поттер, - отрезал Драко. – Так, убили пару грязнокровок. Зачем он так сказал, Драко до сих пор не понял, но вся его слизеринская сущность довольно осклабилась, когда он увидел ярость в глазах Поттера. Но в следующее мгновение тот схватил его за грудки, прижав к холодной перегородке. - Убили, говоришь? – прошипел Гарри. – Прекрасно. Сейчас я кое-кого тоже убью. Гриффиндорец стащил с парапета Малфоя и швырнул об стену. К чести, тот устоял на ногах и бросился в драку. Потасовка вышла молчаливой, быстрой и кровавой. Гарри от души съездил Малфою по физиономии, и, падая, блондин утянул за собой драчуна. Поттер оказался тяжелым и… теплым. Лежа под длинным телом, Драко неосознанно ткнулся носом во впадинку за ухом Гарри и втянул в себя аромат его кожи. И снова хвойный, сводящий с ума запах. - Ты что… - просипел Гарри, поднимая над Драко на руках. – Нюхаешь меня что ли? С губы Поттера текла кровь, капая на щеку Драко, под глазом наливался здоровенный фингал, но и в таком виде ему нравился очкарик… Хотя… Очков на Поттере как раз не оказалось, они лежали, разбитые вдребезги, неподалеку. - Тебе показалось, - буркнул Драко. – Слезь уже. Гарри плюхнулся на задницу, раскидав ноги, пока Драко, кряхтя, поднимался. Потом он наставил палочку на злополучные очки и произнес: - Репаро. - Спасибо, - изумился Гарри, протягивая руку за стекляшками. - Не за что, - коротко ответил блондин и тоже присел рядом с несносным гриффиндорцем. – Да я как дурак бегал от него по всему замку. Куда ни зайди, везде его приспешники. Топчут белоснежные ковры, жрут как свиньи, смотрят на тебя так, будто ты – самая красивая рождественская игрушка. Надоело. Страшно. Противно. Гарри слушал молча. Казалось, будто Малфой выдает ему самую ценную информацию. Драко говорил и говорил, рассказывал, как скрывался с мамой в зале, где не появлялись Пожиратели, сидя у камина долгими вечерами; как лежал в холодной постели, трясясь, тщетно пытаясь согреться; как его мучили душные сны, будто он барахтался, задыхаясь, в противно-теплой вязкой воде. А потом просыпался и никак не мог надышаться выстуженным за ночь воздухом. Каким взглядом на него смотрел Темный Лорд… - И что ты решил? – наконец спросил Гарри. – На чьей ты стороне? Драко тяжко вздохнул. Это был самый главный и самый сложный вопрос. - Я не хочу предавать семью, - медленно проговорил Драко. – Но и видеть, как из Малфоев делают прислужников, тоже не хочу. Гарри внимательно посмотрел на Драко. - А у тебя фингал под глазом, - он вдруг рассмеялся. Легко, будто колокольчики прозвенели. Драко по-доброму усмехнулся. - У тебя тоже, к твоему сведению. - У тебя на правом глазу. - А у тебя на левом. - Симметрия, - закончил, смеясь, Гарри. Драко не мог поверить своему счастью: вот он, Поттер, такой желанный, любимый, рядом. Смеется с ним над какой-то глупостью, будто они друзья… На душе впервые за год было светло и легко, и пусть это волшебство продлится не более нескольких секунд, оно заполнило каждую клеточку его тела, будто приподнимая над холодным полом. - Вот был бы ты всегда такой, - вдруг сказал Гарри. - Какой? – не понял Малфой, скосив в его сторону глаза. - Ну… Открытый, что ли. Без вечно задранного кверху носа. Ты же… Нормальный. Когда хочешь. - Я всегда был и остаюсь нормальным, - вопреки прозвучавшим словам Драко задрал кверху нос, но тут же рассмеялся, обхватив себя руками за колени. - Вот, и смеяться как все нормальные люди умеешь, - констатировал Гарри. - Умею, - тихо ответил Драко. – Но не всем… Гарри нахмурился. - Что это значит? - Да ничего, - пожал плечами Малфой, - не бери в голову. Ладно, пойду я… - Подожди, - остановил его Гарри. – Может, подлечимся? А то вид у нас больно страшный. - Предлагаешь идти в Больничное Крыло в… Темпус… Два часа ночи? - А какая альтернатива? – поинтересовался гриффиндорец. Драко пожал плечами. - У меня в собственных запасах есть заживляющая мазь. Могу одолжить немного. - Хорошо, только в ваш террариум я не полезу, подожду снаружи. Оба мальчишки синхронно хмыкнули и двинулись прочь из Северной Башни. Уже обмазавшись приятно пахнущей ромашкой мазью, Драко вдруг предложил: - Я был бы не против иногда… Встречаться на Северной Башне, чтобы поболтать… Сначала Гарри удивленно взглянул на застывшего как изваяние блондина, но потом, подумав, ответил: - Да… Можно иногда. Подраться, поболтать. Романтика. При этих словах Драко дернулся, но тут же взял себя в руки. - Ну ты это… Дай знать, если соберешься туда. Гарри хлопнул его плечу. - Обязательно. Ну, бывай, Малфой. Гарри уже скрылся за поворотом, а Драко стоял на входе в Общую Гостиную, прижимая ладонь к плечу и улыбаясь.