Месть поцелуем

-Слышь, уебище. Еще хоть что-то тявкнешь и я тебе глотку перережу, — Ромка толкнул потерявшего страх пацана, из-за чего тот грохнулся прямо возле мусорки. Мусорка перевернулась, высыпая внутренности на того, кто посмел огрызаться на Петрова. -Жалкое зрелище, — едко оскалился Пятифанов, с неприкрытым наслаждением осмотрев идеально сломанный нос пострадавшего. Потерпевший унижений на целую жизнь, незнакомый парень обматерил их всеми известными ему обзывательствами и удрал, сверкая пятками. -Вали отсюда! — Ромка кинул что-то тому вслед, — Тох, ты как? Злой взгляд хулигана сразу изменился, отражая верность щенка, который готов ждать своего хозяина хоть всю свою жизнь. -Нормально, — кивнул ему Антон. -Не слушай его. Я ему потом еще сильнее наподдам, — Ромка слегка смущённо улыбнулся, словно сейчас признался о любви, а не погрозил чьим-то здоровьем. Своеобразная романтика. -Да ладно. Мне всё равно. Поза хулигана стала еще более неуверенной: он спрятал руки за спину, царапая носком ботинка землю. Антон обдумал свои слова. Пятифанов же таким образом показывал заботу, избивая до полусмерти того, кто сказал хоть что-то плохое о Петрове. -Хотя, — Тоша вдруг положил ладонь на щеку своего парня. Тот сразу забегал глазами, краснея словно сейчас взорвется, — Спасибо. Пятифанов просто кивнул, сознанием летая где-то в космосе. Они встречались уже больше года. Даже вместе переехали в другой город. Оба немного скучали по друзьям, но Петров строго настрого решил, что Рома будет жить с ним. У Антона уже все мысли в голове были только о нём. И частенько эти мысли были не самыми милыми. Антон слегка сжал щеку брюнета, тиская, как ребенка. Тот нахмурился, недовольно смотря на блондина. А, ну да, он же брутальный и не любит сюсюканья. В их недолгой прогулке до дома наконец начались разговоры, теперь они не тупо молча шли рядом. Антон позволял парню иногда взять его за руку. Обычно Рома просто скрещивал их мизинцы, перед этим еще минут десять топчась на месте. Да, их отношения всё еще застряли где-то в самом начале. Оба стеснялись довериться, но постепенно прорабатывали свои чувства. -Тош, всё хорошо? Ты выглядишь слегка злым сегодня, — наконец спросил его хулиган, — Я подумал… Может тебе не нравится что я тебе каждый день цветы дарю? Ну типо. Ты же мальчик, вдруг тебе обидно. Ты из-за этого злишься? Или тебе не нравится прозвище «Тоха»? Или… -Тшш, не надумывай, — Антон сжал его ладонь покрепче, — Я на тебя не злюсь. И все твои подарки храню. -Тогда почему злишься? — немного тихо спросил брюнет. Предсказать мысли Тохи было для него невозможно. Однако слова, что его подарки не были выброшенны, всё еще вызывали трепет в груди. -С какой девочкой ты говорил сегодня утром? — Антон старался держать голос ровно, но легкое раздражение проскальзывало сквозь зубы. -А, эта. Да обычная девчонка. А откуда ты узнал? — Рома почувствовал себя на допросе. -О чём вы говорили? -Мы… Да она мне в любви призналась. Тош, ты что, ревнуешь? — Пятифанов одновременно обрадовался, одновременно напрягся, — Она немного двинутая. Я ей говорю, что мне другой человек нравится, а ей всё равно. Не обращай на неё внимания! Не обращать внимания? Да Пятифанов сам из-за ревности с ножом на всех кидался, а теперь говорит не обращать внимания?! Антон зло заскрипел зубами, схватив парня за воротник кожанки и толкая ближе к себе. Было всё равно, что они сейчас на улице, где в любой момент могут появиться люди. Чувство излюбленной вседозволенности хлестнуло по мозгам. -Успокой её. Она действует мне на нервы. -А. Я… — Рома сконфузился, мягко говоря ахренев. Антон уже в который раз ставил его в ступор резкой сменой настроения, — Тох, спокойно. Я скажу ей, чтоб отвалила. -Если не отстанет, сообщи мне, — Антон снова принял спокойный вид, отпуская чужую одежду и в очередной раз поправляя очки. Антон не выглядел как убийца-яндере, что каждую ночь танцует с дьяволом, но иногда бывали моменты, где он походил на влюбленного психа даже больше, чем Пятифанов. -Ты ведь мой, — блондин заманивающе улыбнулся и ноги Ромы вдруг стали ватными, подгибаясь. Тоша походил на ангела со снежинками вместо крыльев. Отказать ему было невозможно. Поздняя осень стелила им красно-желтый ковер под ногами. Рома нацепил на голову шапку, чтоб лишний раз не нервировать своего ангела. И уже даже привык ее носить. Хотя, когда они не были рядом, она надевалась просто для вида, почти не закрывая уши. По дороге Петров слушал очередной рассказ как кому-то что-то сломали во время драки. Рома энергично жестикулировал, изображая удары. Несколько раз Антону приходилось уклоняться, из-за чего перед ним потом быстро извинялись. Когда они зашли домой, оба по привычке уже хотели разойтись по разным комнатам. Они были вместе, но как будто всё ещё далеко друг от друга. Антон схватил парня за запястье, потом положил руку тому на талию, поворачивая лицом к себе. Рома аж жизнью поперхнулся. - Может сегодня проведём вечер вместе? — блондин склонил голову набок. А Ромка как всегда понял всё не так, сильно краснея, — Посмотрим что-нибудь, например. -А. Да! Давай! — Рома вдруг покраснел еще сильнее, чуть ли не сияя от счастья. Антон не удержался и легонько поцеловал того в губы. Была своя прелесть в том, что они даже сейчас не привыкли к близости. Антон уселся на кровать, закидывая ногу на ногу. Рома приземлился на пол в позе йоги. Как выяснилось, общих вкусов у них не было и в медиа. Парни чуть ли не перешли на крики, но вовремя остановились. Оба были неуравновешенные и психически нездоровы, поэтому и не хотели переходить границу в ссорах. Несколько минут висела, как меч над головой, угнетающая тишина. Обоим было что сказать, но оба боялись обидеть второго. Но раздражались всё сильнее. -Тош, — наконец прошептал Рома, всё ещё опуская глаза на пол. -М? -Не злись, пожалуйста. А вот того, что произошло потом, Антон никак не мог предугадать. Ромка повернулся к нему, вдруг прижимаясь к его ногам и всё также сидя на своих коленях. Надо сказать, Антон бы сравнил свою реакцию со взрывом солнца. Этот парень сводит его с ума. Было видно, что брюнету сложно дались эти слова. Он не впервой унижался ради любви, но на этот раз больно ему не сделают. Когда Пятифанов строил щенячьи глазки, а именно так блондин прозвал этот взгляд, мир переворачивался в какое-то неправильное русло. Антон приподнял его за подбородок, смотря сверху вниз. Провел большим пальцем по губам, приоткрывая их и поглаживая острые белые зубы. Рома никак не сопротивлялся, его руки всё также лежали на ногах Петрова, приобримая. Их взгляды встретились, на некоторое время застыв — невозможно оторваться. Они смотрели друг на друга как два повернутых фанатика. -Ты любишь смотреть порно? Рома ошарашенно уставился на него глазами по пять копеек. А Антон засмеялся. -Тош, блин, не смешно нифига, — лицо Пятифанова залилось краской от стыда. -Давай остановимся на ужастике. -Правда?! -Ага, — Антон мысленно представил Ромку с ушками и виляющим от радости хвостиком. За такие фантазии хулиган бы прописал ему двоечку, но мысли читать пока никто из них не умел. Заснули парни в обнимочку. Это тоже было что-то новенькое. Просто оба чуть инфаркт не словили, когда увидели стул в темноте после всех этих скримеров. А ведь раньше ужастики давались им легко и они просто ели попкорн. Проснулся Рома от того, что жутко затекла рука, на которой вальяжно разлегся Петров. Будить того он всегда боялся — как бы мягко его не тормоши, тот резко подскакивал, словно сейчас табуреткой треснет. Зато, вспоминая прошлый вечер, он радовался. Щеки смущенно розовели. Слегка сонный парень посмотрел на часы, висящие над столом. Что-то было не так — стрелки не шли, да и тиканье прекратилось. -Черт, — Рома тихо шикнул. Залазить на стол было лень. Отодвигать тем более. Парень оперся одной рукой о стол, приподнимая своё тело. Нагнулся вперед, изогнувшись в спине, чтоб достать поломанную вещь. Живот неприятно упирался в деревянный край. Ноги доставали до пола только носочками, — Кх. Пальцы зацепили безделушку, снимая со стены. Ромка хмыкнул, а потом вздрогнул и даже полностью проснулся. Антон обнял его со спины, упираясь горячими губами в шею. Рома хотел уже сказать доброе утро, на заикнулся на первом слоге. Чужие руки забрались под его одежду, не по детски лапая талию и грудь. -Тох!… Мх. Антон оставил несколько ярко-синих засосов на шее парня, слегка нагибая вперед и подталкивая обратно к столу. Рома снова оперся о мебель руками, укусив свою губу. Шею сильно жгло, но тело снова становилось ватным и сонным. Тоша скрутил пальцами соски брюнета, услышав возмущенное, но уже возбужденное мычание. Блондин прикусил яркий засос, который всем кроме них показался бы слишком больной сладостью; поднял колено между ног парня, упираясь пахом в чужой зад. Рома недовольно заерзал, когда его прижали к столу, согнув пополам. Но забравшиеся под штаны прохладные руки Антона заставили набрать воздух в легкие. Стало чересчур приятно, отчего дыхание сбилось, а вдохи стали пошлыми. Рома поцарапал поверхность стола ногтями, уткнувшись в него лбом. -Ах. Ха… Блондин стянул с парня штаны, нагло и быстро надрачивая, вслушиваясь в прелестные звуки со стороны. Ночную футболку сильно задрали, чтобы покусать выпирающие лопатки. Петров на рефлексах вжимал того в стол сильнее, но подозревал, что второму это даже нравится. Рома всё не переставал ёрзать, особенно бедрами, ведь остальную часть тела зажали, а упираться в угол всё еще было некомфортно. Шаркал носками о пол. И, наконец, кончил прямо в ладонь, что специально подставил Тоша. Полупрозрачной жидкости было предостаточно, даже много. Блондин провел мокрыми пальцами между ягодицами, надавливая на анус и входя подушечкой пальца. Использовать сперму в качестве смазки — не та идея, которая придет на ум каждому, но кого это волнует сейчас? Антон сосредоточился, чтоб поскорее размять любимого. Пятифанов задрожал, опираясь о локти и сжимаясь в плечах. Тоша как и всегда был нетерпеливым, особенно в «разминке» перед «спортом», брюнет ничего не успевал сообразить, как действия уже сменялись. Моргнул - а тот уже вводит второй палец. Антон немного согнул пальцы, задевая большой сгусток нервных окончаний. Рома почти захныкал, задыхаясь и краснея от нахлынувшей волны пошлого наслаждения. Ноги подогнулись. Лицо горело, дышать было невозможно, но и не необходимо. -Тоша.. Тоша.. Пожалуйста, — он тоже был нетерпеливым. Антон вынул пальцы, облизнув высохшие губы. Положил руки на тазовую кость дрожащего парня, снова опустившись к нему и вдавливая в кухонную мебель; стал входить. Старался не так быстро, но и медлить уже не было сил. Рома снова сдирал лаковую поверхность ногтями, слишком сбивчиво дыша. -Тоша, ах! Мнх! — он закусил свою же руку, чтоб не стонать слишком вульгарно. Но, черт возьми, он не мог врать самому себе, что не извращенец, закатив глаза, когда в него вошли полностью. Начиналось всё, как обычно, медленно. Но на этот раз Тоша не дал тому перерыв перед тем как начать толкаться внутрь. Не дал привыкнуть к заполненности. Роме показалось, что внизу чересчур горячо, чувствуя как о стенки трётся чужой член, двигаясь вперёд-назад. Даже позабыл, что они делают это не на кровати, позабыл и о приличии, кусая свои губы под мелодичные стоны. Толчки со временем становились более резкими. Антон всё-таки закрыл край стола рукой, чтоб Рома не ударялся о него. Любовался чужим телом, целуя каждый сантиметр. Улавливал каждый раз, когда спина под ним красиво, пусть и не совсем гибко, изгибалась от очередного чувствительного места, что задевал половый орган. Ноги Ромки совсем согнулись, тот всё больше опирался о руки. Царапин от ногтей стало всё больше. А стоны становились громкими как вскрики. Антон укусил его за ухо, пробираясь двумя чистыми пальцами в открытый рот Пятифанова, ловя его язык. Тот заёрзал, но вскоре сдался, неловко облизывая. Он думал, что его затошнит, но у него просто еще сильнее закружилась голова. Он перестал что-то видеть сквозь прикрытые глаза, только чувствовать. -Ммх, — из-за игр с языком изо рта случайно капала слюна. Рому это смущало, а вот второго наоборот возбуждало. А если тот возбуждался сильнее, то вскоре оба кончат в первый раз. Передышки не было и сейчас. Судя по всему, сегодня будет бурное утро. Пятифанов постарался принять удобное положение, насколько это возможно. Стесняясь признаться себе же, что такая наглость вовсе не вызывала у него настоящего возмущения. Парень старался поддаваться бедрами. Смена места и позы снова ставила его в тупик, не давая идей как содействовать акту удовлетворения. Петров засунул ему в рот еще один палец, из-за чего пришлось открыть пошире. Стало слишком много и влажно, а Тоша еще и стал пихать их поглубже. Недовольные и милые, по его мнению, звуки его не остановили. Совсем вскоре Пятифанов привык и к заполненности во рту, пытаясь успевать за царствующими в его ротовой полости пальцами. Антон мысленно отметил, что Рома стал ориентироваться быстрее. Капель, падающих на стол, стало больше. Ручейки слюны немного скатывались по шее. Рома не был уверен выглядит это брезгливо или же пошло, но ничего не мог с этим поделать. От такого напористого давления тело начинало закипать. -Мм… Петров наконец вытащил пальцы, которые теперь были все мокрые. Хулиган стыдливо покраснел, изо рта снова вырвался громкий стон. -Тош… Давай сегодня не долго, — Рома поспешил вытереть свои губы, подбородок и шею тыльной стороной ладони. -Мм.. Ладно, — Тоша укусил его в шею, отчего тот ахнул, снова испытывая оргазм посильнее предыдущего, — Еще разок и всё. -Мгм, — слегка задыхаясь кивнул Ромка. Еще один раз он переживёт. -Тогда можно я буду грубее? -А? — на самом деле брюнет всё расслышал, ведь это прошептали ему на ухо. -Не долго, но грубо, — Антон вдруг лизнул край его уха, крепко-накрепко схватив за талию. Брюнет поджал губы, перед глазами всё поплыло от слишком большого роя бабочек в животе. Он, необдумав, кивнул, поддавшись пошлым фантазиям. И не понятно, то ли Антон монстр, то ли Ромка сам чувствителен в сексуальном плане. Ну, как минимум, грубостью наслаждались оба, пусть чаще всего и оставляли на последок, как десерт. Несчастный стол заскрипел, угрожая сломаться к чертям собачьим. Петров хватался за тело Пятифанова, сжимая кожу до красных пятен, забрался в волосы, немного оттягивая назад. Реакция парня снизу была наслаждением. Ромка, снова не удержавшись, закатил глаза, хватаясь за воздух. Ему не нравился собстренный жест глазами, но сдержать его он не мог, всё закатывая и закатывая и прикрывая ресницами. Под пеленой вздохов и множества стонов, пошлые звуки в месте соприкосновения, как учат в фильмах для взрослых, перестали быть слышны. Долго это правда не продлилось и последний заход был завершён, оставив впечатление быстрой гонки. Антон погладил трясущуюся руку возлюбленного. -Я люблю тебя, — несколько раз прошептал он ему на ухо, — Я тебя никому не отдам, мой милый хулиган. На этот раз хулиган не стал возмущаться, чтоб Тоша не называл его милым, а просто зарылся носом в свои же ладони. -Убираться ты сам будешь, — уставше проворчал Рома.