Правило шести "не"

Не верь, не бойся, не проси, не доверяй, не жди, не надейся. Эти шесть правил Жан усвоил за всё время пребывания в Эверморе. Они тяжелым бременем висели на нём как кандалы и не давали сделать глоток кислорода. Не надейся — это первое правило, которое Жан усвоил, проведя в гнезде первые часы. Надежда в Эверморе надолго не задерживалась и сразу утопала в небытие мрачности этого места. Тогда впервые он почувствовал на языке вкус крови. Она была с лёгким противным привкусом металла. Боль была ещё хуже, она как огонь обжигала внутренности и заставляла обливаться горячими горькими слезами. А животный оскал Рико, отпечатался в его сознании настолько точно, что при желании Моро мог воссоздать его точную копию. Не проси — это второе правило, которое Жан усвоил во время своего шестнадцатилетние. В этот счастливый день люди обычно едят красивый торт с горящими свечками и загадывают желание в надежде перейти в светлое будущее, которое может подарить дрожащий огонь. Он как символ чего-то нового, неизвестного дарующего надежду. Однако Жан встретил свой день рождения прикованным железными наручниками к кровати. Металл неприятно сковывал запястья, из-за чего при каждом движении наручники в них больно врезались. Чёрные как смоль волосы рассыпались по подушке, а глаза щипало от слёз. И вдруг раздался противный скрип двери. Хотя для парня это прозвучало как приговор к смертной казни. Этот скрип говорил на много больше чем какие-либо слова. Однако Моро поднял глаза, чтобы в очередной раз посмотреть в налитые кровью глаза своего мучителя, но к его ужасу он увидел ещё одну пару глаз. И в этой паре глаз не было ни сочувствия к Жану, ни сострадания, ни даже страха перед преступлением. Рико встал возле двери и исподлобья с улыбкой смотрел на бедного парня. Моро как маленький беззащитный котёнок с маленькой искоркой надежды смотрел на своего насильника, но натыкался лишь на холодное как лёд безразличие. Из раздумий о своей жизни его вывела ужасная режущая боль, которая пронзила всё тело от кончиков ушей до пят. Его вбивали в кровать, как дешёвую шлюху, которая жалобно скрипела. Наручники сдирали с запястьев слои кожи из-за чего по ним стали стекать маленькие ручейки крови. — Пожалуйста, не надо! Мне больно! Прекратите! — кричал Моро, но его крики тонули в бездне безразличия и хладнокровия. Жан кричал до того момента, пока не сорвал голосовые связки и он не мог издавать лишь жалобное хрипение. Так повторялось четыре раза. На пятый Моро не мог ни сопротивляться, ни кричать, а глаза были застланы пеленой смирения. В тот день больше к парню никто не приходил, а он сам лежал в кровати. Он ничего не чувствовал как будто сигаретой ему выжгли все чувства. Внутри он чувствовал лишь зияющую пустоту, которую было невозможно заполнить, да и нечем было. Не доверяй — это было третье правило. Рико повторял его, стоя над Жаном нанося тому порезы. Слёз не было единственное, что он мог так это жалобно всхлипывать. Было больно даже очень, но глаза были сухие как пустыня. Моро доверился Рико, поверил, что тот не сделает ему больно. Какой же он был глупый? Как можно было повестись на такую простую манипуляцию? Через пару часов Рико ушёл, оставив Жана, у которого теперь на скуле сияла проклятая цифра три, истекать кровью. Не бойся — это четвёртое правило. Жан его усвоил, когда впервые перешёл черту и шагнул в пустоту. Дальше попытки самоубийства были частыми. Парень в них находил мимолётное спасение. Хоть смерть и представала перед ним в облике абсолютно тихого чёрного пустого пространства, он был в восторге. Впервые тишина для него не звучала так тревожно, как будто она лично отсчитывает его секунды жизни. Впервые тишина его успокаивала, умиротворяла и усыпляла. Однако уйти ему не дали. Именно тогда он написал свой первый стих в старой потрёпанной тетрадке. Я сижу на полу, А кровь моя на пол стекает. Я об этом никому не скажу, И об этом никто не узнает. Я сижу в тишине, Оглушённый своим же молчаньем. Вот только скажите вы мне, Как забыться в далёком преданье? Мне не больно Я просто устал. Однако довольно, Я всё своё сердце отдал! Где-то вдали я слышу шаги, Но я уже не кричу. Надеюсь, мне просто позволят уйти, Уйти навсегда в пустоту. Не верь — это было пятое правило. Жан его усвоил, когда Кевин их покинул и на парня обрушился гнев Рико. А потом когда от них ушёл Нил. Он верил, что они его когда-нибудь заберут от туда. Но его надежды как волны разбивались о скалы под названием «Реальность». Не жди — это было последнее шестое правило. Тогда их тренер умирал в больничной палате и Рико был в бешенстве. Он наносил свои удары снова и снова с небывалым до этого остервенением. У Моро появилась причина жить — это его подруга Рене. Жан лежал на полу и единственное, что он мог, так это превозмогая боль протянуть руку и написать короткое сообщение: “ Мне нужна помощь». Дальше всё как в тумане. Моро резко подскакивает. По лицу стекают холодные капли пота, сердце выбивает бешеный ритм, а грудная клетка быстро поднималась и опускалась. Почти сразу парень оказался в тёплых и нежных объятиях Джереми. Мозг и тело успокаивалось. Он не в Эверморе, он в команде Троянцев, а сейчас его обнимает его парень. От Нокса пахнет пшеницей, свежей выпечкой и еле уловимым запахом ванили. В груди разливалось приятное тепло. Жан прижался сильнее к парню, вдыхая приятный аромат. Джереми же успокаивающе шепчет ему на ухо успокаивающие слова: — Не бойся я рядом. Никто больше не причинит тебе боль. Я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Нокс гладит Моро по голове, перебирая мягкие шелковистые волосы. Жан поднимает свои глаза цвета спелой вишни и смотрит в голубые как небо глаза напротив. — Люблю, — шепчет тихо парень, краснея и застенчиво отводя глаза в сторону. — И я тебя, — также тихо шепчет Джереми на ухо, Жану обдав его при этом своим горячим дыханием. По телу парня пробегают приятные мурашки, и он чуть отстраняется от парня. На улице глубокая ночь, ярко светят звёзды, а приглушённый свет от светильника создаёт неповторимую атмосферу. Жан накрывает губы Нокса нежным сладким поцелуем, в которую постарался вложить всю свою любовь. Он не может её выразить словами, только показать. Джереми отвечает на поцелуй. За окном падает звезда, но Жану больше не надо загадывать желание, с детской надеждой мечтая, что оно когда-нибудь сбудется. У него уже всё есть. И большего ему не надо. Il est aimé et sera aimé.