Вакансия в его сердце

      Субботнее утро у всех начинается по-разному. Кто-то сладострастно стонет от нежных ласк любимого человека, а кто-то стонет от невыносимой головной боли и дикого похмелья. Эрен относился ко второй категории.       Это уже становится традицией, — единственная связная мысль, промелькнувшая в этот момент в его разрываемой на части голове. Вымученно застонав, парень приподнялся в постели и осмотрелся мутным взглядом. Снова чья-то квартира, как жаль, что не его. Спустив на пол ноги и опираясь на дрожащие с перепоя руки, Йегер осторожно встал и буквально по стеночке дополз к приоткрытой двери. Эта спальня точно ему была не знакома, вся в холодных серо-черных тонах: черные плотные шторы, наполовину закрывающие огромное — от потолка до пола — окно, шикарнейшая кованная кровать, устланная черным, мать его, шелковым бельем. Полнейший минимализм в красках и мебели. Он бы с удовольствием повалялся в таком великолепии, но…       Чувствуя, как все сильнее давит нужда отправиться в уборную, Эрен с опаской выглянул наружу. В гостиной тихо бормотал телевизор, ответственно занимающий практически всю несущую стену комнаты. Множество зелени в горшках, на подвесках, какие-то деревья на темном паркете, пара кресел-мешков у декоративного камина и уютный диван напротив плазмы. Выйдя из комнаты в одних боксерах и растянутой чужой майке, Эрен, пошатываясь, поковылял к приоткрытой двери, из-за которой доносился грохот посуды.       У плиты, что-то мурлыча себе под нос, крутился его начальник. Леви, одетый только в низко висящие на бедрах треники. Аккерман, ловко орудующий лопаткой в сковородке и убирающий поджаренный оладушек на уже сформированную горку в тарелке. С растрепанными после сна волосами, голым торсом — этот мужчина просто олицетворял ходячий секс. У наблюдающего за этой сценой Эрена от шока вспотели ладони, а где-то за грудиной сердце решило совершить революцию и вырваться из реберной клетки на волю. Блядский боже… Что происходит?!       — Ванна налево по коридору, чистые полотенца и щетку найдешь на машинке, — не оборачиваясь, невозмутимо бросил Леви.       Обернувшись, мужчина с трудом сдержал смех, наблюдая, как полуголый сонный парнишка с глазами-плошками неуклюже выскальзывает за дверь в нужном направлении. Однозначно, это просто одно из самых лучших пробуждений за последние полгода, — твердо уверен в этом Аккерман, снимая последний оладушек и выключая плиту. Вымыв на скорую руку использованную посуду, он накрыл на стол и неспешно потягивал чай в ожидании возвращения Русалочки. В самом деле, он там утонул? — подумал мужчина, прожигая требовательным взглядом дверь, словно это как-то могло поторопить юного аквалангиста.       Эрен в эти мгновения совсем не думал об утоплении своей несчастной тушки, совсем нет. Если бы Аккерман рискнул заглянуть в ванну, то застал бы картину, как парень, упершись в белоснежную мраморную раковину руками, с безумными огоньками в глазах всматривался в свое отражение с немым вопросом на губах: «Как он здесь оказался?!»       Перед мысленным взором мелькнули последние ясные картинки, которые успело зафиксировать пьяное сознание: вот он подстебывает Райнера, спускается на танцпол и отдается ритму музыки, затем поднялся и нарвался на странный взгляд Брауна.       — Вот это ты попал, Эрен… — обреченно с долей испуга прошептал парень своему отражению.       Обрывки воспоминаний наконец объединились в более-менее адекватную последовательность, и шатен, горестно вздохнув, встал под ледяные струи воды в надежде прогнать остатки алкогольного дурмана. Ему было стыдно, да. С первого взгляда на Аккермана, еще тогда на собеседовании, когда, по сути, ему следовало волноваться о своей судьбе и возможном трудоустройстве, Эрен залип на тонких искривленных, но безумно сексуальных губах. Рассказывал о своем опыте, решал кейсы и думал о том, насколько нежной или, быть может, наоборот, жесткой будет кожа на этих утонченных ладонях. Пропал, как идиот, в этих глазах цвета надвигающейся бури. Йегер до трясучки боялся разочаровать босса, все его замечания и подколки резали без ножа, а сделать он ничего с собой не мог. Леви привлекал его, очаровывал, и вырваться из оков безнадежной влюбленности у парня не получалось.       Постоянные вызовы в кабинет, просьбы занести что-либо, встречи в коридорах — их словно кто-то сталкивал лбами, а Эрен все больше погружался в бессмысленные страдания.       Эрен Йегер никогда не считал себя альфа-самцом, у него и отношений то было раз, два и обчелся. Сколько он сил потратил, чтобы выкорчевать из себя излишнюю скромность и застенчивость, страх перед чужим мнением. Еще свежи воспоминания давящего ужаса от понимания, что он не такой, как большинство, ведь ему нравятся парни. Что скажут родители? Что скажут друзья? Эрен обливался холодным потом каждый раз, когда дома или среди компании затрагивалась тема гомосексуальности. Он давил в себе любое проявление симпатии в сторону своего пола и — как бы ему ни нравился человек — молчал. Душил в себе неправильность, рыдал по ночам от своей гребаной никчемности, но ничего не мог с собой поделать.       Только в университете у него получилось погасить излишне яркие воспоминания о травле одноклассника, которому не посчастливилось раскрыться не тому человеку, и перестать гнобить себя. На самом деле если бы не Микаса, уговорившая его сходить вместе в специализированный клуб для таких «неправильных» людей, как он, парень бы и не раскрыл глаза на окружающую действительность. Поддержка друзей, новые знакомые и, как бы удивительно ни было, семья помогли ему справиться с большей частью комплексов.       Избавившись от лишних установок, Эрен пытался построить отношения, но везде напарывался на недопонимание. Ну не был он ведущим в паре, не получалось, хоть убейте! Все жалкие три попытки сопровождались обвинениями в том, что он ссаная тряпка и не может брать инициативу в свои руки, не выходит у него быть «мужиком». Всю жизнь подстраиваясь под чьи-то ожидания: воспитатели, которые отчитывали его, что он плачет как девчонка; одноклассники, выговаривающие ему о его излишней чувствительности и сентиментальности; родители, желающее ему самого лучшего и знающие, как надо жить, — Эрен отчаянно хотел быть собой хотя бы в отношениях. Быть обычным пареньком, любящим слезливые мелодрамы, дергаться от ужасов и нежиться в кровати до последнего. Ему хотелось иметь возможность быть рядом с кем-то, кто сможет помочь принять сложные решения, кто незримо поддержит и выслушает, возможно, даже обругает последними словами, но даст понять, что не бросит одного.       В общем, как любят говорить девочки — быть за каменной стеной. Местами. Все-таки он не был девочкой и в обычной жизни слыл довольно резким, сильным человеком, всегда пер напролом к своим целям, умел постоять за себя, но вот в отношениях был «бабой», как год назад его окрестил бывший. Чтоб ему в аду гореть, ублюдок…       Поэтому вчерашние приключения в клубе просто не укладывались у Эрена в голове. Разумом парень понимал, что все приключения по пьяной лавочке в раздел серьезных чувств отнести нельзя, но вот глупое влюбленное сердце заходилось от безмерного счастья. Что это, блин, такое вчера было?! Какого черта он полез к нему целоваться на виду у всей компашки?! Боги, смилуйтесь, ведь мне же не показалось, что Леви мне отвечал? Да еще и как! Проведя скользкими от мыла пальцами по ключице, украшенной багровыми метками, оставленными Леви, парень зажмурился и запрокинул голову под воду, стараясь вымыть ненужные в данной ситуации эмоции. Мы просто были пьяны. Очень пьяны. Притворюсь, что вообще ничего не помню, все равно ничего из этого не выйдет. Я даже не уверен, что Леви по мальчикам. Вот ведь черт! Лишь бы не уволили…       Заглушив тоскливо воющую сентиментальность и влюбленность, Эрен наспех вымылся и выскочил из душевой. Растерев подготовленным полотенцем покрывшуюся мурашками кожу, натянул еще влажные после стирки джинсы с рубашкой и задумчиво оглядел ванную в поисках корзинки для белья. Не найдя искомой, закинул майку, в которой проснулся, в стиральную машинку.       Стоит поблагодарить Аккермана за вещи и сваливать по-быстрому, — промелькнуло в еще не совсем трезвом сознании, пока Эрен аккуратно приоткрывал дверь на кухню, словно оттуда должна выскочить злобная соседская псина. Ох, хорошо, что Леви не телепат, а то вот бы он обрадовался сравнению.       — Мистер Аккерман, спасибо, что позаботились о вещах, но… — замялся он, отводя взгляд в сторону от неспешно курящего в приоткрытое окно Леви. — Я, если честно, ничего не помню, в том числе, как я тут оказался. Надеюсь, не доставил лишних проблем, извините, и, пожалуй, я пойду. До свидания!       — Эрен, не части, сядь и позавтракай по-человечески, — с ноткой веселья протянул Леви, загадочно поблескивая глазами из-под опущенных ресниц. — Я с тебя отчеты требовать сейчас не буду, так что будь любезен. Кстати, могу рассказать чудную историю того, как ты здесь оказался, — уже откровенно ухмыляясь, закончил мужчина.       Леви насмешливо наблюдал за смущающимся и явно чувствующим себя не в своей тарелке парнем. Вдавив почти докуренную сигарету в пепельницу и соскочив с подоконника, мужчина подошел к столу, отодвинул два рядом стоящих стула и расслабленно сел, откинувшись на высокую, обитую серой кожей, спинку. Кивнул Эрену, приглашая присоединиться, и неспешно приступил к завтраку, иногда посматривая на смущающегося парнишку.       Мужчина, в отличие от Йегера, все прекрасно помнил, хотя и сомневался в появившейся у подчиненного амнезии. Уж слишком он нервничал: избегал его взгляда, дергано поправлял манжеты, практически ничего не ел и постоянно косился в сторону коридора. Глупый, наивный мальчик. У мужчины до сих пор сохранилось фантомное ощущение бархата на кончиках пальцев. Пучки еще пульсировали, осязали тепло чужого тела, а губы, казалось, впитали терпкий солоноватый вкус разгоряченной кожи, оставляя темно-фиолетовые россыпи на шее. Леви боялся, что будет еще долго слышать томные стоны Йегера, вспоминать его судорожно дергающийся кадык, попытки заглушить развратные звуки и тихие поскуливания, когда он порывисто впивался зубами в стремлении заклеймить.       — Невкусно? — бархатным, едва хрипловатым голосом поинтересовался Леви у расположившегося рядом парня.       — Н-нет, сэр! Мне нравится, никогда не ел таких вкусных оладушек, — дернувшись чуть в сторону и не поднимая глаз, нервно пробормотал Эрен.       — Разговорчив только под алкоголем? — Подняв на вилке кусочек сдобы, обмакнутой в мед, Аккерман неторопливо покачивал прибором. — Вчера ты был более раскован, а сегодня сама скромность.       — Не понимаю, о чем вы, — сглотнув, сконфуженно ответил шатен. Отложив приборы, Эрен вцепился в стакан и молился всем известным богам. Ему срочно нужно уходить отсюда, пока еще не совсем адекватное сознание не вступило в сговор с сердцем и не построило гипотезу о мифической заинтересованности Аккермана в его полудохлой тушке.       Раздавшийся звонок телефона был воспринят по-разному. Если Леви только раздосадовано поморщился, то Эрен готов был расцеловать звонившего. Бросив извиняющийся взгляд на босса, парень выскользнул в коридор и излишне громко ответил.       — Утречка, что-то случилось? Ты мне никогда раньше обеда не набираешь, — перебираясь маленькими шажками к выходу, проговорил Эрен, оглядываясь в поиске своего рюкзака.       Обнаружив тот на комоде в прихожей, парень прижал гаджет к плечу и полез проверять, все ли на месте после ночных приключений. Краем глаза заметив, что Леви вышел в прихожую и, прислонившись плечом к стене, пристально наблюдает за ним, Йегер едва заметно напрягся.       — Да-да, я понял. Прости, я был у… — запнувшись на мгновение о саркастичную ухмылку мужчины, Эрен отвел взгляд и продолжил, — у знакомого переночевал, да, я уже еду. Тогда через час отпишусь, все, пока.       Леви, наблюдающий за этим театром одного актера, даже и не знал, смеяться ему или плакать. Хотя нет, плакать он точно не собирался. Йегер может теперь сколько угодно бегать, да вот только далеко не убежит.       — Мистер Аккерман, еще раз спасибо, что вытащили мое пьяное тело вчера. — Обувшись и схватив рюкзак, Эрен последний раз взглянул на мужчину, что прожигал его нечитаемым взором. — Скажите, сколько я вам должен за такси?       — Считай, это был своеобразный бонус от начальства, — махнув рукой, хмыкнул Аккерман.       Рассчитываться деньгами? Ну нет, Леви так не планировал. Эрен рассчитается только тогда, когда перестанет шарахаться от него, как от чумного, и «вспомнит» все свои приключения.       — О? Кхм, тогда я, пожалуй, пойду. Спасибо! — Выскочив в подъезд, парень даже забыл про существование лифта и направился к лестнице.       Пробежав несколько пролетов, Эрен прислонился к прохладной стене и в темноте лестничной клетки опустился на пол. Сгорбившись и уткнувшись пылающим лицом в колени, парень отчаянно и иррационально хотел, чтобы Леви спустился за ним. Сказал своим потрясающе бархатным, с ленцой голосом, что все его опасения не стоят и гроша. Что он ему нужен не в качестве игрушки на время, а как партнер и навсегда. Навсегда — какое ненадежное слово. Каждый раз я обжигался об него и вот снова хочу услышать в надежде на то, что в этот раз все будет совсем иначе. Идиот, какой же ты идиот, Йегер! Навсегда и никогда — два блядских слова, которые я ненавижу всей душой. Люди разбрасываются ими, даже не осознавая, как ранят других своим наплевательским отношением к их сути. Дают ложную надежду и разваливают к ебеням, с удивлением разглядывая распадающегося на куски партнера.       Эрен с приглушенным стоном откинул голову, стукнувшись затылком о бетонную стену. Мигнувший экраном зажатый в руке телефон разрядил напряженные мысли парня. Открыв входящие сообщения, шатен со все возрастающим удивлением читал строчки от незнакомого номера:       «Зеленоглазка, ты галстук забыл. Оставлю его себе, мне кажется, он подойдет к одной из моих рубашек. Хорошей дороги».       Свернув мессенджер, Эрен где-то с минуту неотрывно смотрел в стену напротив, затем снова разблокировал телефон и вчитался в сообщение. Оно не исчезло. Парень обескураженно хихикнул и вцепился пальцами в переносицу. Помассировав, он переместился к вискам и постарался абстрагироваться от накатывающей волнами мигрени и идиотского волнительного предчувствия. Словно девчонка, вот же, получается Крис был прав?! Хрена я так волнуюсь, да может, он просто… Что? Со всеми так общается? Решил довести меня до увольнения таким неординарным способом? Это новая тактика аутплейсмента? Не придя ни к какому внятному заключению, парень встал и пошатываясь побрел на улицу. Это еще хорошо, что на дворе раннее утро, и он не столкнется с толпами мамочек с детьми или хозяевами, выгуливающими питомцев. Устроившись на лавочке в тени раскидистого тополя, Эрен вызвал такси и с наслаждением вдохнул полной грудью свежий утренний воздух. В голове хоть чуточку прояснилось.       Его удрученная, слегка разбитая прошедшей ночью фигура, к сожалению, все равно привлекала лишнее внимание: одна слишком сердобольная мамочка пыталась выпросить у него, кто он и не плохо ли ему. Поэтому, когда подъехала вызванная машина, парень с огромной радостью оставил прохожую женщину и сбежал. Захлопнув дверь, поздоровался и с облегчением вздохнул, откинувшись на прохладные сидения.       Квартира встретила Эрена долгожданной тишиной и спокойствием, так необходимым ему с самого утра. Переодевшись в растянутую майку-алкоголичку и треники, парень направился на кухню. Живот сводило от голода. К сожалению, в присутствии Леви он не смог и крошки в себя затолкать, а вот сейчас в спокойной обстановке организм, протравленный хорошей дозой виски, просил срочно утолить потребность в еде.       В холодильнике повесилась мышь — на полочках валялся огрызок сыра, уже просроченная вскрытая банка тушенки, пара яиц и вялый пучок зелени. Негусто. Задумчиво почесав затылок, Эрен достал яйца, вытащил из морозилки завалявшийся кусок куриной грудки и решил сварить животворящий суп. Закинув мясо в воду, парень очистил несколько картофелин, нарезал крупно овощи и, добавив их в уже кипящий бульон, слегка взбил яйца с полуживой петрушкой. Пока варево подходило к финальной стадии готовности, он сварил кофе и, достав из рюкзака сигареты, вышел на балкон.       Город только просыпался, а Эрен уже был бодр и свеж, казалось, на всю будущую неделю. Ему еще предстояло созвониться с Райнером, который прислал сообщений десять, последнее пришло минут двадцать назад. Затянувшись горьким дымом, Йегер постарался успокоить трясущиеся в волнении руки и набрал Брауна.       — Хей смертникам! Как задница, не болит? Тебя уже выпустили из кроватки, малы-ы-ы-ш? — хриплым насмешливым тоном вопрошал этот результат генной инженерии.       — Да пошел ты! Может, это я активничал, а не он? — огрызнулся Эрен.       — Кому ты заливаешь, да чтобы ты и актив? Ладно бы это был не Аккерман, он хоть ростом и не удался, но во всем остальном еще тот самец.       — Блять, Браун! Да не было ничего! — Стараясь успокоить заполошно бьющее сердце от вспыхнувших на краю сознания картинок, Эрен глубоко затянулся и закашлялся. — По пьяной лавочке и не такое сотворишь! Я просто выспался и приехал домой. На этом все!        — То есть то, что вы чуть не сожрали друг друга у барной стойки, а затем чуть не трахнулись у входа, пока ждали такси, — это просто влияние алкоголя? Да не чеши мне, а я еще думаю, чего это он ко мне цепляться стал последний месяц, — задумчиво закончили на том конце провода, и Райнер не знал, какую реакцию вызвали его слова в душе у собеседника.       Эрен зажмурился и не заметил, как разломал сигарету пополам. Ему до мушек перед глазами хотелось, чтобы прошедшая ночь и все события были продиктованы не только алкоголем, но и симпатией одного брюнетистого мужчины, забравшегося под уже год как старательно воздвигаемую броню вокруг ранимого и слишком влюбчивого сердца. Не хотелось вновь обжигаться, но Леви Аккерман не являлся его ровесником, он не был равен ему по социальному положению, поэтому здесь даже и фантазировать не стоит. Максимум, что ему грозит — пару раз побывать в его постели, развлечь.       — Райнер, друг, не неси чушь. Давай вообще закроем тему, — резко отбрил он, усаживаясь на подоконник.       Немного поболтав с Брауном, Эрен возвратился на кухню и, то ли позавтракав, то ли пообедав, решил навести порядок в квартире. За насыщенную неделю накопилась куча дел. Пока закидывал в стирку вещи и перестилал постельное белье, парень размышлял о сложившейся ситуации. Ему нужен был совет кого-то, кто был не в курсе ситуации. Хотелось пожаловаться и поныться, просто уткнуться в дружеское плечо и выслушать совет — как ему дальше действовать, как вести себя.       В итоге, завершив все дела на сегодня, парень решил пригласить в гости друзей. Свежий взгляд Жана точно не помешает, они с ним хотя бы в одной лодке. Хоть он и та еще скотина.       Спустя два часа, когда в тесной однокомнатной квартирке собралась компания из четырех человек, Йегер схватил Кирштейна под руку и вытянул на балкон.       Для района, в котором проживал Эрен, открытые балконы были нормальной историей, поэтому, облокотившись о кованые перила, ребята расслабленно курили и всматривались в темноту спального района. Где-то во дворе скрипели качели, за гаражами слышен был смех подростков, а у подъезда на лавочке сидела дворовая кошка Рыська, лапой пытавшаяся поймать подлетающую на свет мошкару.       — Колись, что случилось? — Жан скосил на Эрена чуть прищуренные из-за едкого дыма глаза и глухо поинтересовался, чуть придвинувшись к собеседнику.       — Что бы ты сделал, если бы к тебе клеился твой начальник?       — К-ха, — подавившись дымом, закашлялся Жан. — Не понял, к тебе начальник клинья подбивает? — шепотом проорал друг, ошарашено вглядываясь в смущенное лицо Эрена и даже забывая про тлеющую сигарету. — И дай догадаюсь, ты тушуешься?       — Тише, черт тебя дери! Ну а как ты думаешь? Ты бы его видел! У него есть все, там такой экземпляр! Он мне два месяца на работе жизни не давал то своими претензиями, то тем, что я со стояком убегаю постоянно. А вчера наткнулся на него в клубе и проснулся утром у него! — склонившись, практически упершись лбом в висок друга, шипел Эрен. — Я чуть богу душу не отдал, а он оладушки полуголый жарил! Жан, что делать-то?       — Так, стоп! — развернувшись лицом к окну в квартиру и прижавшись копчиком к перилам, Кирштейн приподнял в успокаивающем жесте руку. — Тебе не нравится, как он себя ведет?       — Нравится, но кто он и кто я?! Зачем ему…       — Тормози, амиго! Ну, не получится у вас, потрахаетесь, так и что плохого? Судя по твоим восторженным пискам, там не мужик, а ходячая секс-машина. В чем твоя проблема, парень?       — Мне он нравится, лучше я буду со стороны наблюдать, чем буду надеяться на большее, а там будет простой трах. Я же с ума сойду… — отчаянно шептал Эрен, склонившись и сложив голову на согнутые в локтях руки.       От его сгорбленной фигуры так и веяло обреченной влюбленностью, Жану хотелось дать животворящего подзатыльника этому страдальцу.       — Угомонись! Просто наблюдай за ситуацией: что он будет делать, как вести себя, а там уже видно будет. Мудак он или нет, ты так сразу и не решишь.       Уныло кивнув, Эрен вышвырнул затушенный окурок и вернулся в комнату.       — Братишка, чего кислый такой? — на подходе к дивану, на котором устроилась вся их честная компания, парня поймал озадаченный вопрос от Микасы.       — У него опять любовные пиздострадания, так что забей, Микаса, — ехидно осклабившись, заметил Жан и увернулся от замахнувшегося Йегера. — Да ладно, Йегер, успокойся! Ай!       Отсмеявшись, все поблагодарили Армина, принесшего холодное пиво, и продолжили играть в Монополию. Это был стандартный вечер в кругу друзей, которого Эрену безумно не хватало за эти две недели, пока они не виделись. В течение игры ребята, как обычно, постоянно подкалывали друг друга, обвиняли в мошенничестве и без устали смеялись. То, что надо для его расшатанного эмоционального состояния.       Когда уже бодались только Эрен и Армин, постоянно попадая на свои же отели и дома, остальные заныли, что становится скучно. Свернув игрушку и еще с час пообсуждав все последние новости и сплетни, Йегер предложил сыграть в приставку, что всеми было воспринято на ура.       Разошлись ребята только за полночь. Прибираясь после посиделок, Эрен услышал вибрацию входящего сообщения. Откопав из-под подушек на диване слабо светящийся телефон, парень вышел на балкон и, выхватив губами из пачки сигарету, прикурил. Сделав глубокую затяжку, он разблокировал гаджет и замер, так и не донеся тлеющую гадость ко рту.       «Мне нравится твоя туалетная вода, пожалуй, не буду менять постельное сегодня. Снов, зеленоглазка».