★
12 августа 2023 г., 01:13
Запах корицы окутывает пространство теплом.
— Латте с карамелью, будьте добры.
Знакомый голос раздаётся совсем близко, где-то за спиной, и кажется, словно он пришел из прошлого вместе с утренней свежестью. Химеко вздрагивает и в смятении замирает на несколько долгих секунд, не решаясь развернуться. Тот же голос настойчиво преследует её ночами. По утру сны всегда рассыпаются черными ошметками и царапают вороньими крыльями, когда девушка поднимается со своей скрипучей кровати.
Чашка, которую в этот момент Химеко протирала сухим полотенцем, так и норовит выскользнуть из рук баристки, разбившись о плитку кофейни с оглушительным звоном. Она осторожно ставит посуду на место и, ещё немного помедлив, оборачивается к посетительнице.
— Кафка, — слишком тихо произносит Химеко, и это имя осыпается пеплом на её губах.
Какое-то время Химеко выжидательнно глядит на гостью, сидящую за барной стойкой. Тёмно-лиловые глаза искрятся почти детским весельем и озорством, а на губах танцует лукавая улыбка. Химеко чувствует, как её сердце больно сжимается в груди стальными прутьями и как там же разгорается тлеющий уголек. Сознание мутнеет, и она не знает, что нужно сказать, что вообще стоит говорить в такой ситуации. Химеко уходит готовить заказ, спиной ощущая на себе долгий изучающий взгляд внимательных глаз. Обратно баристка возвращается с чашкой эспрессо в руках, который она ставит перед посетительницей.
— Можно подумать, что ты совсем не рада меня видеть, — драматично вздыхает Кафка, подперев подбородок ладонью, когда замечает, что за кофе ей принесли.
— Почему ты здесь? — голос Химеко слегка хриплый и почти угрожающе низкий.
Баристка чувствует как к горлу подступает неприятный комок. Кафка — её самый большой беспорядок. Химеко не может потерять самообладание. Не сейчас, под изучающим взором этих тёмных глаз, что заглядывают, кажется, в самую душу, словно доставая оттуда и рассматривая все самые грязные страхи и секреты.
— Заскочила выпить кофе, — мягкая усмешка Кафки от которой у Химеко зубы сводит.
Кафка пропала, внезапно и без объяснений. Она исчезла на два чёртовых года и теперь заявляется к ней, словно ничего не произошло. На языке крутится целый ряд невысказанных слов, но место не подходящее, уж больно много зрителей.
— Тебе здесь не рады, — ледяной голос Химеко впивается в Кафку словно острые осколки, и трудно так сразу сказать чего в нем больше — отстраненности, в попытке справиться с накатившими на неё одной большой волной эмоциями, или холода безмолвной зари.
— Грубо, — замечает собеседница с отчётливой ноткой разочарования перед тем, как уголки её губ приподнимаются, растягиваясь в ухмылке. — Собираешься меня вышвырнуть отсюда, если самовольно не уйду?
Химеко бросает в сторону гостьи колкий взгляд, не терпящий возражений. У Кафки от этих медовых глаз голова идёт кругом и пол проваливается под ногами. Она закусывает нижнюю губу, ещё один такой её взгляд и Кафка точно сгорит до тла.
— Тогда, — слегка растягивает посетительница, гладя на часы и поднимаясь со своего места. Кофе остаётся нетронутым, — надеюсь, у тебя ещё найдётся для меня минутка в следующий раз.
Входная дверь за Кафкой закрывается совсем тихо, без лишнего скрипа. Только мелодичный звук колокольчиков, висящих над дверным проёмом, разлетается по помещению, как волны, гонимые уходящим ветром. Туманное утро с горячим кофе и ледяными окнами кофейни с запотевшими стёклами вызывало легкий холодок, который проникал в душу.
Химеко очень старается погрузиться обратно в работу, в свою рутину, но всё идёт прахом. Мысли путаются, точно так же, как её не послушные пряди волос после долгого сна, и всё из-за одного лишь непрошеного визита девушки с лиловыми глазами, что желают прожечь в Химеко дыру. Кафка уходит и оставляет за собой только обильное количество вопросов и что-то жгучее на кончике языка.
По коже пробегают мурашки и Химеко вздрагивает, когда чья-то тяжёлая рука опускается на её плечо. Высокий мужчина настороженно глядит на баристку.
— У тебя всё в порядке? Я могу позвать кого-нибудь подменить тебя.
— Я в порядке, — Химеко немного колеблется перед тем, чтобы оставить работу и взять перерыв. Погружаться в собственные мысли в настоящий момент совсем не хочется.
Мужчина всё ещё неодобрительно смотрит на неё, вскинув брови. Он ничего не говорит, но в глазах мелькает беспокойство.
— Правда. Не стоит беспокоиться, Вельт.
Несколько лет назад Химеко открывает свою кофейню. У неё выходит быстро ужиться с сотрудниками, устроившимися к ней. Постепенно сближаясь, они стали нередко проводить между собой время и вне работы. Сейчас это были важные люди для Химеко, как и она в свою очередь для них.
В следующие дни, после появления неожиданной гостьи, владелица кофейни чрезмерно часто с головой погружается в собственные мысли, предаваясь воспоминаниям. Волосы Кафки, её руки, глаза — вспышки сверх новых звезд. Запоминаются, как первый проливной дождь октября и не угасают в памяти так скоро, как это делает фейерверк с гулом разрывающийся в небе над головой. Не типичная рассеянность баристки, конечно, не остаётся без должного внимания остального персонала, но с расспросами о личном её не донимают.
До конца ноября две недели, и трудно не ощутить надвигающиеся холода. Зиму Химеко вообще-то любит: и снег, и мороз — даже когда коченеют кончики пальцев. Тогда она обычно плотнее укутывается в свой шарф и согревается горячим кофе из термоса, в который иногда ещё подмешан бурбон. Подобное пробуждает с собой воспоминания о том, как Химеко впервые почувствовала вкус вишнёвого бальзама с мягких губ Кафки. В то время они ещё обе были студентками. У Кафки была манера появляться вдруг ниоткуда и звать на просмотр какого-то старого фильма вдвоём, или на танцы, или ещё куда, лишь бы выманить Химеко.
Их первый поцелуй случился в наполненную снегом и негромким смехом ночь.
Когда люди любят, они уязвимы. Химеко казалось что это бред, сила в друг-друге. Но они обменялись всем, что у них было и остались ни с чем, заменив гулкую пустоту крепким кофе и невыполненными обещаниями.
Как бы Химеко не жаждала, но она не сможет пожалеть, что встретила Кафку. Ей хотелось бы вновь рассматривать родинки на теле друг друга и расчёсывать вьющиеся волосы после душа, проводя в этой безмятежности вечность. Только реальность сжимается на горле узлом, словно чьи-то руки.
Химеко думает о Кафке непростительно часто и это становится невыносимым. Владелица кофейни не была человеком, что не умел отпускать. По крайней мере она так считала и так же о ней отзывались окружающие. Химеко готова к прощаниям и держится мысли, что у каждого свой собственный путь. Однако Кафка была иной. Она вторглась в жизнь Химеко так же, как и безмолвно исчезла из неё, оставляя за собой лишь мертвенный холод сжигающий душу и пятна лунного света. И вот Кафка снова пытается это провернуть, а Химеко не желает такого допускать. Баристка верила, что она отпустила Кафку, но стоило только раздаться вблизи знакомому голосу и по возведённой стене пошли глубокие трещины, а по телу мурашки.
— Так ты сможешь составить мне компанию? — к Химеко подскакивает девушка с большими глазами и слегка растрёпанными волосами. — Мне нужно сходить за букетом цветов. Ты обещала помочь мне с этим, — добавляет Март, заметив лёгкое замешательство на лице баристки.
— Точно, твоё свидание, — Химеко, наконец вытянутая из бурного потока своих мыслей, теперь с тихим смешком наблюдает за Март, которая в спешке отрицательно качает головой, но всё же соглашается, смущённо опуская глаза.
Поглубже вздохнув Химеко вступает в светлое помещение. Когда девушки вместе выходили из кофейни под конец рабочего дня, Март увлечённо рассказывала о новом цветочном салоне, что открылся неподалёку. Вечерний солнечный свет пронзает комнату, ложась на стены и пол мягкими жёлтыми лучами. Как только дверь с едва слышным стуком захлопывается за спинами посетительниц, слышится мелодичный голос, слегка растягивающий гласные. Когда флористка ступает к ним ближе, шаги отдаются эхом.
— Добро пожаловать.
Увидев подошедшую к ним девушку, Химеко ощущает почти болезненное покалывание в животе. Она чувствует слишком много, у неё внутри вселенная взрывающихся звезд. Март приветливо улыбается, здороваясь с флористкой.
— Должно быть, — обращается Кафка к посетительницам и слегка щурится, — вы из соседней кофейни?
Март утвердительно кивает, прежде чем продолжить разговор, пока Химеко предпочитает отстранено держаться в стороне, изобразив равнодушие.
— Неужели вы о нас наслышаны?
— О, разумеется. У вас первоклассный кофе.
Химеко чувствует, как взгляд Кафки скользит к ней. Удушливая волна проходится по каждой клеточке тела, когда флористка делает шаг навстречу, неприлично сокращая между ними расстояние.
— А вы, полагаю, владелица кофейни, — тянет Кафка голосом мягким и сладким, как перезрелые ягоды, — Химеко, верно?
Химеко внутри чуть не задыхается от возмущения. Кафка улыбается так ослепительно и смотрит томно, наплевав на все стены, выстроенные девушкой напротив.
— Что же вас сюда привело? — флористка всё не отрывает насмешливый взгляд от Химеко.
— Я слышала, что здесь делают чудесные букеты! — воодушевлённо отзывается Март, не чувствуя подвоха.
Март привела с собой Химеко, чтобы та помогла оценить достаточно ли хорошо будет выглядеть букет. Она так же припоминала, что баристка не плохо разбиралась в цветах и их значениях. Откуда же Химеко обладала этими познаниями Март ни разу не интересовалась.
Когда-то Кафка души не чаяла в том, чтобы летними вечерами рассказывать Химеко о языке цветов. Баристке стоило бы догадаться, когда Март заговорила о недавно открывшемся цветочном салоне.
Стоило бы, но...
— Розы — такая банальность, Кафка, — разглядывает Химеко украшение, перед тем как невесомо дотронуться до золотистых лепестков пальцами.
Кафка аккуратно вплетает в густые волосы девушки драгоценный цветок. Отходит и любуется на свою работу, а затем глядит прямо в глаза Химеко и, хитро щурясь, улыбается. Сердце невольно замирает от такого взгляда.
— Цветы — такая банальность, Химеко, — произносит Кафка и почти не слышно смеётся. — Но нам обеим нравится.
— Химеко, как думаешь... — Март не успевает договорить, как баристка выставляет ладонь вперёд, жестом показывая помолчать.
— Мне кажется, — Химеко слегка хмурится и, выпрямившись, пожимает плечами, —профессиональная флористка лучше сможет помочь тебе составить подходящий букет.
Кафка смеётся.
— Что-то мне подсказывает, что вы сами отлично в этом разбираетесь.
Химеко глядит на флористку и в её прозрачном, как весенние воды, взоре вспыхивает пламя. Всё, что сейчас желает Кафка — раствориться в каждом из солнц её глаз. Март неуверенно косится на Химеко, но ничего не возражает. Она не глупая. Март начинает ощущать, что что-то не так, хоть и не может сложить пазл воедино.
Когда с выбором наконец покончено, Март договаривается с Кафкой, что заберёт готовый букет завтра утром. Обе посетительницы стоят уже в дверях, но Химеко останавливается и оглядывается на флористку. Кафке удаётся скрыть улыбку, сжав губы в тонкую линию и всё же Химеко ловит мимолетный взгляд на украшении в алых волосах. Баристке хочется выплюнуть ей в лицо всё, что успевает за секунды накипеть у неё в голове. Однако Химеко показательно равнодушно разворачивается обратно к девушке рядом с собой и даже не замечает, как Кафка всё ещё внимательно взирает на неё из-под полуприкрытых глаз.
— Можешь идти вперёд, мне нужно задержаться, — срывается с языка Химеко и она выглядит не менее удивлённой, чем Март, которой были адресованы слова.
Март сначала широко улыбается, собираясь что-то сказать, но останавливается и задумчиво хмурится, обводя беглым взглядом сначала баристку, а затем и флористку. Ещё немного помедлив, решает оставить все вопросы на потом. Март уходит одна, на последок желает всем хорошего вечера и с глухим стуком закрывает за собой дверь.
— Мне показалось, ты хотела чтобы мы притворились незнакомыми.
Кафка не спеша приближается к владелице кофейни, но та отступает на шаг, чтобы не прикасаться к ней.
— Ничего не могу с собой поделать, когда вижу твоё раздражающее лицо, — фыркает Химеко, пожимая плечами и глядя куда-то в сторону, только бы не на приближающуюся фигуру.
— Просто очаровательно, — снисходительно усмехается Кафка, делая ещё один шаг навстречу к баристке.
Кафка теперь стояла совсем близко. Она насмешливо улыбается, слегка наклонив голову. Химеко чувствует аромат её духов — пьянящий и головокружительный. В Кафке ощущается некое притяжение. Магнетизм, которому Химеко невольно поддавалась. Она прикрывает глаза, несколько мгновений вдыхая духи флористики. И всё же Химеко сохраняет бдительность.
— Клянусь, я думаю, что ты просто пытаешься сделать мою жизнь невыносимой, — дёрнув плечом, произносит Химеко. — В следующий раз, если снова появишься на пороге моей кофейни, я лично вышвырну тебя.
— Моя дорогая, ты говоришь самые романтические вещи.
— Не испытывай меня, Кафка, — Химеко остается спокойной, но в глазах мелькает лёгкая нервозность, несмотря на твёрдый голос.
— Это вызов? — Кафка проводит ласковыми пальцами по щеке Химеко, оставляя за собой покалывающий след. Голос её так внятен, что заполняет собой все пространство.
— Предупреждение.
Химеко одним резким движением отталкивает чужую руку, но чертовски наглая особа в этот самый момент делает ещё один шаг вперёд, не оставляя путей отхода. Химеко упирается затылком в стену и еле сдерживается от того, чтобы тут же цокнуть языком от возмущения. Кафка ухмыляется, а её дыхание касается шеи баристки, обжигая бледную кожу. Пьянит и отрезвляет одновременно.
— Сначала встреча в кофейне, теперь ты зашла за цветами, — голос Кафки звучит томно и размеренно, а её горячие дыхание на несколько мгновений лишает Химеко рассудка. Она смолкает, а затем мечтательным шёпотом прибавляет: — Не думаешь, что это судьба?
— Похоже, меня кто-то проклял.
Кафка хитро щурится, а её насмешливая улыбка так никуда и не пропадает. Ещё одна пауза. Долгая, и в молчании Химеко слышит дыхание — и своё, и флористки. Она чувствует, что Кафка в любой момент готова отпустить колкость в ответ, но отчего-то молчит, зачарованно глядя на неё. Химеко хочет поднять руку, чтобы подвинуть эту ходячую катастрофу и освободить между ними немного свободного пространства. Только всё тело словно парализует.
Кафка вдруг отстраняется, а затем наклоняется ближе, почти целуя Химеко, так, что их губы оказываются на расстоянии не более нескольких сантиметров друг от друга и беззвучно смеётся. У Химеко дыхание перехватывает от её действий и кажется, что в горле застряло солнце, обжигая всё изнутри. Впервые за это время она чувствовала, что готова сдаться, но всё же осознавала, что подобное будет убийственной ошибкой. Поэтому Химеко предпочитает, не проронив ни слова, холодно взглянуть в глубокие лиловые глаза напротив и утонуть в них же.
Кафке хотелось бы, чтобы Химеко чувствовала всё, что чувствует она сама, когда их груди соприкасаются. Но наверное было бы легче раздвинуть свои ребра и позволить ей взвесить сердце, чем произносить слова вслух.
Для Кафки не было ничего громче, чем молчание Химеко о любви к ней.
Для Химеко не было ничего ярче, чем сны, в которых Кафка трогает её волосы, пропуская через тонкие пальцы.
Тишина давяще звенит в ушах. Кровь вскипает и пульс набатом стучит в висках, когда Химеко ощущает, как чужая рука скользит по её спине. Она по прежнему старалась не прикасаться к Кафке, но всё её тело ноет от этого. Химеко шумно выдыхает, но тем не менее остаётся неподвижна, если не считать лёгких движений её груди от сбитого дыхания.
— Мне нравится, когда ты так смотришь на меня, — Кафка вдруг отстраняется с беззаботной полуулыбкой. Берёт выбившиеся локоны красного вина волос Химеко, стекающих по светлой коже, и медленно накручивает их на свои изящные пальцы.
— Ты ничуть не изменилась, — вырывается у Химеко резче, чем бы ей хотелось.
Внутри всё колко отзывается, будто звезды. Беспорядочные мысли разъедают разум. Химеко отталкивает от себя флористку за плечи и отходит как можно дальше. Убегает.
— Химе, — Кафка хватает за руку уже развернувшуюся к двери Химеко, и её оживлённое лицо неуловимо темнеет, — постой.
Рука Кафки теплая, а глаза тёмные и бездонные. Химеко чувствует себя незащищённой и ободранной. Будто Кафка видит всё, вплоть до костей. Будто Химеко какая-то брошенная кошка, не доверяющая окружающим.
Химеко — лучи уходящего солнца до которого, чтобы дотронуться, нужно ещё пережить ночь. Кафка знает это лучше чем кто либо. Она хочет съесть весь солнечный свет, чтобы он обжёг её внутренности, выжигая напоминания о том, что происходило с ними обеими однажды, чтобы он заставил утонуть всю больную ложь, живущую в её голове и поедающую мысли.
— Два года, Кафка, — машинально отвечает Химеко, слабо слыша собственные слова из конца длинного тёмного туннеля. Она вырывает руку из хватки Кафки. Вопросы грозят сыпаться, но она без понятия с чего стоит начать. Не осознает, хочет ли вообще это знать и слышать. Химеко сцепляет свои руки вместе, чтобы они не дрожали.
Когда после небольшого конфликта Кафка вдруг пропадает, у Химеко мир рушится. А затем она слышит от соседей своей девушки, что та отправилась за границу. Сколько бы Химеко не прикладывала усилий — Кафка не выходит на связь. Она словно в одно мгновение исчезает. Слез не было. Они жгли душу изнутри, не выходя наружу. Невероятно хотелось от них избавиться, выплакать, но этого было не сделать и из-за этого боль увеличивалась дважды. Химеко справилась, это не конец света. Но когда она вновь смотрит прямиком в сверкающие глаза и чувствует чужое дыхание в тишине стен, голова пустеет и одновременно с этим так сильно тяжелеет, будто наливается осмием.
— Ты же знаешь, что я бы не поступила так без причины, — лицо Кафки почти невозможно прочитать — оно всё такое же закрытое и спокойное, но уже без усмешки в голосе, а её брови сведены к переносице. — Матери потребовалась операция, а затем реабилитация... Я не могла подумать, что всё настолько затянется.
Химеко разворачивается к ней лицом и Кафка ощущает, как внутри что-то щёлкает и рвётся. Баристка ни злится, ни смеётся, ни рыдает. В её медовых глазах плещется разочарование с примесью чего-то горького и жгучего. Уж лучше бы хмурилась или злилась — к такому Кафка привыкла. Химеко молчит и тишина больно бьётся током.
— Ты хоть представляешь, сколько раз я пыталась связаться с тобой? — слова быстро падают с губ Химеко. Она опускает голову и издаёт слабый смешок. — Думаешь, я сейчас, спустя два года, так нуждаюсь в твоих объяснениях? Поздно, Кафка.
На самом деле сейчас Химеко хотелось бы добиться банальных извинений. Никаких оправданий, а раскаяние за произошедшее. Только она знает, что Кафка не способна на это. Самое раздражающее, Химеко прекрасно осознает, что даже спустя два года у неё внутри всё трепещет от одного лишь вида флористики, как бы она не давилась этим. Баристка слаба перед Кафкой, но она лучше словит пулю в лоб, чем признается в этом окружающим и уж тем более себе.
— Ты правда считаешь, что я не пыталась выйти на связь с тобой, что не предпринимала разные варианты? — Кафка чувствует, как раскалывается голова и прикрывает свои глаза, стараясь сосредоточиться.
Порой Химеко просто не может понять, что происходит в голове у Кафки, почему она так быстро меняет свои решения и говорит одни вещи, а творит совершенно им противоположные.
— Это всё уже не важно.
Ветер треплет одежду и забивается холодным воздухом в лёгкие. Две чёрные точки пятнают глубину чистого неба, это вороны, которые взлетели минуту назад, скоро они растворятся в дали и от них не останется ни следа. Химеко пусто глядит вверх, стараясь забыть чужое дыхание на собственной шее и разговор въедающийся в мысли.
Дома, стоя в пару под струёй горячей воды, Химеко решает, что никакой встречи с её бывшей вовсе не было, что она всё это выдумала. Облегчение, принесённое ей этой мыслью, смывается. Она чётко помнит глаза, которые все также живы, также дышат осколками бездушного космоса и переливаются лиловыми ручьями.
Утро следующего дня выдаётся странным настолько, насколько не бывало уже года два, если не больше. Но кто считает? Химеко поджидает у дверей кофейни одинокий букет. Нежно розовые цветы распустившейся камелии, обернутые матовой органзой, привлекают своё внимание крупными лепестками правильной формы.
Скучаю по вам.
Химеко со вздохом закатывает глаза, когда замечает записку, прилагающуюся к букету. Выдох облачком улетает в ледяной воздух. В викторианскую эпоху розовые камелии использовались как символ сердечной тоски. Химеко помнила это из рассказов Кафки. На плотной бумаги аккуратно выведены буквы чёрной ручкой. У владелицы кофейни кружится голова, а пространство вокруг сжимается, тесня лёгкие, сердце и мысли.
«Моей дорогой Химеко.»
Ниже указан номер телефона. Не сложно догадаться, кто этот тайный воздыхатель Химеко, ещё легче — чей номер сегодня баристка занесёт в чёрный список. — Доброе утро, — раздаётся сзади, и Химеко разворачивается, узнав девушку по звонкому голосу. Она здоровается, дождавшись, когда фигура поравняется с ней. Утром холодно. На самом деле стоило бы уже зайти в кофейню, а не топтаться у входа. Март перекидывает сумку на плечо и едва не падает, покачнувшись. Химеко протягивает руку её поддержать и Март благодарно улыбается, а затем с любопытством скользит взглядом к букету с камелиями. Вопросы не успевают сорваться с её губ, когда Химеко, опережая девушку, бросает цветы в мусорку подле кофейни. Март быстро хлопает глазами и несколько раз оборачивается то на букет, то обратно к Химеко, что уже успела достать ключи и открыть входную дверь. Март ещё долго не отстаёт от Химеко и баристка уже успевает пожалеть о своей импульсивности. Стоило действовать более незаметно. — А что, если кто-то пытался так извиниться перед тобой? — Химеко сбилась, какая эта по счету теория Март о уже выброшенном букете. — Нельзя же так с цветами, ну Химеко, ты совсем меня не слушаешь. Камелий в качестве извинения Химеко ещё не хватало. Баристка так яро проклинает Кафку, но чувствует себя полной идиоткой, снова окунувшейся в подростковые годы, когда внутри в очередной раз обдает теплотой, стоит ей вспомнить каким взглядом на неё смотрит флористка. — Тебе разве не нужно бежать за своими собственными цветами к десяти сегодня? — вскидывает брови Химеко и с лёгкой улыбкой ставит перед Март два закрытых стаканчика с кофе и чаем. Март немного опаздывает. Но «немного» — понятие растяжимое, так что она предпочитает его вообще не учитывать. Когда Март входит в цветочный салон, Кафка тут же оказывается рядом, радушно приветствуя гостью. — Отлично, ты вовремя, — мурлычет Кафка и ведёт Март к столику, где оставила готовый букет. Перед тем как забрать цветы, Март протягивает Кафке один из стаканчиков, что держала до этого в руках. На удивлённую реакцию флористики хихикает и поясняет, что это небольшое угощение от их заведения. Только Кафка, отпив всего глоток, тут же кривится. — Зачем же настолько крепкий? — откашливается флористка и отставляет стаканчик подальше на столик. Вкус у него подозрительно знакомый. — Ой! Меня попросила передать тебе его Химеко... — Март тут же машет руками, пытаясь прояснить ситуацию. — Она не специально, я уверена. Мы не знали, что ты не пьёшь крепкий кофе, извини за это. Кафка слегка приподнимает в изумление брови, а затем незаметно посмеиваться, припоминая, как ей первый раз довелось отведать "чёрной жижи" Химеко. Надо же, она почти что забыла об этом. — Ничего страшного, откуда же Химеко было знать об этом. Флористка без особого интереса наблюдает за довольной Март. Она допивает чай, параллельно доставая из сумочки деньги, чтобы расплатиться за букет. Химеко приготовила ей вкусный матчча, а вот Кафке с этим не так повезло. — Как у вас дела в кофейне, — вдруг спрашивает Кафка, как бы между прочим, — ничего интересного? Март недолго мешкает, раздумывая что бы рассказать. Поболтать она любит и уговаривать её не придётся, а время в запасе хоть отбавляй. Март заинтересовала флористка ещё с их прошлой встречи и она была бы только рада побеседовать с ней побольше. Работница кофейни начинает с пары странных посетителей, заявившихся к ним на днях и завершает рассказом про сгоревшую выпечку. Вдруг что-то вспоминает и глаза у неё блестят интересом. — Но самое странное за последнее время, — произносит она заговорчиским тоном тише, чем раньше, — сегодня кто-то оставил перед кофейней букет цветов для Химеко. — Разве у Химеко нет никого, кто бы мог оставить ей цветы? — Похоже, ты вообще её не знаешь! Я уверена, что Химеко не в отношениях и она вечно вся в работе, — качает головой Март, всё ещё размышляя над утренним происшествием. — А ведь мне почему-то показалось вчера, что вы старые знакомые. Кафка удовлетворенно постукивает пальцами по деревянном столику. Может, ей не повезло с кофе, зато обзавестись знакомством с Март в такой ситуации — настоящая удача. — Слушай, слушай, — вдруг замирает Март, внимательно на неё посмотрев. — Кто-нибудь уже заходил сегодня за цветами? Может же быть, что этот человек у тебя букет приобрёл. — Даже не знаю, — Кафка строит задумчивый вид, привлекая к себе больше внимания девушки напротив. — Что это были за цветы? Март выглядит несколько растерянно после вопроса флористики. Кажется она ещё несколько секунд что-то прокручивает в голове, хлопая своими большими ресницами, но всё же, приуныв, опускает голову. — Я не знаю их названия... Помню лишь, что они были розовые и Химеко их выкинула. — Выкинула? — выдыхает Кафка, и мелодия, отстукиваимая подушечками пальцев флористики по столику, резко обрывается. Видимо Кафка до этого не достаточно серьёзно подошла к образовавшейся ситуации. В ушах что-то беспокойно застучало. Кафка усмехнулась про себя. Ей просто хотелось услышать вновь, как Химеко жалуется на профессора, с которым никак не выходит поладить, поцеловать, когда она пытается не смеяться, потому что не хочет признавать, что шутки Кафки смешные. Только то, что произошло между ними не загладить сейчас так же, как флористке когда-то удавалось закрыть их маленькие разногласия. Без разговора уж точно ничего не разрешится, но как выйти на этот самый разговор, если Химеко так старательно отказывается от него. — Да! Она обычно бережно относится к цветам, совсем не похоже на Химеко. Кажется, кто-то перед ней ужасно облажался. Не хотела бы, конечно, оказаться на его месте. — Да... Я тоже, — улыбается Кафка и косится на свой стаканчик кофе с "чёрной жижей".***
Химеко просыпается от неприятной мелодии звонящего телефона, который забыла отключить. Ещё довольно рано, солнечные лучи только начинают проскальзывать в комнату, хоть и уже режут глаза. Не до конца проснувшись, она даже не сразу понимает, забыла ли просто выключить будильник, или ей кто-то настойчиво названивает в такую рань. Химеко с трудом разлепляет свои глаза. Сегодня у неё выходной, но от гудящего телефона уже трещит голова. — Химеко, тут кто-то опять оставил букет... — из трубки доносится тревожный голос Март. — Сделай мне одолжение, выкинь его. — Но это гиацинт. Может я ошибаюсь, но разве он не значит искренние раскаяние и извинения? Ты сама мне рассказывала. Как-то жаль выкидывать такие цветы, да и букет выглядит дорого. Сон отходит на второй план. У Химеко сначала всё шумит в голове. Кажется, будто она стоит в бездне, на дне моря, в окружении бурных волн, которые так высоки, что касаются неба, но затем все стихает. — Просто выкинь этот букет, — Химеко завершает звонок и, пошатываясь, присаживается обратно на кровать, всё ещё не скинув с себя одеяло. В памяти начинают прокручиваться воспоминания о греческой легенде связанной с этим цветком. Химеко резкими движениями качает головой, прогоняя неуместные мысли, но вдруг припоминает, что значения гиацинта меняется в зависимости от цвета. Хочется перезвонить, убедиться, действительно ли там были фиолетовые соцветия, а лучше бы самой взглянуть. Химеко приподнимается, но вовремя останавливает себя и остаётся сидеть в постели, тупо глядя в пол. Она слишком заработалась, от запаха кофе уже саму воротит. Химеко решает в этот раз отказаться от утренней порции кофеина, обычного свежего воздуха ей будет достаточно. Однако на серой лестничной площадке, выйдя из квартиры, она замирает и разворачивается. Тихо ступая, Химеко поднимается на этаж выше. Она давно здесь не была. Что-то подсказывает баристке, бросить всё и вернуться обратно высыпаться, но эта мысль теряется на общем фоне. Химеко проверяет не закрыта ли дверь, но та отворяется от лёгкого нажатия на ручку. В последний раз на крышу Химеко заходила в день уезда Кафки. Тогда она надеялась обнаружить её здесь, ведь это было одним из их мест. Удивительно, что Химеко так и не съехала с этой квартиры, где всё вдоль и поперёк было усеяно следами Кафки. Уличный воздух сталкивается с ней ледяной стеной, однако Химеко так и не ступает на крышу, ошарашенно замирая в дверном проёме. Перед ней стоит Кафка с букетом в ладонях. Цветы гиацинта. Лепестки, приятных глазу, фиолетового и синего цветов. Букет обёрнут бежевой органзой с блестящим отливом, которая придает ему более роскошный вид. Среди цветков гиацинта вставлена пара белых роз. — Кажется, всё же удача на моей стороне, — бормочет Кафка. — Не хотелось вламываться к тебе домой. Её слова прозвучали не смешно, но до того нагло и типично для Кафки, что Химеко против воли мимолётно улыбается. Она прячет улыбку прежде, чем флористка успеет её заметить. — Его же должны были выкинуть, — кидает краткий комментарий Химеко, недоверчиво глядя на букет. — Вот именно поэтому, — Кафка подходит ближе, но в отличие от прошлого раза сохраняет небольшую дистанцию, не нарушая личного пространства Химеко, — второй я принесла тебе лично. Девушки ещё некоторое время заворожено глядят друг другу прямо в глаза, до того, как Химеко наконец снова опускает взгляд на цветы. Она никак не может поверить в происходящее, туманное осеннее утро теперь выглядит совсем не реальным. — Что скажешь? — Кафка осторожно протягивает букет Химеко. Всё укрывает тишина, ровная и гладкая. Слышным становится только дыхание Химеко и завывающий прохладный ветер. Кафка тихо замирает, кажется, совсем не дыша. Не произносит больше ничего, но они обе знают, что она имеет в виду. Порой молчание громче любых слов. Кафка не сможет объяснить иначе, насколько сильно она хочет остаться в по-своему глупо прибранной квартире Химеко, и, просыпаясь утром, видеть её с растрёпанными волосами и сонным взглядом. Голова пустеет, когда Химеко берёт лицо Кафки в ладони и поддаётся вперёд. Их как магнитом друг к другу тянет. Губы горят, а кожу покалывает. — Ты задолжала мне латте с карамелью. Когда Химеко чувствует мягкую усмешку в губы, кровь неприятно стучит в висках. Кафка целуется так, словно это не губы вовсе, а часть души. Химеко отстраняется, вдыхая кислород, и недовольно смотрит куда-то в сторону. Избегает встречи с насмешливым взглядом Кафки. — Здесь холодно, — хмыкает Химеко, — давай для начала зайдём ко мне.
