И станет хорошо

***

      "Вы все меня ненавидите, правда?"       Единственный вопрос, который всплывал в голове у Лёши после очередного расставания с близким человеком.       Честно сказать, было совсем невесело. Как-бы он не пытался сохранять бодрость духа, дыра в душе с каждым разом росла всё больше и больше. Улыбка становилась фальшивой, вынужденной. Она не была полна веселья и задора, как перед очередным приключением с верными казаками. Теперь она больше походила на подобие прежней: дрожащие губы, мёртвые глаза. И едва ли Лёша что-то мог с этим сделать.       Казалось, что с каждым годом жизнь становится всё хуже. Будто готовила его к своему завершению. Словно он должен доживать своё время один на целом свете. Почему он не имеет права на радость и счастье? Где так нагрешил, что теперь его преследуют одни несчастья?       Даже двадцатый век можно было назвать относительно счастливым временем. Пусть он был полон тьмы и отчаяния, но все эти беды можно было разделить с близкими. Сзади всегда мог подойти Дарен и положить руки на плечи в утешающем жесте. Или рядом мог оказаться Женя. Всегда раздраженный и злой, когда Лёша шутил над ним. Но Ростов за всем этим напускным видом мог разглядеть смущение и радость, что друг также не одинок в своём несчастье.       Пусть было больно. Пусть было очень больно. Очень сильно больно. Но Лёша мог держаться за кого-то. Сначала на него обрушился отказ Санкт-Петербурга, который ему очень полюбился в имперские времена. Оказалось, что в сердце молодой столицы уже есть тот, кто украл его душу. Москва оказался во многом лучше Ростова-на-Дону.       Это была первая стрела в сердце.       Затем были милая Наринэ, погибшая во время революции. Это было намного больнее, чем его первая любовь. Это была потеря, которую на первый взгляд не заметишь, потому что на месте города не осталось ни руин, ни гор трупов. Оказалось, что вместо этого её просто убили и стёрли с карт, чтобы отныне она стала частью его самого.       Вторая стрела была больше похожа на гранату, которая взорвала его. И осколки души разлетелись по тем местам, которые сложно найти, даже если сильно постараться.       А затем Москва второй раз разрушил всё, что он так долго строил и добивался, разбив его надежды. Только теперь он действовал сообща с Киевом, которые держал верёвку на шее Одессы. Они расторгли дружественные отношения между их странами, сделав Ростов и Одессу врагами. Признаться честно, Лёше на эту страну вообще было бы всё равно, если бы там не было Жени.       Война связала их так крепко, что казалось, будто уже ничего не способно их разлучить. Было хорошо встречаться временами и говорить обо всём на свете, шутить над друг другом. Было приятно снова быть человеком, который живёт и дышит.       И оказалось, что даже такую крепкую связь можно расторгнуть. Женя вмиг стал совсем другим, не желая иметь ничего общего с Лёшей. Ростов много раз пытался дозвониться до него, объяснить, что он не считает Украину врагом. Хотел сказать, что Женя ему очень дорог, что не хотел бы терять друга из-за столиц, что успел привязаться и полюбить...       Но на все звонки, которые сыпались на Одессу, он отвечал коротким сообщением: "Не звони мне больше". И со временем Ростов смирился, что в данный отрезок времени Женя не намерен ему отвечать.       Это была третья стрела в сердце, пронзившая его почти так же болезненно, как и смерть дорогой жены.       К счастью, на помощь пришёл друг. Дарен вытащил его из страданий и всепоглощающего отчаяния. Протянув руку товарищу, он убедил его, что всё наладится. А Одесса поймёт, что Киев и Москва — это не то, что может их развести в разные стороны, заставив погрузиться в это противостояние.       И Лёша поверил. Поверил и взлелеял в душе надежду на светлое будущее и то, что всё это вскоре закончится. И Женя снова будет сидеть рядом, раздражённо хмурившись на очередную глупую шутку Ростова.       Что же получилось в итоге? Да ничего хорошего. Дарен разочаровался в нём, сказав, что ему надоело всё время выслушивать и решать проблемы Лёши. Вот так замкнулся круг, полный счастья, отчаяния и разочарования.       Жизнь стала похожа на наказание. Лёша развлекал себя походами в магазины, алкоголем и самолётами в столицу. Выдавливая из себя скупую улыбку, он садился за стол между Нижним Новгородом и Пятигорском. А затем снова пытался вести себя как раньше. Немного глуповато и развратно. Специально так, чтобы даже самый внимательный к эмоциям и чувствам других Питер ничего не понял.       И, может быть, ему взаправду хотелось, чтобы кто-то заметил, что ему плохо. Чтобы задержал его после собрания тот же Александр и спросил, всё ли хорошо. Но он сам себе мешал, не давая никому понять и заметить.       Выжатый и полный отвращения к себе, Ростов возвращался домой, и круг замыкался. Теперь жизнь снова начинала еле заметно крутится вокруг него до следующего собрания, где снова придётся изображать из себя не пойми кого.       И хочется перестать, но силы духа не хватает. Видимо, после всего, что с ним произошло, он полностью растерял свой упрямый нрав. На его месте остались руины, которых не было у Наринэ. Осталась рухлядь, от которой появлялся только стыд и сожаление.       И сейчас, сидя в тусклой комнате и размышляя о своём существовании с бутылкой крепкого алкоголя, Лёша мечтал о том, чтобы с ним кто-то разделил это всё.       Но никто не вспомнит. Все заняты своими делами в выходные. Дарен наверняка развлекается со своими новыми друзьями. Питер принимает у себя Москву, даря ему ласку, которую Миша заслужил за неделю. А Женя находится под пристальным контролем Дмитрия, который ни на миг не спускает глаз с Одессы. Ведь помнит, насколько он был привязан к российскому городу. Лёша даже не может представить, чем занимается Женя по выходным. Память стирается, а то, что раньше он теплил в душе, исчезло со временем. Ведь виделись они давно.       Время в их случае — это понятие странное. Для каждого оно своё. Кто-то думает, что десятилетия — это ничто, а другие еле выдерживают разлуку длиной в неделю.       По большей части сейчас для Лёши было без разницы. Это раньше он с нетерпением ждал каждой встречи, а сейчас просто надеется, что неважно через сколько встреча всё-таки состоится.       Сквозь гул машин на улице и постукивание пальцев по стеклянной бутылки в соседней комнате слышится звук телефона. Печально вздохнув, Лёша оставляет бутылку подальше от края и идёт в комнату. Взяв телефон в руку, он смотрит на имя контакта, который так поздно решил его побеспокоить. Неизвестный номер.       — Да? — тихо спрашивает Лёша. Ему совсем не охота вести долгие беседы и слушать кого-то в таком состоянии. Хочется лечь спать и надеяться, что завтра будет лучше.       — Лёша? — незнакомый голос звучит взволнованно. Лёша пытается вспомнить голос, но либо из-за алкоголя, либо потому что вовсе не знает, кто это. В голове пусто.       — Кто звонит? — устало спрашивает, прислоняясь к стене.       — Лёша! Это ты? — голос у человека на другом конце срывается.       — Да. Это я. А вы кто? — устало выдыхает, придерживаюсь руками, чтобы колени не подогнулись и он не осел на пол.       — Лёша! Боже, дорогой...Ты где? — человек так и не отвечает на его вопрос. Что-то радостно бормоча в трубку. Ростов, как ни пытался, не смог разобрать судорожную речь.       — Кто вы? — Он решает, что это последнее, что он скажет, если человек не ответит.       — Боже, хороший мой! Ты не узнаешь? — на другом конце провода человек смеётся, кажется, что даже как-то счастливо.       — Нет.       — Это я, Женя. Неужели не узнал? — радость сменилась неуверенностью. Слова Жени звучат смущённо и несмело.       Сердце Ростова делает кульбит. Он судорожно сглатывает, боясь, что это галлюцинации, вызванные алкоголем.       — Женя? — сипло выдавливает Ростов. Рука, на которую он опирается, слабеет, и он медленно оседает на пол.       — Да, хороший мой, — тихо шепчет в динамик Женя на другом конце.       Ритм ударов сердца ускоряется в несколько раз. Кажется, что оно вот-вот выпрыгнет и убежит туда, откуда сейчас говорит с ним Одесса. Как он раньше не понял? Совсем забыв голос дорогого друга, он мог бы вспомнить его по этому "хороший мой" , которое ему говорил только Женя. В особенные для них моменты всегда звучало это сочетание вроде обычных и простых слов. Но всегда Лёша не мог сдержать лёгкую дрожь, пробегающую по всему телу.       И в этот раз не смог.       — Ты где, хороший мой? Я тебе всё расскажу, как только увижу в живую, — быстро сказал Женя в несвойственной ему манере.       — Ты приедешь? — слабо спрашивает Ростов, еле шевеля ртом.       В ожидании ответа с другой стороны, в голове Лёши проносится тысяча страхов, что сейчас звонок вдруг оборвётся, что Одесса вдруг передумает и вспомнит всё, что впаривал ему в мозги Киев, что враги внезапно решат, что сейчас отличный момент, чтобы сбросить ядерную бомбу на Ростов, и он больше не сможет увидеть Женю. Столько ужасов и отчаянных мыслей проносится, а потом все исчезают, стоит Одессе прошептать тихое "да".       Лёша прижимает трясущуюся ладонь к губам, только чтобы не закричать, то ли от боли, то ли от радости. Кажется, что внутри него желудок вращается, и от этого его тошнит.       — Куда ехать, хороший мой? — мягко спрашивает Одесса.       Забытая им манера раздражаться от одного вида Ростова вполне объяснима. Они чертовски соскучились по друг другу. Нельзя столько времени проводить порознь из-за того, что их страны в конфликте.       Поэтому Лёша собирает все свои силы и говорит адрес. Слышит решительно "жди" и вдыхает как можно больше воздуха.

***

      Лёша сидит у двери, ожидая звонка в домофон или стука в дверь. За пятнадцать минут он уже успел сотню раз посмотреть на экран телефона, чтобы убедиться, что звонок был, а не часть его воображения.       Ноги тряслись так, что Ростов не мог стоять ровно. Пришлось сидеть на полу, ковыряя пальцами ковёр в прихожей. Потом он сам себя поругает за излишнюю нервозность, но сейчас это единственное, на чём он может сконцентрироваться.       Едва раздаётся стук в дверь, Лёша вскакивает на ноги и открывает её. Всё внутри замирает, когда он видит перед собой Одессу. Такого знакомого и родного даже спустя столько лет. Женя неуверенно поправляет чёлку, которая скрывает его правый глаз. Они молчат, внимательно рассматривая друг друга.       Такая тишина кажется самой прекрасной. Она не душит и не заставляет глаза наполниться слезами. Эта тишина лечит. Как мать нежно расцеловывает кожу, глядя по голове и шепча самые прекрасные слова. Она любовно обнимает, обволакивая всё тело. И становится спокойно.       — Ты... — вырывается у Жени, а затем он бросается внутрь квартиры, не закрывая за собой дверь. Он быстрым шагом, почти бегом, едва не сбивает Ростов, а затем обнимает, прижимая к себе.       Порывы нежности у Одессы — это те самые мгновения, которые всё это время Ростов вспоминал с нежностью. Пусть, забыв голос и силуэт, он всё равно мог вспомнить эти полные ласки моменты. Часто это случалось из-за того, что они оказывались в опасных ситуациях, когда кто-то из них мог погибнуть. Тогда после этого они встречались и крепко обнимались, пытаясь прийти в себя и забыть ужасы.       А теперь та война, что была между ними, вдруг тоже прекратилась. Какими бы не были отношения между их странами — это не важно. Городам нельзя проводить свою долгую жизнь в одиночестве и тоске. Пусть с так называемым "врагом", но с тем, кто дарит нежность и спокойствие тогда, когда это так нужно и необходимо. Когда от этого буквально зависит жизнь.       — Ты... мой хороший. Боже, как я скучал, — Женя безумным поцелуями осыпает шею и лицо Лёши, пытаясь что-то между этим сказать. Руками ощупывая тело Ростова, он возрождает мёртвые кости и кожу.       Из них самым нежным и тактильным, как ни странно, был именно Одесса. Он всегда клал руку туда, где кожа пылала огнём, а взгляд был нацелен на губы или глаза Ростова. За всё это Лёша его безумно любил.       — Женя, ты... — его перебивают губы Одессы, нетерпеливо сминая. Одна рука зарывается в кудрявые волосы, перебирая их, а другая гладит по спине.       — Молчи.       И Ростов бы рад заткнуться и насладиться всем ласками, которых он был лишён так долго. Он бы хотел, чтобы весь его разум очистился в одночасье, а затем он нырнул в глубину голубых глаз. Но у него была потребность не только в ласке, нежностях и поцелуях. Также важными были и разговоры, по которым он так истосковался в своей тихой и мёртвой квартире.       — Женя, пожалуйста, остановись, — Лёша оторвал губы от губ Одессы, поцеловав его в щёку. А затем прислонился своим лбом ко лбу Жени. Расширенные зрачки Одессы перекрывали плескающееся море страсти и любви. Он определённо точно был против того, чтобы прекратить эту сладкую негу.       — Вот ты снова. Я так скучал и жаждал тебя, а ты отталкиваешь. Может, ты не рад меня видеть? — остраняясь от него едва ли не кричит Женя. Он на взводе. После такой длинной разлуки совсем не хочется тратить время на бесполезные разговоры. Хочется погрузиться друг в друга, слиться телами и душами.       Одесса вырывается их его рук, и Лёша вздрагивает. Его сердце пропускает стук, а затем он пытается взять себя в руки. Выдыхает с дрожью, обнимая со спины расстроенного Женю.       — Прости.       — Ты странный. Всегда был рад близости и касаниям, а теперь отталкиваешь, — едва слышно шепчет Женя. Он хрустит пальцами, стараясь успокоиться.       — Я выпил.       Женя удивлённо разворачивается. Он, наконец, забыв про свою обиду, внимательно оглядывает Ростов. Его брови хмурятся, когда он замечает, что на Лёше мятая футболка, на которой видны пятна от алкоголя. Волосы растрепанны, а под глазами чернота, свидетельствующая о крайне плохом состоянии человека.       — Что с тобой случилось, хороший мой? — Вмиг всё раздражение и злость на Ростов сменяется на беспокойство. Он тревожно вглядывается в глаза Лёши, выжидая ответ. Но вместо него получает отведенный в сторону взгляд.       — Ты тут совсем отчаялся? — тихо спрашивает Одесса, вспоминая склонность любовника к тревожным мыслям, которые поглощают его с головой.       Ответом на его вопрос всё также служит отведенный стыдливый взгляд в сторону. Лёша избегает полные жалости и вины голубые глаза. Знает, что если увидит, то никогда себя не простит, лишь добавит очередной пункт, за который будет себя корить и постепенно ломать.       Одесса ахает, а затем прикрывает рот рукой. Нельзя было оставлять его одного. Единственное, на что он сейчас надеется, так это на то, что Краснодар не посмел его оставить наедине с собой. Ростову категорически нельзя оставаться одиноким.       Мягкие и нежные пальцы Жени аккуратно касаются опущенного подбородка, а затем медленно поднимаю его. Изумрудные глаза, полные стыда и раскаяния, говорят громче всего. Буквально кричат о помощи.       — Скажи честно, ты... — Лёше больно видеть, как судорожно сглатывает Женя, будто не веря, что сейчас собирается сказать не полную чепуху, которая с первого взгляда кажется совершенно чужой для всегда весёлого и улыбающегося Ростова. — Ты остался тут совсем один?       Не в силах выдержать такого жестокого, но правильного вопроса, Лёша прижимается всем телом к Одессе, крепко обнимая его руками. Женя болезненно выдыхает, понимая, каков ответ на его вопрос. Видимо, даже Дарен сдался перед этими отравляющими Ростов мыслями.       — Лёша, прости. Я-я не думал, что так получится. Я разозлился тогда, но потом в основном хотел тебя наказать. Я не думал, что... так получится, — руки Одессы сжимают его так крепко, что это действует на Лёшу, как самое лучшее лекарство. Сердце успокаивается, а руки перестают дрожать.       — Ты не виноват, — тихо говорит Ростов в шею Жене. Он действительно считает, что вины Одессы в этом нет. Виноват только он сам, потому что не может перестать отталкивать тех, кто ему дорог.       — Прости меня, хороший мой, — дрожащим голосом говорит Женя.       И Боже, его Ростов готов простить за всё, что угодно. Он даже сам приползёт на коленях и скажет, что не может дышать без него. И пусть Женя примет это как шутку, ему без разницы. Главное, что потом приласкает и обнимет так, как делает это только он.       И станет хорошо.