По зову сердца

Тимофей Было одно место, которое я даже немного обустроил для себя. Там за гаражами, тихо и уютно для меня. Кто-то выбросил старое, ненужное кресло, которое я тут же прибрал, устроил себе, что-то вроде беседки. Там я намеревался отдохнуть, полакомиться тем, что мне вынес Виталий. Как-то странно получается, он меня совсем не знает, но почему-то помогает мне. Надо как-то попытаться отблагодарить парня. Хотя чем я могу ему отблагодарить? Да у меня даже денег нет, разве, что… Завернув за угол гаражей тут же услышал знакомый голос Гофмана. Этот голос я узнаю из сотни других голосов. Мерзкий, всегда со всеми общается с особым презрением. Такое чувство, что для него остальные люди какой-то мусор. Только он один, достоин самой хорошей жизни на свете. Тут же остановился, пора валить отсюда, тут я явно лишний сегодня. — Пацаны, смотрите кто к нам бежит. Да блин, он не один, а в компании своих жополизов. Нашёл же себе компанию, таких же ублюдков как он сам. Колька, Степан, такие же отморозки, как сам Гофман. Резкий разворот на триста шестьдесят градусов. Глазами стреляю, ищу путь к отступлению. — А ну стоять, кому говорю. Стоит услышать его голос, как я замираю, поджилки трясутся так, что не нахожу себя места. Ненавижу себя за это, и почему я такой трус? — Пацаны, вы только посмотрите, сама принцесса помойки к нам пришла. Решила почтить нас своим присутствием. Колька, что ржал со Степаном, тут же подорвался, подошёл ко мне. Вот же сука, и как земля таких утырков носит? — Да блядь, она не так просто пришла, она с подарками. Мой пакет, который я старался спрятать за своей спиной тут же оказался в руках Николая. — Отдай, это моё. — Нет, вы слышали, это его. За что тут же получил по носу. Ладно бы так, так этот ублюдок открыл пакет, чуть ли носом залез в него. — Вот это везуха сегодня, к пиву, да ещё и хорошая закуска. Ты, где блядь умудрился это украсть? — Я ничего не воровал, это меня угостили. Удивлённый взгляд Гофмана, переводит свой взгляд на своих подлиз. — Вот сука, врёт, не краснеет. Шалава помоечная, а тебе говорили, что врать нехорошо? — Я не вру, отдайте мне мой пакет. Гофман подошёл ко мне, так и хочется сказать, жри сука, только меня не трогай. Не знаю с чего вдруг он так относится ко мне. И чем я ему так не нравлюсь? Да я и не стараюсь кому-то понравится, просто не трогайте меня. А я уж точно обойду всех стороной, лишь бы никого не задеть. Взгляд такой злой, что сердце замерло. Своими клешнями схватил меня за скулу, сдавил так, что в глазах потемнело. — Мне больно, отпусти. — Ты чего тварь ноешь, хотя бабы всегда ноют. Лучше промолчать, возразить ему, значит вызвать гнев на себя. — Посмотрим, что тут у нас есть. Ох, ты, картошка фри, наггетсы, кола, ну блядь чем не обед? Все дружно заржали, рады стараться своему хозяину. Слёзы на глазах, вот незадача, почему я сразу плачу? — Чего ревёшь как дура? Может отдать тебе пакет? Да ладно, неужели он отдаст его просто так? Смотрю то на Гофмана, то на его утырков, что ждать от них, не знаю. — Верни мне мой пакет, прошу тебя. — Ну вот, можешь же когда захочешь. — Ты чего? Ты решил ему вернуть то, что принадлежит нам? — Колян, ты чего вообще дебил? Если принцесса хочет вернуть свой пакет, она должна это заслужить, или заплатить за него. Все дружно заржали как стадо баранов, ненавижу их, всем своим нутром. — Но у меня нет денег. — Ну вот, денег нет. Вот незадача получается, а ты подумай хорошо, чем можешь отплатить мне? Да пусть подавится, лишь бы отпустил, а там я что-нибудь придумаю. Лучше быть голодным, чем стоять здесь, трястись от страха. Гофман с ехидством посмотрел на меня, большим пальцем прошёлся по моим губам. Так мерзко от запаха табака, что чуть не вырвало. — Ты чего морду корчишь? — Не трогай меня, оставь пакет себе, только дай мне уйти. — Не спеши так, я ещё не закончил с тобой. Ты же хочешь кушать, ну, отвечай, не заставляй меня ждать. Прекрасно знаю, что не стоит злить Гофмана, он и так конченный придурок, а сорвётся, мне же хуже. — Да ты не стесняйся, проходи к нам, тут тебе будет удобно. Четыре глаза неотрывно наблюдали за нами, что же надумал сделать со мной Гофман? — Я тебе сейчас дам отличную, большую колбаску, будешь хорошо стараться, получишь подливу. Все дружно опять заржали. Гофман отпустил руку, вжик, молния его джинс открылась. Вывалил на обозрение свой огрызок, потряс им перед моим лицом. — Нравится? По глазам вижу, что нравится. Рука легла на мою шею, надавил так сильно, даже слышал хруст в шейном позвонке. — Я долго тебя уговаривать буду? — Ты чего Гофман делаешь? Ты не боишься, что он может своей маме всё рассказать? — Маме? Этой пьяной шлюхе, да она такая же мразь, как и он. За жратву готова зад подставить. — Ты как хочешь, а я в этом участвовать не буду. Хоть кто-то отказывался помогать Гофману, была надежда, что меня отпустят. Всё обойдётся простыми тумаками, как было это сотни раз до этого. — Не зли меня сука, забыл кто тебя ебёт и кормит? А может ты хочешь вместо него это сделать? Испуг в глазах Коляна, который озирался вокруг себя, искал поддержку в своём друге Степане. — Чего встали? Не испытывайте моё терпение. Удар по моим ногам, не удержался от боли, опустился на колени. Боль такая сильная, что кое-как сдерживаю себя, чтобы не закричать. — Теперь открой свой ротик, поласкай моего дружка, а я тебя отблагодарю порцией отличной спермы. Степан рукой дернул за мои волосы, голова поднялась вверх. — Ох ты, какой похабный ротик, любишь вафлю глотать? Всё, что мне удалось промычать, это то, чтобы меня отпустили. Твёрдый член тыкался мне в рот, пытаюсь зажать зубы, сопротивляться. Резкий удар в челюсть, падаю на землю. Удар был с такой силой, что губа рассечена в кровь. — Больше всего нравится когда кровь, тогда и секс отличный. Урод тыкался своим членом в мой рот, но видимо этого ему было мало. — Заткните ему рот, орёт как сучка. Резкий рывок, треск по швам моих брюк. Меня прижали к земле, один прижимал голову, другой сковывал руки. Не давая шанса сопротивляться. Гофман долго возился, его это конкретно злило. — Нафиг гандон, эту шлюху без гандона ебать нужно. Толчок с такой силой, что мне показалось как рвали по-живому плоть. Звериный оскал Гофмана, как он вбивался в мой зад, приговаривая похабные словечки. — Да блядь, он ещё не разъёбанный, значит я первый. Степан ослабил хватку, закричал что было мочи. Резкий удар, в глазах потемнело, до меня доносятся обрывки фраз. — Кто следующий, я всё. Что было дальше, не помню, очнулся когда было темно. Лежал на холодной земле, спущенный штаны до колен. Всё тело ноет от боли, скула болит, кровь засохла на моих губах. Откуда взялись силы подняться, не помню. Всё было как в тумане, боль смешалась с унижением. Как мог оделся, попытался вытереть лицо от слёз. Оставаться здесь я больше не мог. Страх во мне, что им мало, они могут вернуться, чтобы снова поиздеваться надо мною. Домой вернуться нельзя, у меня и так не осталось сил, а там хахаль мамы, кто знает, что ожидать от него. Да и от мамы, ничего хорошего ждать не приходится. Пытаюсь скрыться в подъезде дома, как назло все подъезды закрыты. Не знаю, что бы было со мной, если бы не последний шанс, последний подъезд. Дрожащими руками дёрнул за дверь, она открылась. Мало что помню, поднялся на верхний этаж, не помню какой он был по счёту. Казалось я так долго поднимался, словно уходил на небо. Устроился возле мусоропровода, скрутился калачиком, пытаясь уснуть. Боль всё ещё отдавалось в моём теле. Потом жар, озноб, меня трясло так, что зуб на зуб не сходился. Куда-то пытаюсь убежать, удар, снова удар по моим ногам. Сотни раз падаю, молю об одном, отпустить меня. — Опять ты? Сквозь сон, дремоту слышу голос, но я так слаб, что ответить нет сил. — Господи, ты живой? Слышу шорох возле себя, как чья-то холодная ладонь коснулась моей руки, затем лба. Прохлада, как сильно хочется глотнуть свежего воздуха, насладиться живительной влагой. — Пить… Долгая тишина, снова проваливаюсь в бездну. Тело не слушается меня, кто-то пытается меня поднять. Не знаю, может всё это мне снится сейчас? И ничего ужасного со мной не произошло? Но откуда тогда боль в моём теле? Мне трудно пошевелить губами. — Да ты весь горишь, кто это с тобой так? Голос не отпускает, пытаюсь открыть глаза, увидеть кто рядом. Размытые черты лица, вроде знакомый образ. Где-то я уже видел этого парня, но не уверен в себе. С жадностью пытаюсь пить, глоток за глотком, не чувствуя боли в губах. — Не торопись, прими таблетку, сейчас тебе станет легче. Снова тишина, только там в далеко слышу голос. Он сейчас так далеко от меня, что почти ничего не слышу. С меня отчаянно пытаются стащить одежду. Из последних сил пытаюсь сопротивляться. Но я так слаб, что боль снова сковывает меня. Руки слабеют, боженька, если ты есть, избавь меня от унижения. Сделай так, чтобы мои мучения были короткими. Покрываюсь потом, что-то очень влажное касается моего тела. Так словно это туман, обволакивает моё тело. Немного легче дышать, потом озноб, меня морозит. Не нахожу себе места, так холодно. Кто-то так нежно укрывает моё тело, что-то говорит. Слова мне не разобрать, откуда доносится голос, тоже не понятно. Были минуты когда я открывал глаза, нет чёткости, всё как во сне. Кто-то рядом со мной, суетиться, пытается напоить меня из стакана. — Пить, ещё немного. — Постарайся уснуть, не говори, береги силы. Снова засыпаю, всё стихает в моём теле, боль по немного уходит прочь. Просыпаюсь, с ужасом смотрю на парня, который сейчас сидел в кресле. Его глаза закрыты, видимо он спал. Самое страшное было видеть то, что я совершенно голый. Всё, что у меня есть, это одеяло, которым я пытаюсь укрыться с головой. Значит всё не во сне, и всё это было… Нет, этого не могло быть, так не должно было быть. Хотя, я уже сам ничего не понимаю. Скитаться, ночевать где попало, кушать когда найдёшь чего-нибудь. А сейчас ко всему этому добавилось ещё и насилие над моим телом. Умереть, вот чего больше всего на свете я хочу.