Штиль и шторм

      — На твоём лице сейчас сплошной штиль, — заметил Хёнджин.       — Зато в моём сердце бушует шторм, — ответил Феликс.

***

      Они дружили с начала седьмого класса. Ли Феликс тогда только перевёлся и всё время боялся, что его не примут новые знакомые, а Хван Хёнджин был слишком добрым и общительным, чтобы оставить парня равнодушным к себе. Не сказать, что они были супер-пупер-дупер какими друзьями, но, став старше, они стали чаще проводить время вместе: за прогулками, за просмотром дорам и фильмов, за совместным творчеством. Также Хёнджин часто ночевал у Феликса, а тот и не был против. С чего ему противиться, когда такой чудесный человек может просто побыть рядом?       Ли всегда им восхищался. Хёнджин такой изящный, высокий, со стройной фигурой, с идеальными чертами лица, с прекрасными пухлыми губами и миловидной улыбкой, с невообразимо красивой родинкой под глазом… А ещё его характер был миролюбивым и мягким. Он сам по себе такой приятный человек, который влечёт к себе других людей.       Он был талантлив во всём, за что бы ни взялся: танцы, художество, поэзия… На него часто равнялись знакомые и близкие. Ему всегда верили и его всегда ценили. Хёнджина даже негласно прозвали «Идеалом».       А что насчёт Феликса? Он считал себя самым обычным и, скорее, серым, рядом с таким ярким и счастливым пятном в его жизни, которое он так любил.       Он любил. Он от себя этого и не скрывал, но Хёнджину сказать не силился. Боялся, что его не поймут, что его отвергнут. «Это же как во всех этих книжках и историях о геях!» — скажете вы. И вы будете правы. Для кого-то в этом нет ничего нового, а для кого-то — даже что-то скучное. Но не для Феликса.       — Хэй, Фели-и-икс! — Хёнджин всегда тянул его имя так сладостно, что любой груз с души мигом спадал. — Давай сходим покушать? Сегодня такой хороший день!       «С тобой любой день станет хорошим…» — хочется ему ответить. Но Ли отвечает совершенно другое:       — Конечно! — он улыбается. — Я бы хотел курочки… А ты?       — М-м-м, — задумался Хван, — думаю, что я бы тоже не отказался от неё. Тогда давай заскочим в магазин, а потом ко мне? Может, ещё фильм посмотрим? Давно хотел глянуть «Оно».       — Хорошо, как скажешь, — Феликс со всем соглашался. — Я не против фильма. Но лишь при условии, что ты не будешь ко мне липнуть во время просмотра! — он сделал обиженное лицо и слабо ударил кулачком в плечо Хёнджина.       На самом деле Феликс хотел всего этого, но когда такое происходило, его сердце проворачивало кульбиты, а дыхание становилось настолько нестабильным, что было ощущение, словно на него рухнул десяток слонов, и что ему размазало всю грудную клетку напрочь. Лучше уж без этого.       — Окей, окей! — тот поднял руки в знаке «сдаюсь». — Тогда вперёд!       В этот солнечный день погода была действительно чудесной: умеренный ветер, ласкающий волосы и кожу; приятные лучи, несущиеся от огромной жёлтой кругляшки в небе; тихое щебетание птичек откуда-то там. Но всё это ничего, когда рядом с тобой находится объект твоего обожания. Лишь одного взгляда на него хватит, чтобы вся земля из-под твоих ног исчезла.       — Хён, — Феликс отбросил ногой маленький камушек по пути, — ты влюблялся когда-нибудь?       — Я? — Хёнджин пристально на него посмотрел. — Любовь — сложное для меня понятие. Читал в книгах, что это что-то невероятное, что она тебя окрыляет и возносит в небеса. Ах, но ведь не всегда так может быть, верно? — он наклонил голову набок. — Допустим, ты влюбился в свою подругу, а она в тебя — нет. Что тогда? Какая тогда может быть речь об окрылённости, если тебя буквально опускают лицом в грязь? Я не прав?       — Значит, не влюблялся, — подытожил он.       — Точнее, я не понимаю, что должен испытывать, — Хёнджин хмыкнул. — А что насчёт тебя? Ты так спрашиваешь, будто бы уже в кого-то влюбился… Но знай! Я тебе советов не раздам. В этом я полный нолик, как ты мог понять.       — «Парикмахер дядя Толик, подстриги меня под нолик,» — Феликс начал хохотать.       — Дурак! — старший прыснул от смеха и споткнулся, чуть не завалившись на асфальт. — Боже, этой песне сто лет!       — Куда без неё, когда момент такой подвернулся? — Ли закатил глаза.       — Давай отвечай уже на вопрос, — напомнил Хёнджин, пригрозив пальцем. — Я же на твой ответил, пусть и немного странно.       — Ну… — Феликс замялся. — Нет, не влюблялся. Вот поэтому и тебя спросил. Но толку от тебя нет.       — Ой-ой-ой, да ладно тебе! Успеем мы ещё испытать это чувство влюблённости. Не помеха же, — Хван пожал плечами.       — Так, отставим разговоры. Нам ещё до квартиры топать, а я уже устал от тебя.       — Но ты первый начал разговор на эту тему! — возмущался собеседник, активно размахивая руками.       — Всё-всё, отстань, старый дед! — Феликс сорвался с места и побежал в сторону магазина, громко смеясь.       — Эй, куда? — Хёнджин в недоумении пустился следом.       Уже дома, когда продукты были куплены, а фильм выбран, ребята умостились на диване в обнимку. Они взялись за просмотр и попутное обсуждение актёров и их игры:       — Знаешь, мне нравится Беверли. Персонаж хороший в этой истории, — говорил Хёнджин, жуя попкорн. — Жесть, конечно, что из её раковины вылезло. Я бы в штаны наложил кирпичный дом, если бы такое увидел.       — Тебе нравятся только женские персонажи? — спросил Феликс, не обращая внимания на остальную часть речи старшего, и тоже потянулся за вкусностями.       — Нет, и мужские тоже. Вон, Пеннивайз крутой такой. Ты только глянь, — он тыкает на появившегося злодея в кадре, — этот взгляд аж до костей пробирает. Ух!       — Хах, — только и издал он.       Феликс почти не замечал происходящего на экране ноутбука. Он больше смотрел на того, кто сидел рядом, и слушал его болтовню. Он даже не заметил, как залип на друга, погружаясь в каждую частичку его лица и изучая черты.       — Чего так смотришь на меня? — Хван вопросительно уставился на него.       Феликс тут же опомнился, и его глаза забегали вокруг, а мозг пытался придумать ответ:       — Да я… я… Да задумался чего-то. Извини, если заставил чувствовать себя неловко, — парень нервно сглотнул.       — Всё в порядке. Просто ты так смотрел необычно. Я себе за эти минуты многого успел напридумать, — просто протянул Хван, закидывая ещё одну жмень попкорна себе в рот.       — Минуты? — вскинул брови Ли, недоумевая.       — Ага. Ты пялился на меня минуты так три, если не больше, — старший улыбнулся. — Неужели ты влюбился в меня? А ведь сегодня говорил, что не влюблялся никогда!       В груди младшего неприятно кольнуло, а в голове забила тревога. Сейчас он ведёт себя максимально тупо и безрассудно. Что делать? Сказать, как есть? Сказать, что солгал?       — Эй, Джинни-хён, — Феликс потянулся к клавиатуре и поставил кино на паузу, — я тебе сегодня соврал.       Приступ паники всё быстрее подкрадывался к нему, но, собрав все оставшиеся силы в кулак, Феликс сконцентрировал свой взгляд на друге. Сейчас всё, о чём о хочет рассказать, может стоить ему многого.       — О, значит, ты таки влюбился в кого-то? — он повернулся к собеседнику.       — Влюбился.       — Это же хорошо?       — Не думаю, — глаза Феликса опустились вниз. — Для человека, в которого я влюблён, это скорее плохо.       Сейчас он выглядит ещё глупее в чужих глазах, он уверен. Жилки на лице нашлись кровью, сам он тоже побогровел от стыда. Продолжать этот диалог ему хотелось всё меньше.       — Почему? — Хёнджин переплёл их пальцы. — Она будет против твоих чувств?       — Она? — удивился младший.       — А что-то не так? Не она?       — Он. Это парень, — поправил Феликс.       Рубильник, отвечающий за логическое мышление сломался, и медленно до Феликса начало доходить осознание того, что это может стать концом всего.       — О-ого… Вот оно что… Вау… — Хван выдохнул. — Оке-е-ей. Ты мне не говорил потому, что это — чувак с хуем, а не какая-то милая принцесса? — он усмехнулся.       — Да, именно. Чувак с хуем, — согласился тот, поджимая колени, словно пытался хоть как-нибудь уменьшиться и спрятаться.       — Уф, а хуй у него хоть большой?       Что?       — Не знаю, не проверял. Но хотелось бы… — Ликс смущённо прикрыл глаза свободной рукой.       — Пхах, совет вам да любовь тогда. Надеюсь, его чувства окажутся взаимными, — Хван хихикнул, весело играя бровями.       — Ты не против такого? Ты не осудишь меня за то, что я влюблён в парня?       — А зачем тебя осуждать? Ты мой лучший друг, милый, — он крепче сжал руку Феликса. — Я люблю тебя и приму всё, что с тобой связано.       — Ты же говорил, что не любил никогда, — подколол его Ли.       — Поймал меня! Ладно, ладно! Я всё это время любил тебя как друга. Это чувство-то я понимаю!       — А остальных друзей ты так же любишь, как и меня? — Феликс начал кусать губу. Сейчас в голове крутилась мысль о том, что он слишком далеко заходит. Глупец.       — Что за вопрос? — его бровь взметнула вверх. — Я же сказал, что ты мой лучший друг. Значит, я люблю тебя больше других.       — А… При мысли обо мне у тебя не бьётся сердце с бешеной скоростью?       «Боже мой, о чём я спрашиваю?» — думал Феликс.       — Смотря как я о тебе подумаю…       — Что значит «как»?       — Иногда в романтическом плане, но это же не значит, что у меня есть к тебе чувства? По крайней мере, я так не только о тебе думал, — откровенничал Хёнджин.       — Хорошо, а ты не думал о том, чтобы поцеловать меня, к примеру? — Феликс напрягся. Ответ был ему очень интересен.       — Было дело. Но зачем ты спрашиваешь? Не говори мне только, что я…       — Мы могли бы поцеловаться. Вдруг ты что-то почувствуешь? — предложил он, но сразу же резко замотал головой. — Нет, не слушай меня.       — Мы не можем целоваться, если у тебя уже есть объект обожания не в моём лице. Это как-то неправильно, не думаешь?       — Да, ты прав… — младший виновато растянул губы в улыбке. — Я идиот.       — Так, давай без оскорблений в свой адрес. И вообще, включай фильм, а то время идёт. Всё равно скоро спать ложиться будем, — вспомнил Хван.       — Хорошо, мой повелитель, — Феликс хихикнул и убрал фильм с паузы.       Оставшееся время они провели в неловком молчании, что поражало Феликса. Парень вообще рассчитывал на то, что этот разговор не доведёт до раскрытия его тайны. К счастью, его предложение про поцелуй не приняли, ведь это было бы слишком по-идиотски. И он был уверен, что Хван считал так же. Да и к чему он это произнёс? Будто Хёнджин взял бы и правда поцеловал, лишь по желанию младшего… Или да?       — Милый, ты не хотел бы завтра на пляж съездить? — поинтересовался хён, когда они готовились ко сну.       — Можно, — он пожал плечами. — Идея хорошая. Всё равно давно не выбирались туда.       — Отлично! Тогда я с утра соберу вещи и поедем. — Хёнджин расправлял одеяло, попутно фыркая.       — Нет проблем, — Ли кивнул. — Ты же меня разбудишь? Ты же не будешь без меня всё собирать?       — Но ты всегда так сладко спи-и-ишь. Мне жаль тебя будить, — тот выпрямился и надул губы.       — А я хочу тебе помочь! — он встал рядом. — Позволь мне хотя бы приготовить покушать нам в дорогу. Хочу быть полезным!       — Эй, Фели-и-икс, тебе не нужно «быть полезным». Всё в порядке, мелкий, — Хван запустил ладонь в волосы младшего и легонько потрепал.       — Ну уж нет, — он попытался увернуться, — я правда хочу тебе помочь. Поэтому, разбуди меня. Отговорки не принимаются!       — Ну и что с тобой таким делать?       «Поцеловать меня» — снова хотелось добавить Феликсу, но он решил промолчать.       — Ладно, разбужу, — сжалился Хёнджин. — Только не кипишуй.       — Я люблю тебя, старик! — воскликнул Феликс, за что получил в ответ шипение.       — Да тихо ты! Соседи на шум ментов вызовут. А мне оно надо? Разузнают ещё, что семнадцатилетний пацан живёт один в квартире, и пытать будут…       — Просто скажешь, что мама уехала, — сдерживая смех, предложил Феликс.       — Так, не бубни мне тут. Ложись уже, неугомонный.       Утром Феликс и Хёнджин собрали все необходимые вещи, заперли квартиру и сели на электричку до моря. Ли пару раз зевнул, поэтому Хван предложил ему своё плечо, на что тот как-то странно запротестовал, но по итогу сдался и опустился на него в полудрёме. Эта картина вызвала у старшего смешанные чувства, и ему вдруг подумалось о том, что это мгновение ему запомнится куда насыщеннее, чем другие. Чем те, что были раньше.       Когда транспорт прибыл к их месту назначения, Хёнджин мягким толчком и проглаживанием по волосам разбудил Феликса:       — Хэй, австралийское солнце, просыпайся. Нам уже выходить.       — Что-о-о? — зевая, протянул тот. — Уже? Так быстро? Всё, встаю.       — Дай мне руку, — предложил Хван, поднимаясь с сиденья. — Давай, давай.       Ли молча протянул её, а тот крепко сжал и помог встать.       После этого парни, также держась за руки, вышли из электрички и направились в нужную сторону. По пути они заметили пару кафешек, в которые планировали зайти немного позже.       — Хёнджин-а! Может быть, здесь постелим покрывало? В воду-то мы точно не полезем — холодновато, но вот посидеть здесь — самый лучший вариант.       — Тоже так думаю, — он согласился. — Держи этот пакет, а я растелю. Если ты замёрзнешь, когда сидеть будешь, то сразу говори, хорошо?       — Конечно. Не хватало тебе ещё за мной ухаживать потом, — Феликс хихикнул и принял в свободную руку пакет.       — Я-то не против, но лучше не доводить до лампочки.       Спустя несколько минут они оба раскинулись на покрывале в мелкий цветочек, подаренном Хёнджину его мамой; достали из судочков кимчи из огурцов, чапчхэ и пулгоги, которые были приготовлены Феликсом в скоростном режиме; включили тихую и спокойную музыку, погружаясь в атмосферу этого чудесного места. Они сидели рука об руку и наблюдали за хлынувшими волнами.       — На твоём лице сейчас сплошной штиль, — заметил Хёнджин.       — Зато в моём сердце бушует шторм, — ответил Феликс.       — Можешь с этого места поподробнее? — Хван повернул голову в его сторону и легонько коснулся плеча своим подбородком.       — Хён, дождь собирается, — не обращая внимание на вопрос, сказал парень. — Может, в кафешку сходим? Лучше заранее вещи собрать, чем потом в спешке это делать.       — Хорошо, но не забудь ответить мне позже, ладно?       — Я подумаю.       Ребята в темпе добрались до одного из кафе неподалёку, выбрали столик на летней веранде и стали наблюдать за лёгкими падающими каплями с неба, прислушиваясь к каждому звуку.       — Фел, ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Хёнджин спустя некоторые время.       — Да... Я помню. Помню. Я... Не хочу отвечать.       — Что тебя тревожит? Ты весь не свой после вчерашнего разговора. Можешь со мной поделиться. Мы же друзья.       — Вот именно, мы друзья, — как-то поникше выдал он. — Ты... Блин, Хёнджин-хён, — Ли собирался с мыслями, — ты такой... дурак!       — Почему? — бровь старшего взмыла верх.       Феликс глубоко набрал воздух в лёгкие и, наконец, решился на монолог, о котором думал весь вечер и всю ночь:       — Ну серьёзно, всё же так очевидно, — он резко дёрнулся и посмотрел на Хёнджина. — Хён, ты же понял, что я не люблю какого-то там парня, что я не просто так задавал все эти вопросы. Не делай из себя придурка, а из меня марионетку, которой в один миг можно обрезать ниточки. Я не хочу полететь на пол, как сломанное ничтожество. С меня хватит, правда, — его лицо выражало обречение. — Я боялся тебя потерять, но прямо сейчас я готов сказать тебе это в лицо: хватит меня мучить. Я люблю тебя, но ты делаешь мне больно. Ты понимаешь? — слёзы медленно стали скатываться по его щекам. — Ты... Ты... Ты слишком идеален для этого мира. Ты слишком идеален для меня. Этим ты рушишь мои надежды. А ещё ты рушишь меня своей тупостью, — он тяжело выдохнул. Его глаза зло забегали по лицу Хёнджина.       — Но...       — Не перебивай меня! — Ли опустил голову вниз. — Я не закончил.       — Феликс, нас могут услышать люди.       — Да плевать мне на этих людей! Сейчас меня волнуешь ты. Чёртов придурок!       — Послушай меня, пожалуйста, — Хван резко ухватил лицо младшего в свои ладони. — Просто послушай, молю.       — Это я тебя молю послушать и услышать меня! — горячие капли стекали меж пальцев Хёнджина.       — Ли Феликс, послушай. Да, я дурак. Да, я делаю тебе больно. Я понимаю это. Я понимаю твои чувства.       — Ни черта ты не понимаешь!       — Выслушай меня! — прикрикнул Хёнджин. — Я понимаю твои чувства, но своих же я не понимал долгое время. После нашего вчерашнего разговора я долго думал. Я много думал. Я понял, что моменты с тобой стали для меня важнее, чем еда и вода, мать твою. Я не знаю точно, что такое любовь, но, смотря на тебя, вижу себя. Если ты скажешь, что любишь меня, то я уже с большей уверенностью смогу сказать тебе то же самое. Милый, мне кажется, что ты научил меня любить...       — Да что ты? А как же «чувство окрылённости, но опущение лицом в грязь»? Твои слова!       — Феликс! Блять, я... Господи! — Хёнджин мотнул головой и внезапно прильнул к противоположным губам.       Никто из них этого не ожидал. Поцелуй выходил каким-то смазанным, неловким и слегка слюнявым. Целовались оба впервые.       — Что ты... — пытался спросить Феликс, когда их лица отстранились друг от друга.       — Так ты хотя бы замолчал на минуту. А теперь, можешь меня нормально выслушать?       Тот в ответ лишь несмело кивнул головой. Он всё ещё не осознал произошедшего.       — Чувство окрылённости явно идёт на этапе любви. На данный момент я могу сказать лишь о своей симпатии. Ты давно меня привлекал как партнёр, но я списывал это всё на своё любопытство. Да и ты тоже мне словно подыгрывал. Я считал это чем-то нормальным. — Ли тихо сидел и смотрел на него виноватыми глазами. — Если бы не наш вчерашний диалог, я бы даже не задумался. Всю ночь пролежал в этих рассуждениях, понимаешь? — Тот кивнул в ответ. — Ты мне глаза открыл. Я вмиг сложил два плюс два, дурашка. Только сейчас я понял, что эти твои влюблённые глаза, все вздохи, когда я появлялся в твоём поле зрения, все мои фотографии, на которые ты пялился часами... Ты был таким влюблённым, а я даже не обращал на это внимания. Поэтому я бы хотел извиниться перед тобой.       — Мне нужно будет подумать над всем, что ты мне сейчас сказал, — Феликс закусил нижнюю губу, заставляя свой мозг снова шумно работать. — Решения не принимаются быстро, а прощение тем более.       — Мы можем начать наши отношения с чистого листа. Чтобы не было этих зачёркнутых строк со страшной болью и тяжёлыми моментами. Люди способны писать свою историю, если будут на это готовы.       — Тогда переворачиваем свою жизнь с ног на голову, дурак.       — Шторм в душе для начала утихомирь, мелкий.       Оба вмиг прыснули от смеха. С этого момента их жизнь подлежала изменениям и появлениям новых красок...