По зову сердца

Тимофей Просыпаюсь задолго до звонка будильника Яна, ещё минутка, мелодия звонка. Завидую ему, как он спит, на автомате вырубает свой мобильник. Во сне бормочет, ещё минутку, потом встану. Улыбаюсь, каждый день одно и тоже. Я словно выучил все повадки Яна, то как он спит, потом подрывается. Бежит сломя голову в ванную, хватает на ходу бутик который я ему приготовил. С полным ртом пытается что-то сказать. Пожимаю плечами, улыбаюсь, потешный он, не находите? Ян уходит на работу, наполняю для себя ванную, как мне нравится вот так проводить время. На полке в ванной пузырьки с шампунем, ещё не все перепробовал. Каждый аромат по своему красив, наслаждаюсь, телу так приятно. После ванной, завтрак, делаю себе бутик, разнос, телик. Кровать просто огромная, мне нравится валяться, ладонью касаться чистого белья. Всё как во сне, даже не вериться, что наступил такой момент, когда я себя чувствую человеком. Блин, я так замечтался, крошки по всюду на белье. Настроение сменяется грустью, не перестаю думать об этом. Рано или поздно мне придётся всё это забыть. Забыть о вкусном завтраке, обеде, что Ян приносит мне. Забыть о том, как это спать на чистом, белоснежном белье. Убираю крошки, застилаю кровать. Долго сижу на кровати, как не хочется уходить. Нет, я должен, всё рано или поздно закончится для меня, это очевидно. Лучше уйти самому, нежели тебе укажут на дверь. Снова и снова прохожу по комнатам, проверяю, всё ли на своём месте. Всё, как всегда, ничто не должно напоминать Яну о том, что я здесь был. Уйти, не сказать спасибо, так невозможно. Его помощь нельзя оценить, благодарен ему за своё спасение. Хоть я и думал о нём плохо, но теперь полностью поменял своё мнение о парне. Он классный, всегда весёлый, мне будет его не хватать. Глаза на влажном месте, ещё не ушёл, а я уже скучаю по нему. Всегда мечтал о брате, вот бы он был у меня. Хотя нет, хватает то, что я один мучаюсь. А так был бы он, за которого переживал бы я. Никому не хочу такой жизни, даже… Почему-то вспомнил Гофмана, тому я желал бы самой мучительной смерти. Ни к кому не испытывал столько злости, а Гофману почему-то желал мучения. Тихо прикрыл дверь за собой, ну вот и сказочки конец. Вернулся домой, надеясь на то, что меня искали, ждали. Как бы не так, всё как обычно. Наверное у каждого в жизни своя судьба, иначе не бывает. Мне же в этой жизни отведена роль скитаться, искать пристанище на ночь. Сейчас лето, зимой это гораздо сложнее. Иногда дохожу до такой точки отчаяния, упасть в сугроб, уснуть крепким сном, не проснуться. Говорят когда человек замерзает, он сильно хочет спать, а уснув, больше уже не просыпается. Громкие крики, снова ругаются, и как они не прибили друг друга? — Ох ты, ты полюбуйся на своего отпрыска. Явился, живой, ебало такое довольное, сытое. — Где тебя сука носило столько дней? — Мама, я приболел сильно, температура была. — Заболел он бедненький, вырастила на свою голову, помощи никакой от тебя. — Деньги принёс? — Я же говорю болел, откуда у меня деньги? — Какого хера тогда пришёл, вали отсюда. Мама со злостью пнула бутылку, что стояла у стола, та с грохотом упала, уронив батарею таких же бутылок. — Никакой помощи от тебя, я тут повешусь скоро. Всё на мне, даже мусор некому вынести. — Я не могу, если я сейчас не выпью, то сдохну. — Сдохнет он, а ты думаешь мне легко? — Ты вот ублюдка жалеешь, а он пропадал целую неделю. Отмазку придумал, болел, а сам вон харю отъел. Мама с такой злостью посмотрела на меня, что я был готов забиться в угол, лишь бы не видеть их. — А ну признавайся, где был? Опять деньги заныкал, отдавать не хочешь? — Нет у меня денег, хочешь, сама проверь. — Да гони ты его в шею, нахуй он тебе такой, тем более он тебе никто. Мама как-то странно смолкла, посмотрела на меня с таким презрением, словно перед ней не человек стоит, а кусок дерьма. — Мама, ты хоть раз за меня заступись, не позволяй ему тобой помыкать. — Вы мне оба надоели, а ты, ты… В этот момент в комнату ввалился очередной собутыльник. Ещё с порога он похвастался тем, что у него в руке. Ну да, ничего мудрёного, бутылка какой-то мутной жидкости. — Дружбан, ты не ждал, а я припёрся. Принимай гостя. — Вот любимая, гость с подарком, а твой… Хотя он даже тебе не сын, нахлебник. Вот так номер, хахаль видимо совсем оборзел. Несёт чушь, сам не ведая, что говорит. — Я в свою комнату. — В свою комнату? Видишь, он уже даже не спрашивает у тебя разрешения. — Мама, я же вам не мешаю, что он постоянно цепляется за меня? — Цепляется? А ты знаешь давно надо было его послушать мне. — В смысле послушать? — Ты мне никто, я всю жизнь горбатилась, и чем ты мне отплатил? Твой папаша сдох, оставил подарок в наследство. Думала ты вырастишь нормальным человеком, будешь заботиться обо мне, так нет же. — Не смей об отце говорить плохо при мне. Это было лишним, после моих слов мама вообще сбунтовалась. — Твой отец никчёмный человек, это я его пожалела, да тебя воспитывала, хоть ты мне никто. — Не понимаю тебя. — А понимать нечего, когда я вышла замуж за твоего отца, ты уже был, тебе было два года. Что хочешь сказать, ничего не помнишь? — Ты хочешь сказать, я тебе не родной сын? — Ха, ты на себя посмотри. Думал пьяный разговор мамы, проспится, всё забудется. Она и раньше ругалась, а потом, или забывала, или просто не хотела вспоминать. — Убирайся, с сегодняшнего дня ночлег для тебя платный. Нет денег, нет крыши над головой. Я стоял и ушам своим не верил. Я не её сын, а теперь и за ночлег платить должен. — Чего вылупился? Стоял как вкопанный, в полной растерянности, не зная как реагировать. — Вали отсюда, с меня хватит. От злости, она схватила бутылку, которую недавно пнула ногой, запустила её в меня. Успел увернуться, бутылка ударилась о стену, со звоном разлетелась на сотни осколков. После этого меня как ветром сдуло, пробежал квартал, пока остановился, чтобы отдышаться. После сказки, ужасы, о которых думать не смел. Что не день, то новость, что ждать мне дальше? Подумал о том, чтобы вернуться к Яну. Хотя это тоже не вариант, рано или поздно я окажусь там, где сейчас нахожусь. Я сам ускорил процесс, приблизил его себе сам. Лучше один, второго удара возможно я не вынесу. Скитался по городу, снова мусорные баки, склянки, жестянки. Не брезгал ничем, пусть это копейки, но я должен как-то выжить. Самое трудное это ночь, когда ты один, когда не знаешь проснёшься ли ты утром. Ночевал где придётся, иногда прямо в парке на скамейке. Вернуться к гаражам боялся, лучше среди людей, есть надежда, что не посмеют тебя тронуть. Самое страшное, это боязнь вновь столкнулся с Гофманом. Вот ничего не боюсь, а его вспомню, волосы на голове дыбом встают. Конечно всегда можно было воспользоваться кафе, помощь Виталия, но эту идею я почему-то сразу отбросил. Стыдно, что могу столкнуться с Яном. Не хочу чтобы он думал, что я снова на помойке. Хотя я не удивляюсь, питаюсь на помойке, живу там же. Просыпаюсь ранним утром, долго продолжаю так лежать. Смотрю на синее небо, сейчас в это время Ян спит сладким сном. Возможно сейчас он улыбается, как и тогда, когда я смотрел на него. Грустно, больно до слёз, но ничего не изменить. Так прошло три недели, даже стал забывать, о том как я жил до этого. Зачем себе душу травить? Всё осталось позади меня, главное это выжить. Днём высматриваю себе место для ночлега. Чтобы потом вернуться когда стемнеет. Когда есть время пытаюсь постирать свои вещи, всё это ночью, когда тебя никто не видит. Потом пытаюсь уснуть, прикрывшись всяким хламом, чтобы не замёрзнуть. Сегодня устроил себе ночлег около пруда, в парке. Постирал вещи, потом сам собрался искупаться. Тело скучает по горячей воде, но сейчас мне не до этого. Огляделся вокруг себя, вечер, пустынный парк, меня никто не должен увидеть. От дневной жары вода кажется таким тёплым. Но это обманчивое мнение. Это первые пару минут так кажется, а потом начинаешь понимать, не всё так хорошо. Да и как можно помыться, если всё что у тебя есть, это твои ладони, что скользят по твоему телу. Но и за это я благодарен судьбе, трудней будет зимой. Снегом можно умыть разве что лицо. А сейчас я наслаждался, как вода ласкало моё тело. Нырнул, потом попытался немного поплавать, чтобы согреться. Заметил как кто-то стоял на берегу, долго разглядывал меня. Выругался про себя, тот кто смотрел на меня, не пытался уходить. Совсем озяб, зуб на зуб не попадает. Ещё немного, и возможно я навсегда останусь в этом пруду. Наблюдаю за человеком, как тот подошёл к дереву, где сушились мои вещи. Блин, неужели кому-то интересны мои лохмотья? На них без слёз не взглянешь. Хотя наш брат ничем не брезгует. Могут просто своровать, тогда я останусь ни с чем. Но я так напуган, что не решаюсь выходить из воды. Человек присел на корточки, долго разглядывает меня. Ну какого чёрта, что дел больше никаких нет? — Тимофей, я знаю, что это ты, выходи, давай. Голос такой ласковый, что я теряюсь, ухожу на дно. У меня нет больше сил держаться на воде, мои силы иссякли. Закрываю глаза, не задумываюсь о том, что может случиться. Больше всего боюсь правды, что это Ян, не могу чтобы он видел меня таким. Видимо я был так слаб, что не смог сопротивляться. Тёплые, нежные руки подхватили мою жалкую тушку, прижали к себе. Тепло обжигает, хочется сильней прижаться, но нет сил. — Тимоха, открой глаза, посмотри на меня. Всё кажется сном, а может я давно сплю? Я как бы выпал из реальности, не зная, что сейчас происходит со мной. Что-то твёрдое подо мною, нажимают на грудь, раз, два, три. Слышу отсчёт, снова нажим на грудь, потом моих губ коснулось что-то влажное, тёплое. — Дыши, Тима дыши, прошу тебя. Кашель, давлюсь, меня рвёт, фонтан воды из моего рта. Пытаюсь открыть глаза, моего спасителя не разглядеть. Хоть я и не понимаю, что сейчас происходит, но голос Яна я слышу точно, я не могу ошибаться. — Дурень, Тимоха, ты меня чуть в могилу не загнал. — Ян… Прости меня. — Тихо, тихо, всё хорошо дорогой. Человек опустился на колени возле меня, положив мою голову себе на колени. Пальцы скользят по моим волосам, блин, я точно не на земле. — Всё будет хорошо, ты самое главное дыши. Меня бьёт озноб, я так замёрз, что не могу говорить. Открываю глаза, Ян, как он смотрит на меня, так стыдно. Один рывок, моя тушка на его руках, Ян прижал меня к себе. — Держись руками за мою шею. — Не надо, мне стыдно, я же не девушка. — А мне не стыдно. Ян нёс меня на своих руках, я то засыпал на мгновение, то снова просыпался. — Я же тяжёлый, отпусти меня. Там мои вещи, как я без них? — Ты как пушинка, я сильный. Не об этом ты сейчас должен думать. — Ян, Ян, не надо, оставь меня здесь. — Тсс с… без комментариев, завтра поговорим. Что было потом, я сам до сих пор поверить не могу. Тёплая ванная, нежные руки Яна касались моего тела. И знаете, это было приятно, я не боюсь его, просто доверился парню. Искупался, потом моё тело тщательно вытерли сухим, пушистым полотенцем. Снова те же ласковые руки несли меня на кровать. Уложили в кровать, укрыли тёплым одеялом. Ян наклонился, долго смотрел в мои глаза, а потом поцеловал. Поцеловал так, как никто не целовал меня. Может так, целует мама, может брат, я не знаю. — Спи малыш, теперь всё будет хорошо.