Ветровка Ред Булл

Ему пришлось сидеть в машине. Как бы ему не хотелось встретить её в зале ожидания по-человечески, он не мог. Излишнее внимание было ни к чему. Поэтому и машину Макс одолжил у своих знакомых. Простенькая тёмно-серая Хонда. Такая у него была лет пять назад, пока число в чеке зарплаты не выросло до семизначного. Джессика сказала, что в их ситуации это нормально, ведь у него другая жизнь. Однако парню это не нравилось. Никогда не нравилось. Но сейчас раздражало ещё больше. Приехал он заранее. За два часа до её прилёта, если быть точнее. И всё это время следил за самолётом через приложение, не отрывая взгляд от экрана. Будто что-то случилось бы, если бы он отвлёкся. А когда тот приземлился, сразу же отправил ей сообщение «Добро пожаловать в Ниццу!» вместе со своей геопозицией и номером слота парковки. Джесс ответила почти сразу же: «Бегу забирать чемодан, жди♡». Сердечко в конце предложения не осталось незамеченным. Макс засиял ещё ярче. Спустя двадцать минут, он выходит из машины подышать. Но предчувствие не подводит и он видит её на горизонте. — Господи, она такая красивая... — как бы банально это не звучало, его сердце забилось быстрее. Нервно. Страшно. А вдруг ничего не получится? Вдруг она над ним просто смеётся? Макс отгоняет эти мысли сразу же, когда понимает, что Джессика заметила его и бежит к нему с чемоданом в руках и рюкзаком на спине. Естественно, он бежит навстречу. Как в этих идиотских фильмах о любви. И не зря. Она скидывает свои вещи и влетает в него, крепко обнимая. Сила удара заставляет его пошатнуться, но это никак не мешает ему обнять её в ответ. — Не поверишь, я так скучала... Так скучала... — девушка прячет своё лицо у него в груди, жадно вдыхая знакомый запах. Ему, правда, было тяжело поверить. Даже несмотря на то, что они переписывались каждый день, обмениваясь нежностями по типу «Не могу уснуть. Без тебя». Однако в этом плане он стал смелее, позволял себе больше, чем раньше. Ведь они стали ближе, да и Джесс стала реагировать на него иначе. Теперь он мог написать «Скучаю», зная, что его не осудят, а, наоборот, уверят лёгким, но значимым «Скоро». Правда, сказать такое в переписке это одно, произнести вслух – другое. — Я тоже скучал. Очень. Ты ведь веришь мне? — пересилив себя, отвечает гонщик. Его руки сильнее сжимают ткань её толстовки. — Четырнадцать градусов и ты в одной кофте? — Верю. И куртка у меня есть. В рюкзаке. Мешалась в самолёте. — она поднимает на него свой взгляд, впитывая каждую деталь. — Сегодня прохладнее. Надень её, а я пока положу твой чемодан в машину... Девушка кивает. Они разрывают объятья. Оба ощущают пустоту, но решают умолчать. Пока Макс отвлекается на багажник, Джессика старается надеть свою куртку быстрее, чем он снова повернётся к ней. Успевает. Уже закрывает рюкзак, когда слышит странный хруст. Его телефон упал экраном вниз на влажный асфальт, и, судя по всему, разбился. Она смотрит на него, а его руки трясутся. — Макс? Макс! Макс. Родной. Что случилось? Макс. — она берёт его руки в свои, нежно поглаживая. Беспокойство сменяет предвкушение на её лице. — Макс... — Ты надела её. — шепчет он, не отрывая взгляд от до боли знакомой ветровки. — Я разобралась со своими тараканами в голове и мы решили, что мы настроены серьёзно. — утверждает Джесс после небольшой паузы. Она поднимает телефон, тот вдребезги. Трещины покрывают бóльшую часть экрана. — Я заплачу за ремонт... — Нет. — Макс приходит в себя, как только она начинает говорить о деньгах. — Я рад, что сейчас разбился мой телефон, а не моё сердце. Они садятся в машину, чтобы не привлекать внимание. Джессика игнорирует ненужное препятствие – коробку передач – и дарит ему поцелуй в щёку. Он «зависает» на несколько секунд прежде, чем расплывается в победной улыбке. — Нам ехать где-то минут сорок-пятьдесят, ты можешь поспать, если хочешь. — говорит он, выезжая из парковки. — Спасибо, но пока что не хочется... — Джесс наблюдает, как парень оплачивает парковку и тут до неё доходит. — Подожди. Восемнадцать евро? Как долго ты здесь стоял? — она смотрит на него удивлённо, волнуясь. — Почти три часа... — признаётся Макс, чувствуя себя неловко. — Я не мог сидеть дома уже. Всю ночь спать тоже не мог... Как бы жалко это не звучало. Я очень ждал. — Я считаю, это мило. — Джессика протягивает руку, чтобы погладить его по его пшеничным волосам. Парень слегка краснеет. — Может, хочешь позавтракать? Тут по дороге есть хорошее кафе с лучшей выпечкой в округе... — Честно? С удовольствием. В самолёте я не ела, так что я готова к дегустации. Макс сразу же оживляется. Дальше они едут молча. Переодически он бросает на неё свой взгляд, отвлекаясь ненадолго. Джесс же наблюдает за тем, как уверенно его руки обхватывают руль. Ей остаётся только надеется, что эта уверенность не улетучится, когда она наконец-таки позволит ему прикоснуться к своей талии. Спустя минут десять они подъезжают к милому с виду заведению на окраине Ниццы. Аромат свежей выпечки обволакивает их сразу же, как только они выходят из машины. — Попрощаюсь со своей диетой на сегодня... — шутливо произносит гонщик, придерживая ей дверь. Их встречает тёплый свет витрин и тихо играющее радио. Глаза разбегаются от разнообразия изделий. — Вау. — просто констатирует Джессика, внимательно рассматривая каждый ряд. — Мы будем как нормальные люди или разгуляемся на всю? — Мы никогда не были особо нормальными, так что... гуляем. Что тебе нравится? — Э-э-э... корзиночка с ветчиной и сыром, мини-доги, сырная «бомбочка», фисташковый круассан и шоколадный маффин... — слабо отвечает она, неловкость сковывает её тело. — Я знаю, это много, но... Мало ли, это единственный мой шанс попробовать всё? — Шшш. Я думал, мы гуляем? Это же всего ничего... — он также внимательно рассматривает витрину. — Пончики выглядят неплохо, как и пицца-косичка... Да и малиновый чизкейк... Малиновые тарталетки! — Макс... — Пирожное сникерс тоже ничего... — Макс! — Что? Гуляем же. — Нас разнесёт... — Хочешь сказать, что твои чувства пропадут, если я буду пухлым? — он имитирует обиженный взгляд, а после игриво склоняет голову. — Что...? Нет... Меня не волнует твоё тело, если ты здоров и... — Джесс спешит уверить его, но он только искренне смеётся. — Я шучу. Однако попробовать реально стоит многое. Ещё здесь подают потрясающий какао с зефирками. Как ты любишь. — Макс подмигивает, направляясь к кассе. — Ты меня добьёшь когда-нибудь... — она направляется за ним, улыбка не спадает с её уставшего лица. Тут он резко поворачивается и немного наклоняется. Джессика ощущает его дыхание на своей шее, что заставляет вздрогнуть. — Только в постели. И только если ты этого захочешь. — шепчет на ухо парень, а после также резко отстраняется, возвращаясь к кассе, как ни в чём не бывало. Будто несколько секунд назад он не произнёс одну из самых грязных фраз за всё их время знакомства. Она не слышит, что и как он говорит баристе, не видит, как он оплачивает всё и забирает заказ, не понимает, куда, словно на автомате, ведут её ноги. Выныривает из этого тумана только тогда, когда тот дотрагивается до её плеча. Они снова в машине. Между ними огромный фирменный мешок заведения. — Ты так мило краснеешь. — Макс... — Ладно-ладно, давай завтракать... — он протягивает ей стаканчик какао. Джессика делает осторожный глоток, напиток приятно обжигает горло. — Я обожрусь и на мне не застегнутся джинсы... — она заглядывает в пакет, давясь от шока. Ты... серьёзно взял всё...? — Вкусный завтрак – залог хорошего дня, не считаешь? — Макс достаёт из пакета пиццу-косичку и откусывает сразу половину. — Пиццей назвать это тяжело, но начинка реально неплохая. Хм? — парень даёт ей попробовать, стараясь сгладить напряжение. Она откусывает и кивает. — Прикольная. — всё ещё немного смущенная отвечает Джесс, а после достаёт «корзиночки». Кусает. Слышен приятный хруст свежей выпечки. — Ммм... Они ещё и тёплые. — расплавленный сыр аппетитно тянется, но она не может его разорвать культурно, как бы не пыталась. Девушка всю жизнь ненавидела есть при ком-то. Тем более, в чужой машине. Она боялась сделать что-то не так, что человеку покажется не совсем уместным. И хотя в последние месяцы они довольно часто ели вместе, она всё ещё не привыкла. Если честно, Максу плевать. Нет. Ему похуй на всю эту излишнюю культуру во время приёмов пищи. Поэтому он бесцеремонно наклоняется к ней и откусывает эту упрямую ниточку сыра. На момент их губы практически касаются друг друга и Джессика снова замирает. Он же задерживается в таком положении чуть дольше, чем следовало бы для неловкой ситуации. Смотрит невинно ей в глаза, будто такая близость – обыденность. И только когда она сглатывает, отстраняется. — Голландский. — распробовав, выдаёт гонщик. — Это твой вердикт? — «Наш» сыр я узнаю всегда и везде. В любом блюде. — Что делает его таким узнаваемым? — Не знаю. — пожимает плечами. — Это вкус дома.

***

— Добро пожаловать. — парень открывает дверь и пропускает Джесс вперёд. — Спасибо. — она перешагивает порог, останавливаясь на коврике. Он заходит следом и закрывает их на ключ. К ним сразу же подбегают два бенгальских кота, радостно встречая, как хозяина, так и его пока что незнакомую спутницу. Несмотря на свою дерзкую и яркую окраску, они очень ласковые и, сразу же требуют внимания. Джессика присаживается на корточки, чтобы погладить их. Макс опускается рядом с ней. — Это Джимми и Сасси. Любимые. — он поглаживает одного по голове, пока другой занимается обнюхиванием Джесс. Она же гладит по голове самого Макса. Снова. — Они, конечно, милые, но для меня самый лучший кот – ты. — с того момента, когда она в первый раз сравнила его с котом (что было в Барселоне), она ещё не раз так называла его. Всё потому, что он часто тыкался носом в её шею и тёрся об её плечо. Так, как это делают коты, жаждущие внимания ласки. — Только ты из мужчины можешь сделать такую размазню... — он с радостью отдаётся этому контакту. — Я говорил, что скучал? — Да. Это взаимно. Думает. Вздыхает. — Знаешь, это всё ещё кажется нереальным. Невозможным. — пауза. — Что ты... здесь. В этой ветровке... Со мной... И даже не хочешь дать мне пощёчину. — Макс издаёт нервный смешок, качая головой. — Как ни странно, я чувствую себя живее сейчас, нежели пять месяцев назад. Да и окружение стало заметнее. Раньше я даже не ощущала себя в пространстве, так что всё то... словно дурной сон, воплотившийся, к сожалению, в реальность. Все эти ссоры на пустом месте, перепады настроения... Прости меня. Прости, что не умела... не сумела совладать с собой. — её рука бессильно спадает, оставляя его без тепла её прикосновений. — Совесть поедает меня изнутри. Делала тебе больно, но не отпускала. Не всё было осознанно, нет. Мне было плохо. Однако я до сих пор не понимаю, почему ты остался. Я не хотела и не хочу, чтобы ты варился в этой токсичной среде снова. И я решила, что, раз уж ты выбрал меня, то... я должна поступить лучше, чем «как всегда». Поступить правильно. Не так, как поступали с тобой другие. Не так, как поступала с тобою я. — Джесс конкретно несёт, но Макс лишь молча слушает, вникает, понимая, что ей нужно выговориться. Смотрит. Наблюдает. Его действия повторяют коты, резко успокоившиеся. Она знает, они тоже чувствуют. — Ты достоин лучшего, я говорила об этом раньше, говорю и сейчас. — пауза. — Я хожу к психологу. Не знаю, заметен ли прогресс со стороны, но... дышать мне точно легче. Да и в голове спокойнее. Не хочется больше сбежать от своих чувств и мыслей. Я всегда была против психологов, не любила, не понимала... Но переступила через свои дурацкие принципы и теперь впервые за несколько лет я вижу выход. Я вижу будущее. — они так и сидят на корточках в коридоре, не двигаясь с места. — Чёрт, слишком много, да? — Это просто... Секунду. Я хочу ответить на всё. — Макс взволновано проводит рукой по своим – теперь взъерошенным от её прикосновений – волосам. Вдох. Выдох. Они пересекаются взглядами. — Во-первых, я рад, нет, счастлив, что ты чувствуешь себя лучше. Да, это заметно со стороны. Я боялся спугнуть, поэтому не упоминал это. Я прощаю тебя и прошу прощения в ответ за свои неумелые и странные ухаживания. Прости. Я никогда не был силён в этом. Но я чувствовал, что... мы... Мне казалось... — вдох. Выдох. Он зажмуривается. — Сам порой не понимал, почему, однако меня тянуло к тебе. И я до ужаса не хотел, чтобы ты меня отпускала. Я верил, что пройдёт время и всё станет лучше... Стало же, верно? Хотя было страшно, что это окажется очередным токсичным циклом в моей жизни. Но в последние месяцы, когда ты так часто прикасалась ко мне... Спасибо. — он снова смотрит на неё. Теперь в глазах чётко отражается нужда в эмоциональной близости, стабильности. — Спасибо. Спасибо... Спасибо, что решилась на перемены в своей жизни и думала не только о себе. Мне тоже следует начать ходить к психологу, это точно. Однако то, что ты сделала этот шаг для себя... для нас... Это даёт мне надежду. Надежду на то, что даже сломанные люди могут получить шанс на лучшее. Я снова вижу будущее, в котором есть не только гонки и видеоигры. Благодаря тебе. — пауза. Его тон сменяется на более лёгкий и он предлагает переместиться на диван, шуточно ссылаясь на боль в коленных суставах. Напряжение в воздухе сходит на нет. А коты, которые до этого сидели неподвижно, словно задержав дыхание, возвращаются к обнюхиванию вещей. Они проходят вглубь квартиры. Джессика замирает, поражаясь размерам. Удивление явно отражается на её лице. — Что-то не так? — спрашивает Макс, всё ещё не оторвая глаз от знакомых спонсоров на её куртке. — Нет... Просто... Я только сейчас осознала, насколько ты богат. — она рассматривает простой, но качественный интерьер, который по её меркам выглядит дорого. — Всё это время мы как-то крутились в «нормальном» мире и только сейчас до меня дошло. Прости, это так глупо. Проводить время с одним из лучших гонщиков Формулы-1, зная о его богатстве, но не соотносить это с ним... — Ты же знаешь, что я спокойно справляюсь без этого всего и... — парень настораживается. — Хей, нет, нет. Я не в том смысле. Это круто, что ты можешь позволить себе всё то, что имеешь. Просто я рада, что все эти месяцы мы справлялись без всей этой роскоши, а, значит, деньги не повлияли на тебя, как человека. И что ты, в итоге, Макс, которого я знаю. Мой Макс. — добавляет Джесс, беря его за руку. Он облегчённо вздыхает, переплетая их пальцы. — Идём, я покажу тебе кое-что. Она кивает. Он улыбается. Не разрывая контакта, Макс ведёт её за собой на балкон-террасу. Они перешагивают порог и ступают на искусственно состаренную плитку с античными узорами. Терраса выглядит иначе, нежели сама квартира. Много деталей, украшений. Абсолютная противоположность минималистично обустроенным комнатам. Тут и роскошные перила, и древнегреческая статуя в углу. Да и уличный диван просто огромный, на нём лёжа могло поместиться четверо. Наверно. А вид? С одной стороны видно Лигурийское море, с другой – горы. Внизу... далеко... суетятся люди. Там порт, магазины, туристы. Шумно. Здесь же они были одни. Из звуков лишь чириканье птиц и лёгкий ветерок. Биение сердец. — Вау... — Я тут практически ничего не трогал. Всё, как оставил предыдущий владелец. Смотрелось бы жалко, если бы я тут тусовался один. — Так тихо... Будто в этом комплексе никто больше не живёт. — Ах, да, преимущество последнего этажа в Монако. Нравится? — Очень. Это сон? — Нет. Это реальность. Наша реальность. Макс отходит, чтобы достать пледы из скрытого хранилища под диваном. Несмотря на яркое солнце, на улице прохладно даже в ветровках. Всё-таки февраль, хоть и на юге. — Приглашаю Вас «ничего не делать» на этом диване. Греться под пледами и любоваться видами. Хм? — Я согласна. — не раздумывая, она ложится рядом с ним. Спустя несколько минут её голова на его груди, а его рука крепко прижимает её к себе. Их ноги странно связываются в поиске дополнительного источника тепла. Так они лежат молча, греясь, пока Макс не решает попробовать спросить ещё раз то, что волнует его до сих пор, несмотря на её вечные отказы объяснить произошедшее. Почему-то ему кажется, что сегодня она всё-таки даст ответ на этот вопрос. — Джесс... — еле слышно окликает он, не желая нарушать спокойную атмосферу. — Ммм? — нехотя бубнит девушка, слушая его сердцебиение. — Почему ты уволилась? — Если хочешь упрощённый вариант ответа, то я просто выгорела и поняла, что это не та работа, которой я хочу посвятить всю свою жизнь. — Джесс играется со шнурочками на его худи. Хочется скрыть всю боль, которую приносят ей те кровавого цвета воспоминания. Однако они знают друг друга достаточно хорошо, что Макс может понять: это не причина. По крайней мере, не единственная. — А если я хочу развёрнутый ответ? Не потому, что я люблю лезть не в своё дело, а потому, что я волнуюсь. — парень гладит её по волосам. Осторожно. Не спеша. Наслаждаясь шелковистостью русых прядей. Джесс чувствует неожиданный прилив нежности и пока что незнакомое желание открыться. Не просто кому-то. А ему. Максу Ферстаппену. Близкому человеку. Другу... Кому-то большему. — Понимаешь, я устала быть нянькой. Я делала больше, чем от меня требовалось и я попросту устала. Иногда создавалось такое впечатление, что публичные имиджи Шарля и Карслоса держались на одной мне, несмотря на то, что у них есть менеджеры и pr-тренеры. Мы общались относительно хорошо, слаженно, можно сказать, да, но... Но это общение всё время казалось мне каким-то неискренним. Ненастоящим что ли. Особенно, в последние месяцы работы. Много глупых ссор было. Каждый день я ложилась спать морально истощённая. Если вообще ложилась спать. Я понимаю, работа. Да, мои обязанности. Да. Однако за такие деньги? В один момент я поняла, что достойна лучшего. Вообще другого. Конечно, всё это было так классно вначале. Опыт, новые знакомства, близость к «закулисью»... А потом розовые очки спадают и ты осознаёшь, в какой ты дыре. Да, Феррари. Вау. К бренду претензий не имею. Это всё ещё машина мечты. Но внутреннее устройство в команде Формулы – пиздец. Всё время задаюсь вопросом, было ли также при Шумахере или команда развалилась после ухода целого поколения работников в середине двухтысячных. Бардак. Полный бардак. Давно крутились такие мысли, но, я считаю, такими темпами им до чемпионата далеко, несмотря на то, что Шарль очень талантлив, ты сам это знаешь. Я не могла говорить об этом, пока работала там, но сейчас мне уже плевать. — секундная пауза, тяжёлый вздох. — Если кратко, то я подписала увольнение по собственному, собрала вещи и больше не вернулась. Не попрощалась ни с кем. Не отвечала на сообщения Шарля и Карлоса и других знакомых. До сих пор не отвечаю. Это плохо? — Да уж, видимо, конюшня теперь подводит не только гонщиков... — теперь, имея глубокий ответ, он не знает, что делать. Часть его беспокойства утихает, ведь она наконец-то рассказала всё, как было. Открылась. Как отблагодарить за доверие? Дать совет? Он несилён в этом. Хотя молчать тоже нельзя, неловко, по-идиотски. — Плохо или нет? Не знаю, если тяжело общаться, то не стоит, наверно. Но... потом всё равно придётся как-то... дать понять, что это не их вина? Ну или... хотя бы показать, что ты жива-здорова и забросила соцсети, чтобы отдохнуть от потока новостей? — Когда-нибудь, да. — соглашается Джессика, сдерживая зевок. — Устала? Можем подремать. — Отличная идея... — она прикрывает глаза, понимая, что заснёт очень быстро. Удобная поза, тепло, свежий воздух. Ах, да. И коты, лежащие рядом.

***

Просыпается Джесс от повторяющейся вибрации в кармане джинс. Ей приходится потревожить котов, которые уютно прижались к её боку, чтобы ответить на сообщения. Она знает, что это отец, ведь его контакт единственный, на чей у неё стоит звук уведомления. Заметить, ответить в ближайшее время – важно. Правило, установленное ещё с её подростковых лет, когда она часто гуляла по ночному городу одна. — Всё в порядке? — спрашивает Макс, приоткрывая глаза. Он не спал уже давно. — Сколько времени? — Да, всё о'кей. Папа написал. Нужно ответить. — отвлекается на время в левом верхнем углу экрана. — Десять минут третьего. — Ммм... мы проспали обед. — Зато я выспалась. Спасибо. Её телефон вибрирует снова и Джессика моментально утопает в сетях гаджета.

Папа💪🏼

У тебя всё хорошо? 15:08 Могу ли я узнать, кто этот таинственный друг, у которого есть квартира в Монако? 15:08 Я не против полезных связей, но ты должна меня понять, я волнуюсь. 15:09 Если ты останешься у него на ночь, отправь мне адрес или геопозицию. Люблю тебя. 15:10 Джесс смотрит на Макса, гладящего котов. Если бы только отец знал, кто этот «друг»... Он был бы спокоен. И тут её осеняет. — Макс, ты не против, если мы сделаем селфи? Папа интересуется, кто этот человек, с которым я провожу почти всё своё свободное время. Объяснять долго, а фото даст чёткий ответ... — она принимает положение сидя, парень следует её примеру. — Хорошо. Без проблем. — на самом деле, уже давно его волнует вопрос, как она расскажет о них своему родителю. Ведь со стороны любого отца его профессия определяет его типичным безответственным мудаком. Хотя, если тот, правда, проработал много лет в Ред Булл, он должен понять его, верно? «Нормальные» не задерживаются в этом хаосе надолго. Не выдерживают экстрима, не понимают весь этот драйв сумасшедших мероприятий... Да и Макс не безответственный мудак. Конечно, со своими страннностями, но он никогда не желал Джессике вреда. Наоборот, хотел и надеялся защитить её от всего дурного. Он не любит фотографироваться, однако это не тот случай. Поправив свою чёлку, гонщик уставился на «чёлочку» её новенького четырнадцатого айфона. Едва улыбнулся. Щелчок. — Спасибо! Лучший. — девушка оставляет влажный поцелуй на его щеке, паралелльно отправляя фотографию отцу.

Папа💪🏼

*фото*

Ты знаешь его достаточно

хорошо. Прости, что скрывала.

Сама ещё не разобралась,

что происходит 15:12

*геопозиция*

Люблю тебя 15:12

— Если я «лучший», я думаю, я достоин чего-то бóльшего. А то любишь разбрасываться детскими поцелуйчиками... — Макс мастерски изображает обиду. Но сквозь маску недовольства всё равно заметно игривое настроение. Глаза не врут. Глаза горят. Выныривая из переписки, Джесс расплывается в улыбке. Моментально забывает о серьёзности предстоящего разговора с отцом. Здесь и сейчас есть только Макс. И никакой прохладный февральский воздух, и никакая бывшая работа, не важны так, как важен он. Его голубые глаза и колючая щетина. Макс. Безбашенный. Чуткий. Резкий. Тёплый. Настойчивый. Светлый. Человек-контраст. Как же она его любит. Любит. Слышите? Он ещё не знает. Не догадывается даже. Поэтому именно сегодня, тринадцатого февраля две тысячи двадцать третьего года, Джессика раскроет ему эту тайну. И своё сердце. Да. Чтобы завтра, День Влюблённых, они провели в нужном статусе. — Ты так считаешь? — провоцирует, ожидая нужной реакции. Очевидно, получает её. — Да. Вообще-то я... — и тут его неприлично прерывают поцелуем в губы. — Ммм?! — Джесс не даёт ему договорить, и в этом всё: вызов, нужда, страсть. Её поцелуй неумелый, но резкий. Почти дерзкий. Неожиданное соприкосновение губ сбивает дыхание. В голове Макса словно перегорает лампочка. Мысль обрывается. Тело реагирует быстрее, чем к нему возвращается умение думать. Он буквально вжимает её в себя. В его прикосновениях нет осторожности. Только голод. Пальцы цепляются за ткань её чёртовой ветровки, чуть дрожат от напряжения. Она нужна ему. До боли нужна. Вот, он, его шанс остаться с ней навсегда. Нельзя его потерять. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Держит. Крепко. Она же не пугается его жадности. Не отталкивает его. Наоборот. Она даёт ему возможность взять то, что нужно им обоим. Он отрывается всего на долю секунды, и между горячими вдохами шепчет, почти срывается: — Пожалуйста... Не просьба. Мольба. Джессика позволяет. Теперь он накрывает её губы. Язык осторожно скользит внутрь, находит её. Оба ощущают успокаивающий сладкий вкус малины. Что-то внутри отпускает. Теперь они могут наслаждаться поцелуем, не спеша изучать друг друга. Её руки нежно поглаживают его предплечья, заставляя расслабить хватку. Ему хорошо. Ей хорошо. Им хорошо. Максу не верится, что это происходит. Да, порой он позволял себе мечтать, но даже самые лучшие сценарии не сравнятся с их реальностью. Намного лучше. Приятнее. Вкуснее. Живее. Когда они отстраняются, парень позволяет себе глубокий стон. Выходит громче, чем он ожидает. Краснеет. Пытается спрятаться под пледом. Выходит не очень. Джессика же ахуевает от своей смелости, понимая: назад пути нет. Но на это она и рассчитывала, верно? — Что это было? Мой будущий рингтон? — она наблюдает за тем, как к нему возвращается ясность мыслей. — Я голоден. Во всех смыслах. — его рука спадает с её талии, чтобы через секунду сжать её ягодицы сквозь ткань джинс. Это не похоть. Нет. Он просто голоден. Большой палец нежно рисует круги, пока он ждёт её реакции. — Я приготовлю нам что-нибудь, хорошо? — Джесс прижимается губами к его затылку, вдыхая родной запах. — Хорошо... — Макс обнимает её. — Какой же я мерзкий... — Почему? — Первое, что я сделал после поцелуя, которого ждал так мучительно долго...? Потрогал тебя за задницу? Серьёзно? — Ты же сам сказал, что голоден. Он издаёт странный горловой звук – чем-то похожий на рычание мотора – и от стыда зарывается лицом в её грудь. — Прости... Даже коты сбежали, увидев моё поведение... — Нет, им просто стало холодно и они пошли внутрь. Предлагаю последовать их примеру. Посмотрим, что у тебя есть из продуктов и попробуем что-нибудь сварганить. А также поговорим. О нас. Я больше не хочу избегать... этого. Максу не хочется вставать. Обнимался бы с ней целую вечность. Однако внезапно поднявшийся ветер даёт о себе знать, пробирая до костей. — Пошли. На кухне их встречают Джимми и Сасси, готовые вылизать полы, если вдруг что-нибудь упадёт. Парень открывает сливающуюся с кухонными шкафами дверцу холодильника. Осмотрев имеющиеся продукты, Джессика одобряюще кивает. — У тебя есть макароны? — Да. Конечно. Несколько видов точно... — Отлично. Ты когда-нибудь пробовал пасту в чесночно-сливочном соусе? Ту, которая с хрустящей курицей? Макс качает головой. Выглядит... подавленным. — Макс? Что случилось? Если ты не хочешь, чтобы я готовила, мы можем пойти куда-то. Только не молчи, пожалуйста. Я же вижу, что-то не так. Мальчик... — её пальцы мягко обхватывают его запястья в знак поддержки. — Не в этом дело... Я хочу. — он смотрит сквозь неё, снова теряясь в своих мыслях. — Тогда... в Барселоне, на заправке, я спросил, считаешь ли ты, что такая девушка как ты может влюбиться в такого парня как я. Ты так посмотрела на меня удивлённо, будто я задал самый глупый вопрос на свете. Невозмутимо ты спросила меня в ответ «Почему нет?» и продолжила пить этот ядовито-синий слаш, любуясь закатом. А я задумался. Правда, задумался, почему бы и нет. Всякое случается. Может, и ты когда-нибудь полюбишь мою больную голову. Тогда я ещё не понимал, что в тот вечер ты завуалировано призналась, что тоже чувствуешь что-то. С того дня всё изменилось. Ты стала смелее прикасаться ко мне, чаще писать и ярче улыбаться при виде меня. Я заново влюбился. Не знаю, к чему я это говорю. Оно просто застряло... там... Не даёт покоя. — В тот день я мысленно призналась себе. Приняла тот факт, что ты меня бесил не потому, что ты был «приставучий», а потому, что ты видел во мне то, что я так тщательно скрывала. — А сейчас? Я больше не раздражаю тебя? — Нет, конечно. Я люблю тебя. — слова вылетают сами. Без разрешения. Без предупреждения. Но звучат так естественно, что Джесс решает продолжить. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой, если ты мне позволишь. Знаю, сама пыталась убежать. Однако от судьбы не убежишь. Тем более, от гонщика Формулы-1, который на своём болиде может догнать тебя за долю секунды. — она прижимается к нему всем телом, слушая его учащённое сердцебиение. Дрожащими руками Макс обхватывает её талию. Поцелуй – это одно. Они часто бывали близки физически. Прикосновения заменяли слова, которые они боялись произносить. А тут чистосердечное признание. Вслух. Связанная речь без всякой ерунды. — Я... тебя люблю. Тоже. Очень. — ему кажется, что он задыхается. — Вау. Я сейчас умру. — Не смей. Сначала ты должен попробовать мою пасту. — девушка немного отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Гонщик нервно смеётся, краснея. — Давай сделаем. Пока я не съел тебя. — Ты говоришь так, будто я против... — её пальцы специально касаются его ремня, но она делает вид, что не замечает своей наглости. Парень же втягивает воздух. — Что там у нас? Паста в чесночно-сливочном соусе с хрустящей курицей? Отлично. Пойду помою руки... Джессика звонко смеётся. — Иди-иди. Тщательно помой! — когда он скрывается в ванной комнате, она оборачивается на котов, которые наблюдали за каждым её действием и, кажется, осуждали. — Что? Ваш хозяин горячий. И не только. У него есть мозги, хорошее чувство юмора и умение переключаться с Бешеного Макса на трассе на ручного кота в моих объятиях. Он милый. Вы не можете винить меня за то, что я люблю его, верно?

***

— Это так вкусно. Спасибо большое... Ты просто лучшая. — с наслаждением произносит Макс, проглотив последний кусочек курицы. — У соуса такой насыщенный вкус, и специи прям в тему. Джессика сидит у него на коленях с тарелкой в руках. Она кормила его. Ему было приятно ощущать вес её тела на себе; заботу, каждый раз, когда она подносила вилку к его губам. Он обнимает её. Дорвались. Дорвались до свободы действий. — А где ты достал эту ветровку? Она же винтажная, раритет как-никак. — У меня есть свои связи. А что? — Я хотела бы папе подарить. Взамен той, что я сожгла в детстве... — Без проблем. Достану. — их прерывает звонок телефона. — Извини, я отойду... — нехотя отстраняется гонщик. Джесс соскальзывает с него на диван, также отвлекаясь на свой девайс.

Лью👑

Ну, что, призналась? 17:07

Да. Это произошло не так,

как я планировала. Но, может,

и к лучшему... 17:52

Ты молодец. Горжусь. Хорошего вечера, тогда. Удачи! 17:53

Спасибо! Тебе тоже! 17:53

| не удалось отправить сообщение |

| пользователь не найден |

***

КОНЕЦ

(наверно)