Я нуждаюсь в тебе

— Стэй, большие крепкие обнимашки! – Крис разводит руки в стороны и обнимает многочисленных фанатов через объектив камеры. После садится на кресло. – Рад был повидаться, до следующей трансляции, всем пока! Он машет ладошкой на прощание и отрубает запись. Улыбка, которая порождала ямочки на его щеках, потихоньку угасала. Лицо приняло выражение расслабленности и не выражало ничего за ненадобностью. В его голове же было некое опустошение. Недавно отгрохотал очередной камбэк группы, после же промоушен и фанмитинг. Весь текущий год Чан, как и все другие мемберы, усердно работал сначала над японским релизом, после вообще пребывал в разъездах мирового тура. Короче говоря, расписание их постоянно было набито битком. В настоящее время парням в кои-то веке даровали мини-отпуск длиной в неделю. Да, не очень уж и много, но хоть что-то. Из-за плотного графика голова Чана была занята работой, почти не оставляя места для переживаний о личном. Коих у Чана было немало. Возможно поэтому он даже в свой законный и заслуженный отпуск до победного сидел в студии и корпел над продюсированием. Вот даже сейчас он всё ещё на работе, только что закончив общение со стэй. Нет, не подумайте, что для него трансляции в тягость. Наоборот это являлось отдушиной, где он мог просто пообщаться с фанатами ни о чём, слушая различные песенки или кушая еду. На них он напрочь забывал о собственных заморочках, которые очень часто придумывал сам, проблемах и тому подобное. Только вот единственный минус этих трансляций – когда они заканчивались, то дурацкие мысли заново лезли в голову. Поэтому он и старался занять себя чем-нибудь даже в свободное время. — Эх, – тяжело вздохнув, Чан сказал сам себе, – ну вот опять я об этом думаю. Бан Чан ни с кем не делился этими маленькими проблемками. Потому что имел привычку справляться со всем в одиночку. Она у него выработалась ещё с детства. Что уж говорить о других мемберах. Не потому, что не доверяет им, нет. Просто он не решиться поделиться таким с людьми даже на год младше него, особенно с теми, для кого является лидером. А лидеры всегда должны быть примером для своей команды, не так ли? Что же это за лидер, который не может банально разобраться со своей головой? Именно так и думал Крис. Возможно, ему стоило бы обговорить это хотя бы с кем-нибудь. Он даже подумывал взять консультацию у специалиста по таким вопросам. Но что-то как-то руки не доходили. Да и влом было, честно сказать. Свет в комнате был приглушен ещё до начала трансляции, он до сих пор его не врубал. Был оставлен только настенный светильник для атмосферы, что горел сейчас в фиолетовых тонах, и свет от включенного компьютера с лампой. Делать было сейчас абсолютно нечего. Отчего Чан просто так зашёл в спотик и открыл личный плейлист с медленными лирическими песнями, который он составлял последние полгода. Листая список треков, его взгляд зацепился за 누군가 필요해 (I Need Somebody) от Day6. Чан быстро воспроизвёл эту песню у себя в голове как на манер внутреннего радио и понял, что по вайбам она сейчас абсолютно точно описывала его душевное состояние. Он тут же клацнул кнопкой мыши и прибавил звук примерно на 70-80 процентов. Нет, он не боялся побеспокоить соседей-мемберов его общежития, так как они все сейчас отсутствали. Из квадратной колонки близ монитора компьютера полилась k-rock мелодия, что отражалась от стен небольшой фиолетовой коробки, в которой сидел один Чан. Послышался приятный мужской голос, который спрашивал: «Здесь есть кто-нибудь?». Крис откинулся на кресло, скрипнув его спинкой. Он задрал голову к потолку и закрыл глаза, впитывая фибрами души целиком атмосферу происходящего в этой комнате. Вступление продолжил другой мужчина. После задрайвили гитары, добавляя того самого ро́кового звучания, что только усиливало характер песни. Проиграло аккуратное вступление, первый отчаянный припев. Тянулся спокойный куплет. Наконец, наступила очередь второго уже разрывного припева. Бан не выдержал и тихонько начал подпевать. Звучала эта песня в его маленьком исполнении ещё более болезненно, чем в оригинале. Его приятный тенор как никогда подходил в такие песни. — Почему же я один? – прорезался голос Чана намного громче и «мясистее», чем в предыдущие партии, поставленно смакуя сильные гласные. – Ведь вокруг так много людей... – протянул Крис фальцетом. – Почему же я один? Я так одинок, мне нужен кто-нибудь, я нуждаюсь в ком-то сейчас! – он не сбавлял обороты, со всей душой вкладываясь в исполнение, как будто он сейчас пел на концерте их группы. Кажется, он был даже громче колонок. «Louder than bombs. I break». Настолько ему была близка эта композиция конкретно сейчас. Казалось, в этот момент он пел ни диафрагмой, ни связками, даже ни ртом. Он пел душой, что так интимно раскрылась словно моллюск, обнажая свою перламутровую жемчужину. Жемчужина Чана же обладала редчайшими характеристиками среди сотни других: она была ровной, из чистого молочного оттенка, размером с крупную ягодку. Звучал куплет и Чан вместе в ним. Кажется, сквозь сомкнутые веки просачилась скупая слезинка. Послышался свист вокалиста в песне и инструментальный бридж. Вот, сейчас третий раз должен играть стекольный припев. Чан уже одну строчку как вступил в партию. Однако ж, что-то поменялось. Чан слышал не только голос оригинального исполнителя и свой, но ещё и третий. Прекратив петь, он раскрыл глаза и прокрутился на кресле, вглядываясь по сторонам. Наконец, в дверях он увидел его. На пороге его комнаты стоял Чанбин, что держал приоткрытую дверь за ручку с внутренней стороны комнаты. Его низкий голос подпевал песне на свой манер. Одновременно он смотрел на Чана. А Чан глазел на него. Финальный третий куплет закончил собой музыкальную композицию. — Хён, ты что, плачешь? – как можно деликатнее вопросил Со. — Чанбин? Ты давно пришёл? – он встал с насиженного кресла и подошёл к другу. — Уже как полчаса, – оторвавшись от двери, младший скрестил крепкие руки. – Тебе нужна помощь? — Спасибо, но не думаю, – отрезал Чан. – Ты можешь идти заниматься своими делами. Со мной всё окей. — Я не уйду когда тебе плохо. — С чего ты взял, что мне плохо? — Действительно. — Ладно, я понимаю, как это выглядит со стороны. Но всё нормально, мне не нужна помощь. — Я же вижу, что нужна, – он положил ладони на плечи лидера, начиная слегка массировать их. — Что ты делаешь? — Пытаюсь тебя расслабить, чего непонятного? — Чанбин. — Стоя неудобно? Давай, иди ложись вообще. Я тебе массаж спины сейчас сделаю, меня Феликс недавно научил. — Бин, я это ценю. Но, – это «но» оборвалось с усиленного нажатия на плечо. – Ладно, давай. — То-то же, – старший послушался младшего и улёгся животом на застеленную кровать. Чанбин примастился достаточно близко к тому, продавив под собой кромку матраса. — Бин, можешь располагаться как тебе удобнее, не стесняйся. — Можно вот так? – он сел в ногах Криса. — Да, – глухо прозвучало в подушку. Чанбин положил ладони на крепкую спину старшего, через ткань безрукавки массируя плечи. Чан промычал в знак удовольствия по прежнему не повышая голоса, что звучал низко и бархатно. Это было непривычно слушать, так как обычно тон его голоса звучал выше. — Хён. — М? — Если ты снимешь майку, то получится ещё лучше. — Без проблем, – Со слез с ног Бана, который принял сидячее положение и, скрестив руки, снял верх, обнажая чистую кожу, что сейчас отливала фиолетовым из-за декоративной лампы. — У тебя есть какой-нибудь крем? Для гладкости. Не на сухую же кожу. — Да где-то было. Подожди секунду, – порывшись в комоде, Чан достал оттуда интимный лубрикант. – Бин, ничего, что?.. Прости, крема не нашёл, не пользуюсь. — Вообще не против. Как по мне, это идеальный варик, – заполучив в руки бутылёк, Со выдавил на руки необходимое количество прозрачной жижи, предварительно согревая её растираниями в ладошках. Чан вновь лёг на живот, но уже сверкая обнаженной спиной в затемнённой комнате. Бин обратно сел на него, подминая чужие ноги своими согнутыми. Он положил руки на спину, принимаясь растирать кожу. Переместив их на мужественные плечи, Бин настойчиво их продолжал мять, выбивая застоявшуюся соль. Послышалось довольное мычание из уст Криса. Оно доносилось до Со, которого начала немного смущать вся эта обстановка. Но миссию свою же он не прекращал, целенаправленно продолжая дарить старшему эту отдушину умиротворения и удовольствия. Смазка пахла химозненькой малиной. Но запах был приятный, Бин усердно продолжал разминать задеревеневшую спину Чана. — Бин, сделай так ещё раз. Пожалуйст-. — Вот так? – он вернулся к низу левой лопатки и надавил кулачком. — О-ох, да-а, – объявил Чанни сладким шёпотом. — Угум, – от такого звукового сопровождения, которое уже давно перешло в асмр в реальной жизни, Бин почувствовал будоражащий прилив в нижней части тела. Чан не видел, как Чанбин густо покрылся румянцем. Однако его нога всё отчётливо чувствовала. После же из его уст вновь вырвался скулёж, так как младший вновь задел больное место на спине. Это заставило Бина стать ещё более твёрдым. Он правда старался и дальше продолжать массаж как ни в чём не бывало. Но его план провалился с треском, когда старший приподнял таз и проехался задницей по стояку. Чанбин рвано выплюнул воздух сквозь зубы. Оказалось, лубрикант не только на запах, но ещё и на вкус тоже отдавал малиной. Чанбин почувствовал это, когда коснулся горячим языком манящей спины, которую только что массировал этой смазкой. Он провёл дорожку им по линии позвоночника, останавливаясь у края черных шорт. Чан поднял бедра, а Со избавился от шорт и нижнего белья, оставляя партнёра полностью обнажённым. — Ты тоже разденься, – Чанбин послушно исполнил просьбу Чана, что была озвучена в повелительном наклонении. — Чанни-хён, позволишь? — Да. Вновь выдавив смазкy сначала в область между ягодиц, а после на руки, младший дотронулся до покоившегося колечка мышц и принялся деликатнейше массировать его. Он запустил один палец, затем второй, третий. Спустя какое-то время Чан озвучил ему: — Я готов, – всё ещё лёжа на животе. — Я вхожу? Тебе удобно в этой позе, хён? — Всё заебись, просто трахни уже, – больше он ничего не произнёс. Приняв это как согласие, Чанбин пока только головкой вошёл в отверстие под высокий скулёж старшего. Чан и не ожидал, что нежные действия прервутся резким проникновением в него во всю длину. Он чуть не подавился воздухом. Со не до конца вытащил член и повторил предыдущий толчок. — Ах~, – выдохнул старший, плотно зарывшись лицом в подушки. Покровительственно пригнувшись, Со накрыл того со спины, опираясь на накаченные в зале сильные руки. Чанбин опускал таз вверх и вниз, доставляя расслабляющее удовольствие второму. Он ускорился, Крис тоже подключился, совершая волнообразные телодвижения пятой точкой. Когда его задница была задрана вверх, а член Чанбина удачно достиг простаты, то Чан не выдержал и издал достаточно громкий стон, который не смогла заглушить ортопедическая подушка. Он застыл на какое-то время в такой распутной позе, ловя внутри разряды «мотивации» чувствительной точкой. Соблазнительно пахло малиной. Выпрямив спину, Чанбин властно схватил Криса за задницу, мощно насаживая того на свой световой меч. Чан не стеснялся уже абсолютно ничего и никого, поэтому голос его скакал от звонкого до еле различимого глубокого. Они же закрывали дверь? Послышался звонкий шлепок по всей комнате, а может даже и за её пределами. — Мгх, – выгнулся Крис как по струнке. Когда он получил ещё удар по второй ягодице, то поднялся корпусом и рукой облокотился на стену. Чанбин ускорился, выдалбливаемые стоны тоже участились под образовавшийся темп. Спустя несколько минут, достигнув точки невозврата, настала очередь Со низко и протяжно выстанывать на ухо Бану. Второй же, когда это всё услышал, то почувствовал, как внутри него становилось ещё более мокрее и теплее. Крис схватил свой член, который до этого был обделён вниманием, начиная смачно надрачивать кулаком. Движения в заднем проходе не угасали, Чанбин постарался и с нужного угла вновь доставил Чану удовольствие, задевая головкой заветную мужскую простату. — А-АХ! – чётко увидев звезды перед собой, Крис издал особо громкий звук, пропитанный страстью и удовольствием. Глаза его закатились, а рот остался приоткрытым. Он с чувством финишировал в свой кулак, ловя этот момент сполна. – Бинни. — Чанни-хён? — Достань, пожалуйста, салфетки из того ящика. После манипуляций по удалению спермы с рук и взбившейся в пену смазки между бёдер Чана, пара легла на кровать, накрывшись одеялом. — Чан. — М? — Больше не пой эту песню. Ты не один. — Спасибо, – Он чуть было не заплакал второй раз за этот вечер. Только теперь не от горечи, а от признательности этому человеку. – Можно тебя поцеловать? – аккуратно спросил Бан у Бина. — Конечно, давай. Парни слились в мокром желанном поцелуе, что только дополнил этот вечер близости. Чанбин проник в чужой рот своим проворным языком. Чан прибалдел от всех этих действий, утробно простонав в поцелуй, требовательно обходясь с губами и языком Со.