Качели с вишней

Утро субботы. Ещё всё спит. На улице солнце только-только начинает согревать всё своими тёплыми лучами. Оно щекотливо заглядывает в каждое окошко, посылая туда свои лучи радости, так и норовя сказать: «Доброе утро!». Оно медленно, но верно согревает всех. Коты выходят из своих коробок, которые притащили туда дети, и нежатся на тёплом солнце, потягиваясь и мурча от нежного тепла. Рыжий папа-кот осторожно вытаскивает всех своих маленьких детей, ему помогает беленькая мама-кошка. Маленькие бело-рыжие котятки носятся и дурачатся на солнышке, пытаясь поймать нежные лучи солнышка. Чёрная пожилая кошка лишь мурчит, когда к ней подлетает маленький пушистый комочек. Если бы она была человеком, то определенно улыбнулась бы и подтолкнула мягко котёнка к другим собратьям. Один из приятных тёплых лучей скользнул в квартиру на четвёртом этаже, в какую-то маленькую уютную спаленку, а затем по детскому веснушчатому лицу, которое в тот же момент улыбнулось и прищурилось, повернувшись в подушку. Коля уже не спал. Просто лежал с закрытыми глазами и улыбался. Он позволял солнышку согреть тут всё, а потом к нему зашла пожилая дама — бабушка. Гоголь улыбается шире и жмурится, пытаясь притвориться спящим. Но бабушку не провести, она садится на кровать и начинает щекотать внука. Николай заливисто хохочет, а бабушка нежно чмокает внука в щёку и говорит: — Пошли, дитя моё. Я блинов напекла. — на этих словах Коля прямо выпрыгивает из кровати в своей пижамке в звёздочки и, донельзя радостный, восклицает: — Бабушка, я так тебя люблю! Пошли быстрее). Женщина улыбается и позволяет утащить себя на кухню. А там на столе стояла большая тарелка с тоненькими блинчиками. Цветочные занавески были осторожно убраны по сторонам окна. В вазе стоял собранный Колей букетик маленьких солнышек, а рядом небольшая мисочка с вареньем и расписанная в цветочки кружка фруктового чая. Прямо всё так, как Гоголь любит. Улыбка и вовсе расползлась до ушей. — Бабуль, спасибо!! — Садись, птенчик. Женщина отодвигает стул и довольный мальчик залазит туда, ерзая и начиная есть, макая блины в малиновое варенье. Коля начал рассказывать сон, который ему снился, а его бабушка внимательно слушала и задавала какие-то вопросы. А в соседней квартире, на последнем, пятом этаже, один мальчик просто лежал без сна. Федя всё ещё обижался на отца за то, что тот поднял на него руку вчера вечером. Но вот, скрипнула дверь в темную комнату, и вошёл какой-то мужчина. Он осторожно сел на кровать, на что скрипнула уже она, а мальчишка поджал под себя ноги. Отец с жалостью в глазах посмотрел на сына и осторожно погладил по плечу, укутанному в одеяло. На это маленький Достоевский дернулся и отполз от отца. — Всё ещё дуешься? — Нет. — злобно пробурчал Достоевский. — Чудо ты моё. Извини меня. — Мне было больно. — Я понимаю.. Извини пожалуйста. Как мне заслужить твоё прощение? — Ты пропадаешь днями на работе, а вернувшись — можешь ударить. — буркнул комочек одеяла. — Ну мамы не стало, мне немного тяжело. Это был последний раз, обещаю тебе. — Точно? — обиженное детское личико высунулось из кокона. — Точно. Давай так, сегодня у меня работа, а завтра мы с тобой сходим куда-нибудь? — Ну хорошо. Федя подползает к отцу и обнимает его, уткнувшись носом в чёрную рубашку. Мужчина садит мальчика на колени и гладит по спинке. — Завтрак на столе, я тогда побегу. — Вечером почитаешь мне сказку? — по-детски жалобный взгляд аметистовых глаз смотрит прямо в душу. — Хорошо. Мужчина целует сына в макушку, и мальчик провожает отца до двери, закрываясь за ним, а после плетётся в ванную. Он бережно снимает крестик, чтобы случайно не уронить в раковину, и начинает умываться. И только после всех водных процедур он надевает его обратно. Обычно завтрак готовил Фёдор, но омлет с помидорами и кружкой чёрного чая приятно порадовали мальчишку. Он осторожно садится и начинает есть. День обещает быть интересным. После завтрака Достоевский надевает джинсы с футболкой и спускается по лестнице на этаж вниз, к своему другу, и звонит в четырнадцатую квартиру, ожидая, пока ему откроют. И вот и сам Коля, давний друг Феди, — он накинулся на друга с объятиями. В руках у него была какая-то уже ненужная мисочка и пакет с кошачьим кормом. Бабушка улыбнулась и сказала мальчикам: — Оба сегодня приходите на обед ко мне! — Хорошо! — в унисон ответили мальчики и, отлипнув друг от друга, начали спускаться по лестнице. Гоголь, заливисто хохоча, съезжает по перилам, а Достоевский бежит за ним по ступенькам. Весь первый подъезд знает, что мальчики идут гулять. И вот, они вышли во дворик. Там сидела какая-то старушка, очевидно, приятельница бабушки Николая. Мальчишки кивают ей и идут к котам. С котами они поладили давным-давно. Они натягали им всяких каких-то тряпок, чтобы было удобнее спать, носили корм и воду. А Гоголь первый замечает пушистые комочки. Он тихо кричит Феде: — Смотри!! У них появились котята!! — Где? — Да вот же! — А, всё, вижу. Они перелезли через колючие кусты к котикам. Белая кошка выбежала к ним, радушно мурлыкая и потираясь о ноги. А следом за ней побежали и семеро котяток. Николай широко улыбался и гладил все эти комочки, а Фёдор в это время насыпал корм. Все коты, а именно, четыре взрослых и семь маленьких, тут же сбежались на корм. Гоголь со счастливой улыбкой наблюдал за "кошачьим царством", а после положил голову на плечо друга. Достоевский рассеянно начал почёсывает его, как кота, совсем не ожидая, что Коля тоже замурчит. Но это было мило, поэтому возмущаться не стоило. — Ты прямо как двенадцатый кот. — Правда? Я очень старался). Гоголь улыбается так широко, что заболели уголки губ, но всё равно ластится к прикосновениям друга. Приятно до чертиков. Потом, всласть нагладив котиков, мальчишки ушли на площадку перед домом. Там были милые голубые и желтые лавочки, старые и скрипучие качели, детская песочница, где было несколько малышей, две горки и несколько турников. И тут началась прямо-таки кровопролитная война за качели. Отделавшись синяками и легкими ссадинами, мальчики, лежащие на траве, вместе засмеялись, а потом сели кататься вместе. Места там вполне хватало и на двоих. Николай начал рассказывать свой сон Фёдору, а тот очень внимательно слушал своего друга, положив голову к нему на плечо. Потом, через два часа лазания по турникам Коле в голову пришла гениальная мысль: попробовать залезть на старое и большое дерево вишни. И, спрыгнув, он предложил Феде — Слушай, а пошли вишни нарвём?? — Куда? — Да не знаю, пошли рвать, а куда положим потом придумаем! И Достоевский спрыгивает к нему, а потом они наперегонки несутся к дереву вишни. Эта вишня тоже приветливо встречает мальчиков. Коля, как вечный первопроходец, залазил на одну ветку, затем подтягивается и залазит на следующую, а потом помогает залезть Феде. Они начали осторожно рвать и пробовать кислые, но не менее вкусные ягоды, закидывая ими тех детей, которые хотели залезть на вишню. Было жалко ягод, но нечего лезть! Мальчики пришли грязные, перепачканные вишней домой. Бабушка Николая аж руками всплеснула. — Подумать только, как могут измазаться дети!! А ну, марш в ванную! — Хорошо! Не стоит описывать купание, но после мальчиков бабушка лишь качала головой, вытирая шваброй Всемирный потоп, пока мальчики ели борщ и бурно что-то обсуждали. И никто бы сейчас не узнал Достоевского в нем самом. Он так же улыбался, разговаривал и шутил, как и Коля. Но тут началась гроза. Видимо, солнце давно всё запланировало и позвало тучку, а та уже созвала остальных. Бабушка не пустила их на улицу со словами, что они пройдут только через ее труп, а потом подтолкнула обоих в комнату. Гоголь плюхнулся на свою кровать и утянул вечно мёрзнущего Федю в свои объятия. Они лежали, обнявшись, а потом Коля вскочил: — Феденька, а давай ты мне почитаешь?? — Хорошо. Неси книгу. Николай побежал к книжному шкафу, а потом вернулся с томиком Кристи и уселся на кровати, опираясь на изголовье и подушки спиной. Фёдор же уютно устроился между ног друга, беря книгу и позволяя сцепить руки у себя поперёк живота. Брюнет облокотился на друга и начал читать ему очередной детектив. Когда к ним ближе к восьми вечера зашла бабушка, она застала чудесную картину: мальчики спали в обнимку. Гоголь зарылся губами в темных прядях, а Достоевский уткнулся ему в плечо. Прочитанная книга лежала на тумбочке, а рыже-белый котёнок, каким-то чудом пробравшийся в дом, сопел рядышком. Женщина лишь улыбнулась и укрыла их пледом, на что Николай крепче прижал к себе Фёдора, согревая его. А потом Коля проснулся ночью. Просто так. И он посмотрел в окно, в котором было видно огромное звездное небо. И ради того, чтобы эту увидел Федя, он разбудил его. — Феденька, милый мой, вставай! Смотри какая красота за окном!! — шёпотом кричит Гоголь под недовольное бурчание — Что там такое…? — Звёзды! Пойдём же! Он берет друга на руки и подводит, всего закутанного в плед, к окну. Аметистовые глаза раскрылись при виде этой красоты, тонкие бледные губы расплылись в лёгкой и сонной улыбке. — Они прекрасны. — Ты гораздо прекраснее их! — Нет, ты и только. Другого ответа я просто не приму. — А ещё я люблю тебя так же сильно, как смотреть за ночным небом. Это признание было самым достоверным. Федя аж порозовел немного, но легонько коснулся губами веснушчатой щеки. — И я тебя тоже очень сильно люблю, моя звёздочка. — Амм… Нам сейчас нужно поцеловаться, да? Достоевский негромко усмехнулся и кивнул головой, первым целуя Гоголя в губы. Мальчишки неловко сминали губы друг друга, не решаясь зайти куда-то дальше. Но потом они перешли целоваться на кровать и так и уснули в объятиях друг друга. Фёдор прижимался к плечу Гоголя, а тот, мягко поцеловав в лоб, так и уснул. Пусть спят, счастливые дурики…