Бог Шиноби

      Бесконечная белая пустыня, изредка разбавляемая невысокими серыми скалами и странными, словно каменными, деревьями. К этой и так не сильно радостной картине добавлялось отсутствие солнечного света. Бескрайние белые барханы освещал лишь никогда не уходящий с небосклона полумесяц.       Именно в таком безрадостном мире он и осознал себя. Сначала просто лежал, смотря в непроглядное чёрное небо, пытаясь понять, кто или что он такое. Его память пестрила просто чудовищными пробелами. Он знал, что такое меч и как им сражаться. Но вот откуда он это знал? Кто его учил и с кем сражался? Память молчала. И так было со всем. Его воспоминания были полностью очищены от всего, что касалось его личности. Навыки владения множеством видов оружия, знания о том, как устроены звёзды и планеты, подробные инструкции, как максимально эффективно уничтожать различных противников и многое другое. Но ни намёка на то, кто он такой.       Осмотр тела также не принёс ожидаемого просветления. У него была гуманоидная фигура, примерно четырёх метров ростом, покрытая алебастрово-бледной кожей. На спине вдоль позвоночника, насколько он смог нащупать, выступали солидных размеров шипы. Лицо, судя по ощущениям, было полностью закрыто костяной маской. Которую, несмотря на все попытки, снять не получилось. Пальцы ног и левой руки заканчивались чёрными когтями, что ярко контрастировали с белой кожей. Правая же рука, вместо стандартной кисти заканчивалась костью в форме стандартного обоюдоострого меча, рассчитанного под одну руку, с достаточно ярко выраженным долом и гардой. В плане цвета меч отличался от когтей, он был таким же алебастрово-белым, как и кожа, с небольшими ярко пурпурными прожилками, напоминающими пульсирующие вены. Рукояти как таковой не было, её заменяла кисть, которая плавно переходила в гарду. Несмотря на кажущееся неудобство из-за сросшегося с рукой клинка, на его мастерстве фехтования это никак не сказалась.       Проведённый тут же короткий бой с тенью это подтвердил. На самом деле это были странные ощущения. Стоило лишь чуть отпустить контроль, и стало ясно, что кроме воспоминаний ему достались и вбитые в явно многочисленных сражения рефлексы. Он чувствовал, как нужно повернуть клинок, чтобы нанести максимальный урон, как двигать ногами и телом, дабы вложить в удар максимум силы и скорости.       Кроме того, в его теле была сквозная дыра прямо в центре груди. И она вызывала много вопросов. Все доступные ему из воспоминания знания говорили, что жить с такой дырой в теле, особенно гуманоидном, практически невозможно. Тем не менее он был жив, и тело явно не подало признаков никакого дискомфорта от факта наличия сквозного отверстия, что как минимум, разрывало позвоночный столб на два не связанных между собой фрагмента. В конце концов, было решено отложить решение данного вопроса и выжать из доступной ему памяти всё возможное. Как минимум он хотел узнать своё имя.       Трудно сказать, сколько времени прошло с момента его пробуждения. Слишком увлёк процесс разбора оставшейся ему памяти. Да и окружающая обстановка не помогала в точном отслеживании времени. Месяц, словно приколоченный к небу, и отсутствие прочих ориентиров в, казалось, замершей пустыне, создавали ощущение застывшего времени.       От попыток выудить из глубин памяти хоть что-то его отвлекло непонятное ощущение на краю сознания. Оно напоминало белый шум на радио. Когда он смог на нем сосредоточиться, то с удивлением понял, что это ощущение было интерпретацией получения сигналов, что получало его сознание от некого органа чувств. Он мог чувствовать окружающую энергию! Все, что его окружало, излучало слабый энергетический фон. В его воспоминаниях не было ничего подобного. Похоже, данные возможности появились у него только сейчас. Неудивительно, что непривычный к такому разум воспринял это как белый шум на краю восприятия.       От попыток разобраться с новой способностью его отвлёк звук скрипнувшего под чем-то песка. Через несколько минут звук повторился. Кто бы к нему не приближался, он явно не хотел быть замеченным. Об этом свидетельствовала траектория приближения неизвестного, который принялся заходить ему за спину. И в целом осторожность, с которой двигался неизвестный, его настораживала. Разумным было бы предположить, что неизвестный просто испугался его. Всё же он в данный момент выглядит довольно пугающе. В его воспоминаниях хоть и не было его прежнего облика, но ощущение, что нынешний облик не является для него привычным, было очень чётким. Но когда траектория движения потенциального противника сместилась ему за спину, вариант с испугавшимся путником был отброшен. Будь этот некто действительно испуган, он бы постарался максимально быстро и незаметно отдалиться от объекта опасности, а не пытался бы зайти ему в спину и тем более не стал бы максимально осторожно и незаметно приближаться.       Тот факт, что на него явно планируют напасть, не вызвал существенного удивления. Его сознание вообще, когда появился намёк на приближающуюся схватку, перешло в боевой режим. Чувства обострились, а субъективное восприятие времени замедлилось. Разум был кристально чист, теперь для него существовал только его враг. Он решил действовать от контратаки, став в максимально удобную позу, которая позволяла ему максимально быстро развернуться и нанести встречный удар, он принял внешне расслабленный вид и начал ждать.       Выбранная им тактика себя оправдала. Противник подобрался к нему достаточно близко, его получалась отслеживать только по практически неразличимому шелесту песка. Резкий рывок врага он, несмотря на максимальную концентрацию, чуть не проморгал. Его спасло то, что противник для максимально быстрого рывка перестал себя сдерживать. От него полыхнуло волной энергии, что неприятно резанула по ощущениям. Вбитые в многочисленных битвах рефлексы сработали без участия мозга. Тело, сжатое подобно пружине, мгновенно распрямилось, выбрасывая меч навстречу летящему к нему чудовищу.       Благодаря субъективно замедлившемуся времени, он мог достаточно хорошо рассмотреть своего противника. Это было мерзкое чудовище. Да, в его памяти встречались и гораздо более мерзкие экземпляры, некоторые из которых он хотел бы никогда не видеть. И по сравнению с ними атаковавшее его существо выглядело достаточно стандартным. Длинное, практически двадцатиметровое змееподобное тело, которое полностью закрывали пластины костяной брони правильной шестиугольной формы. По бокам туловище поддерживало множество маленьких ножек, которые, впрочем, позволяли двигаться очень быстро. Ближе к голове место ног занимали подобия паучьих лап, которые заканчивались костяными клинками. Тут же располагалась сквозная дыра. Которая, как и его собственная, никак монстру не мешала. Голова была гротескным подобием человеческой, непропорционально раздутая, с костяной маской, что сейчас была раскрыта в яростном крике.       Противник явно всё поставил на одну атаку, и, если бы не неожиданная возможность чувствовать энергию, у него были шансы на успех. Но битва не терпит сослагательного наклонения. Он успел среагировать, и сейчас его костяной клинок, расколов маску, вошёл в голову монстра по самую гарду. Вытащив меч, он всякий случай нанёс добивающий удар, разделив врага пополам. Стряхнув странную зеленовато-фиолетовую кровь, застыл, пытаясь понять, был ли противник одиночкой или сейчас ему бросятся мстить его соратники. Безрезультатно. Пустыня вновь была полностью безжизненна.       Впрочем, кое-что он ощутил. Чувство полностью захватило его, стоило запаху от разлившейся по песку крови достичь его ноздрей. Этим чувством был голод! Голод, который он не мог контролировать.       Пасть на его маске разошлась, чтобы в следующий момент сжаться, перемалывая первый кусок монстра…