И твоя грустная улыбка осветит мне путь

Я не видел, как ты умер. Но возможно это и к лучшему. Было бы невыносимо быть рядом, видеть последние моменты твоей жизни, которая так рано оборвалась, и понимать, что ничем не в силах помочь. Мне хватило увидеть твоё тело в последний раз. На койке в морге. Словно это было только что, перед глазами встаёт страшная картина: ты был до ужаса бледен, напоминая холодный мрамор, который вместе с кровью покинули краски жизни. Твоё лицо было так спокойно, словно ты не сожалел о том, что покинул этот мир. Словно умер не в кровавом сражении, а дома, в окружении родственников, прожив счастливую жизнь, которую у тебя сейчас отобрали. Ты был бы прекрасен, как всегда, если бы не отвратительная дыра с животе. Из неё торчали окровавленные куски сломанных ребёр, остатки размазанных в отвратительную кашу внутренностей, виднелся переломанный позвоночник... Чёрт, зачем я вспоминаю всё это? Ненавижу этот день. 16 января. Хочется навсегда стереть эту дату. Кому нужна способность останавливать время, если даже она не в силах изменить прошлое? И пусть в тот день мы одержали победу над Дио, этим чёртовым Дио, что забрал у меня самое дорогое, но это всё же было моим поражением. Погибли Абдул и Игги. И ты, Какёин, тоже ушёл. Хоть и не на совсем, как я позднее понял. После окончания сражения узнать, что ты мёртв, было самым тяжёлым событием в моей жизни. Некая радость победы улетучилась в одно мгновение. Все надежды разделить её с тобой рассыпались в прах, как хрусталь острыми обломками ещё больше раня меня. Но я уже не чувствовал боли от ран, что физических, что душевных. Её заглушила необъятная скорбь по тем, кого не вернуть. Тысячи звёзд в ночном небе над Египтом были свидетелями моего величайшего поражения. И где-то среди этих мерцающих в бесконечной тьме островков был и ты. Пока не вернулся домой, я не позволял эмоциям брать над собой верх. Нельзя было показывать остальным мою слабость. Они смогли смириться, и не нужно было портить их радость . Но когда я оказался дома, вновь вернулся туда, откуда начал.. Первые дни были просто ужасны. Я находился в просторной комнате, но она казалась мне пустой, тесной и неуютной. По мере того, как темнота ночи становилась всё явственнее, тени, что таились в углах, подбирались ко мне ближе и ближе. Чувства отчаяния и безысходности заполняли мою внутреннюю пустоту, словно я обрёл такую же рану, как и у тебя, Какёин. Помещение было пусто, а бесконечно далёкие звуки улицы только усиливали одиночество. Так проходил день за днём. Кажется, я не находил в себе сил даже на то, чтобы поесть. Но и голода я не ощущал. Я не чувствовал ничего кроме всепоглощающей пустоты внутри. До того момента я и не представлял, как много значили для меня мои товарищи. Но теперь.. Был ли в моей жизни смысл? Когда дорогие люди умирают, нужно помнить их счастливыми. Кажется, именно в хранении этих воспоминаний и был тогда смысл моего существования. Да, именно существования. Я стал лишь безэмоциональной фотоплёнкой, что бесконечно прокручивала образы из прошлого. Особенно твои, Какёин. Наша первая встреча.. Твоя улыбка.. Весёлые моменты, в которых мы забываем, что каждую секунду находимся в смертельной опасности.. Разговоры по душам в редкие минуты отдыха.. Сражения плечом к плечу, когда мы доверяли друг другу свои жизни.. Тёплые чувства, которых я в полной мере не испытывал ни к кому, кроме тебя.. Финальное сражение.. И ты, что уже безразличен ко всему. Кажется, последнее уже лишнее. Хочется обрезать ленту кадров, оставив лишь самые светлые воспоминания о тебе, но память держит крепко.. Той ночью я вновь сидел в комнате, не понимая, какой сейчас день, сколько времени и зачем я вообще здесь. Мать перестала заходить ко мне, поняв, что это бессмысленно. Но и её присутствие тогда не смогло бы развеять темноту, что словно стала даже чернее обычного. Мой взгляд, беспорядочно блуждавший по окружающей обстановке, невольно устремился в угол, и я на секунду был ослеплён светом, которого так давно не видел. Он был неярким, светлым и таким тёплым.. Белый и чистый.. Я не понимал, откуда он. Свечение угасло, но вновь возникло уже возле меня. Это было необъяснимым явлением, но не вызывало страха. Повеяло чем-то тёплым и родным. В сиянии стал обрисовываться слишком знакомый силуэт человека. Хотя, человек ли это был? Можно ли назвать человеком того, кто уже умер? – Здравствуй, Джотаро.. Он назвал моё имя. Мы знакомы? Кто он? Слишком сильно запомнившийся мне голос. Неужели?.. – Какёин?.. Это вырвалось у меня совершенно случайно, словно автоматически. Как и всё, что я делал. Нет, это ведь не мог быть он. Человек, что умер четыре месяца назад.. Однако это был он. Полностью проявившееся видение. Его прекрасное лицо расплылось в той знакомой улыбке, которую я вспоминал снова и снова, которой мне так не хватало. Это был ангел? Дух? Призрак? Галлюцинация? Я сходил с ума? Не так важно. Главное что он был рядом. Я словно обезумел в ту ночь. Что произошло, помню только отрывками. Я бросился к тебе, так хотел обнять, но не мог. Мои руки проходили сквозь тебя, вновь доказывая, что полностью ушедшего не вернуть. Я кричал, и это был крик души, полной отчаяния. Я плакал как последний слабак, плакал всю ночь, а ты был рядом. Кажется, ты не мог ничего сказать. Но ты невесомой рукой касался меня, старался утешить, с такой бесконечной надеждой заглядывал мне в глаза, что становилось легче. Ты без слов смог успокоить меня. И это были уже слёзы не отчаяния, а искупления. С каждой каплей мне становилось спокойнее и легче. Ты точно был ангелом, посланным спасти меня. Но счастье никогда не длится бесконечно, я уже понял это. С первыми лучами солнца ты отошёл от меня, и я видел в твоих глазах, что ты и сам не хочешь этого делать. Однако твоя фигура растворилась в лучах солнечного света, что впервые за долгое время осветили мою комнату. Я пытался ухватить твою тень, но пальцы лишь бессильно сжали воздух. И все же, мне стало куда легче. В тот день я вышел из комнаты. Кажется, даже заставил себя поесть. Я видел, как рада за меня мать. Я решил жить, зная, что ты наблюдаешь за мной. Но следующей ночью я вновь ждал тебя. И ты пришёл. С наступлением темноты я вновь увидел тот божественный свет, освещающий путь заблудшим душам. Должно быть, именно этот свет умирающие люди видят в конце тоннеля. Такой успокаивающий и дарящий надежду. Ты вновь слегка грустно улыбнулся мне, и от одной этой улыбки стало спокойно. Я подошёл к тебе, всё ещё не в силах поверить в своё счастье. Ты не был тем кошмарным изуродованным трупом, что приходил ко мне в страшных снах. Это была твоя прекрасная, чистая душа. Я вновь старался обнять тебя, но в результате лишь ощутил воздух. И все же он был каким-то иным. Вот она – сила фантазии и самовнушения. Я внушал себе, что касаюсь тебя, чувствую твоё тепло, ткань твоей одежды, и словно действительно ощущал это. Но как же хотелось обнять тебя по-настоящему.. Ты ничего не говорил, кажется, не был в состоянии вести беседы, но нам это было и не нужно. Мы словно общались мыслями. Лишь пара фраз была произнесены за те часы, что пролетели как минута: – Я так скучал.. – Я тоже.. – тихо отозвался мелодичный голос, словно раздававшийся в моей голове. Ты, что сам уже мертв, заставил продолжать жить меня. Жить днём, и быть живым по ночам. Ещё неделю ты так приходил ко мне. С каждым твоим визитом мне становилось всё легче и легче. Недавно я хотел лишь иметь возможность сказать тебе последнее "прощай", а сейчас я мог рассказывать тебе о чём угодно ночи напролёт. Но так хотелось стать единым с тобой. По-настоящему сжать тебя в обьятиях и никуда не отпускать. Не ждать тебя каждую ночь, боясь, что сегодня ты навсегда уйдёшь. Поговорить с тобой, не чувствуя, что ограничен парой твоих фраз. И на девятый день я сделал самый важный шаг к этому. На столе уже лежал приготовленный нож. Был готов и я. Оставалось лишь дождаться появления моего личного духа-спасителя. И вот он, уже знакомый белый свет. Кажется, сегодня всё было иначе. Словно Нориаки уже знал, что произойдёт. Подойдя к нему, я сказал лишь одно: – Я решился.. – остальное было не важно. Он понял меня без лишних слов, как и всегда. – Это твой выбор.. – тихим эхом отозвался голос в моей голове. Какёин не осуждал меня. Он лишь принимал то, что моё решение неизменно. Я улыбнулся тебе, невзначай скопировав твою грустную улыбку. Наверное, потому что забыл, как должны улыбаться люди. Я взял со стола нож, что блеснул холодной сталью в тёплом свете, исходящем от призрака. Поразительный контраст. Словно жизнь и смерть. Но в любом случае это был все же свет. А жизнь и смерть – лишь неразлучные части одного цикла, словно инь и ян. Подняв рукав своей одежды, я прислонил острую сталь к запястью, и одним движением сделал длинный надрез. Моя рука не дрогнула, прямо как во время битв. Алая жидкость потекла по руке, а вместе с ней вытекала и жизнь, ведя меня по этой кровавой реке в новый мир. Оставалось лишь расслабиться и проплыть по течению. Кровь капала на пол, образовывая уже немаленькую лужицу. Я сделал ещё несколько надрезов, и уже стал ощущать, как жизнь медленно покидает меня. Конечности стали неметь, ноги предали меня, и я оказался на полу, всё ещё продолжая мучить своё тело до тех пор, пока нож не выпал из слабеющих пальцев. Это были последние шрамы, что я получил. А последним, что я увидел перед тем, как закрылись мои глаза, был Какёин, что смотрел на меня с жалостью и пониманием. Как-никак, он уже проходил через это. Но его смерть была куда мучительнее. Я очнулся, кажется, минут через двадцать. Хотя как сказать "очнулся". Для меня уже не было понятия усталости или времени, забытия или бодрствования. Я чувствовал это, наблюдая за своим телом со стороны. Труп лежал в луже крови, что всё ещё медленно продолжала расползаться по полу отвратительным пятном с подсыхающими краями. Мне не было неприятно, больно или страшно. Лишь спокойно. Мне не хотелось думать о матери, что найдёт мою мёртвую оболочку, где меня уже нет, о том, что обо мне подумают. Рядом был мой самый верный друг, что даже после своей смерти не оставил меня. Какёин посмотрел на меня с извечной ноткой скорби в глазах, и улыбнулся, как всегда это делал. Но в этот раз эта улыбка была ещё теплее, ещё более родной, такой реальной.. – Пойдём, Джотаро? Остальные уже ждут тебя. Он протянул мне руку. Неужели я, спустя столько времени, смогу вновь коснуться его? Быть рядом после всего, что случилось – это ли не счастье? – Пойдём, Какёин.. Я осторожно взял его ладонь в свою, словно та была стеклянной. Я словно боялся слишком резким движением спугнуть этот призрачный мираж и вновь остаться во тьме, что душит своей плотностью, опутывает холодными мерзкими щупальцами и не желает отпускать, нашёптывая тебе на ухо страшные вещи.. Но всё это было уже позади. Рука Нориаки была такой же, как и при жизни. Мягкой и тёплой. Не знаю, куда он поведёт меня, но там точно будет хорошо. Пусть ради этого нам всем пришлось так много вынести, но все препятствия, что попадались нам на пути, делали нас сильнее и на шаг ближе к вечному покою и счастью.