Дела семейные

      Когда слова Котара подтвердились, в доме четы ван Дейк началось форменное сумасшествие. Ежедневно появлялась новая одежда: пелёнки, маечки, штанишки, обувь. Ещё ничего непонятно, – мальчик или девочка, – но Сера с головой ушла в подготовку к рождению ребёнка, уже видела, как будет покачивать ляльку в руках, разучивать "маму" с "папой" и, конечно же, наблюдать за первыми шагами любимого чада.       Все инструменты и заготовки с работы, которые могли свалиться с верстака и навредить, отправились туда, где им самое место, – в кабинет Серы при госпитале. К листам пергамента с избранными цитатами из священного писания, которые украшали собой мебель, добавились наклейки с разноцветными зверушками и сказочными персонажами. Сера то и дело просила Вилхелма надувать воздушные шары, на что тот смотрел дико, но всё-таки не отказывал супруге в прихоти.       Сера похорошела. Никогда до и больше ни разу после вы бы не увидели, насколько расцвела эта девушка в первые месяцы беременности. Она сверкала, как драгоценный камень, а Вилхелм любовался.       – Как мы его назовём? – спросила Сера одним фантастическим вечером, млея в объятьях мужа.       – Его?       – Или её?       Вилхелм ответил быстрым поцелуем, а потом сказал:       – Дорогая, ты делаешь львиную долю работы. Как захочешь, так и назовём.       Сера нахмурилась, ткнула мужа под рёбра кулачком и сказала:       – Так неинтересно! Говори, давай!       – Не знаю… – Вилхелм улыбнулся, посмотрел в сторону.       – Узнай!       Вилхелм подумал немного и произнёс:       – Мне кажется, если культовое имя не будет резать слух, как у меня, то уже хорошо. Пусть будет Уран, а если девочка… хм…       – Астат! – подсказала Сера.       – Ты у меня самая умная. – Вилхелм поцеловал супругу в лоб.       Наверное, это настоящее преступление прерывать семейную идиллию, но…       Дурное предчувствие Вилхелм ощутил чуть погодя, когда Сера прошла первые обследования. К тому времени живот округлился, и Сера не скрывала его, а показывала, что уже не девочка, а будущая мать.       Улыбка до ушей, Сера взяла Вилхелма за руку, но потом встретилась взглядом с доктором Игельхундом, и улыбка исчезла, а напряжение усилилось.       Доктор Игельхунд явно не знал, с чего начать, и Вилхелм проскрипел зубами. В памяти всплыло предупреждение маленькой ведьмы, и Вилхелм только сейчас понял, о чём в нём шла речь.       – Ты знаешь, Сера, – проговорил доктор Игельхунд, – я тебя люблю. Все в госпитале тебя любят. – Он вздохнул. – Проклятье. Вот… посмотри. – Игельхунд протянул Сере пачку пиктов, полученных во время обследования.       Сера до того сильно сжала Вилхелму ладонь, что тому пришлось воспользоваться другой рукой, чтобы расцепить хватку. Сера сидела, как прикованная, а поэтому Вилхелм сам взял снимки и разложил их перед супругой. Сам он нисколько не разбирался в том, что можно разглядеть по чёрно-белому изображению плода, а вот Сера покачнулась и едва не свалилась со стула. Вилхелм успел подхватить её, а доктор Игельхунд вскочил с места и сказал:       – Так и знал.       Вдвоём они перенесли Серу на кушетку. Вилхелм расстегнул ворот блузки и подложил под ноги любимой подушку, а в это время доктор Игельхунд смочил в раковине носовой платок холодной водой и опустил Серене на лоб.       – Что на пиктах, док? – спросил Вилхелм.       – Подозрение на серьёзное хромосомное заболевание. – Большая часть линз из составного оптического имплантата сдвинулись на лоб, и теперь доктор Игельхунд напоминал ничем не примечательного лысеющего старика в очках с толстыми стёклами. – У вашего с Серой ребёнка левосторонняя анофтальмия, полидактилия, хвосто…       – Чёрт возьми, док! – проскрипел Вилхелм. – Вы так говорите, как будто я всё понимаю!       Доктор Игельхунд вздохнул и проговорил:       – Если просто и понятно… хотя и не совсем правильно, ваш ребёнок – мутант. Что хуже – это не устойчивые мутации, как у тех же огринов или ратлингов.       – А какие тогда? – Вилхелм тоже почувствовал жар и давление, но всё-таки устоял.       – Может, сядешь?       – Говорите уже!       – Такие дети долго не живут, Вилхелм, – произнёс Игельхунд. – Мне очень жаль.       И снова Вилхелм вспомнил о словах Ийданы:       "Только не отказывайся от ребёнка, понял?"       Вилхелм ругал и себя, и ведьму, и доктора Игельхунда, и, слава Богу-Императору, что хватило ума не делать это вслух.       Доктор Игельхунд положил руку на плечо Вилхелма, но тот стряхнул её, метнулся к выходу из кабинета, но на полпути остановился и произнёс:       – Док, можно вас попросить…       – Конечно.       – Мне нужно кое-куда сходить. Присмотрите пока за Серой.       – Разумеется, – отозвался доктор Игельхунд. – Сера очень важна для всех нас. Но я и тебе советую остаться. У нас хорошие специалисты, успокоят.       – Я справлюсь.       Вилхелм нашёл ведьму на обзорной палубе, где прогуливались свободные от работы члены экипажа, выступали артисты и музыканты. Впервые он увидел, чтобы Ийдана была не в обществе своей огромной тени – Котара Ва-кенна – а с другими детьми. Они играли в догонялки или рассматривали космос через иллюминаторы под присмотром учителей. Ийдана как раз настигла подружку, хлопнула её по спине, расхохоталась, а потом столкнулась взглядом с Вилхелмом и сразу стала серьёзной. Учительница, которая направлялась поздороваться, вдруг забыла, зачем шла, все остальные присутствующие при встрече люди тоже перестали замечать, что Вилхелм или Ийдана рядом.       Ведьма сказала:       – Ты попросил у меня ребёнка, и у тебя будет ребёнок.       – На костёр захотела? – вполголоса проговорил Вилхелм. – Думаешь, всегда будет так весело играться? Кем бы ты ни была… кто бы за тобой ни стоял, я найду управу.       Ийдана нахмурилась, оскалилась, в глазах замерцали огни, но всё-таки она произнесла:       – Не знаешь, что говорить. Не смей мне угрожать!       Когда ладони Вилхелма превратились в кулаки, Ийдана добавила:       – Всё с ребёнком будет хорошо! По крайней мере… два десятка лет.       – Что?! – Вилхелм прищурился.       – Скажи спокойно своей жене, пусть рожает, – произнесла Ийдана.       На всякий случай она поставила ногу назад, а рядом с её крохотными кулачками заколебался воздух. Ийдана добавила:       – Ребёнок такой, потому что у него несколько отцов и несколько матерей. Кто-то не только метки ставит, но и требует что-то взамен.       Вилхелм не знал, что говорить. Просто стоял и тяжело дышал.       Потускнел свет, пол замёрз и покрылся инеем, изо рта вырвалось облачко тёплого воздуха. Люди вокруг превратились в неподвижные тени, но меж ними металось и танцевало что-то ещё. Вилхелм слышал неразборчивый шёпот и короткие смешки, но таким дерьмом этого человека было не напугать.       Как говорится, плавали – знаем.       – Успокойся! – сказала Ийдана. – Возвращайся к жене и убеди её, что всё получится. Не только ты рискуешь, я тоже многое вложила в твоего наследника!       Вилхелм разжал кулаки, тяжело вздохнул. Мир вокруг снова начал наливаться красками, послышалась музыка, разговоры других людей.       – Всё будет хорошо, – добавила Ийдана. – Я помогу.       – Как уже помогла?       – Да, как уже. Думаешь, легко обмануть природу?       Вилхелм ничего не ответил, попятился, развернулся и ушёл. Ийдана постояла немного, глядя тому в спину, а потом сняла морок с друзей и подружек.       – Вот ты где! – воскликнула девочка в нарядном платье, дотронулась до плеча Ийданы и убежала прочь, заливисто смеясь. – Маешься!       – Маюсь, – согласилась ведьма.