Омут

Женский дрожащий голос выдернул младшего Рагнвиндра из объятий сна. - Молодой господин! Молодой господин, проснитесь! Беда… Мастер Крепус ищет вас, - щебетала растрепанная горничная, сидя перед юношей на коленях. - Что… Беда? Отец меня ищет?... - бормочет Дилюк, просыпаясь. - Постой! Какая беда? - в ужасе восклицает он, осознавая произошедшее и не находя рядом Кэйю. - Я не могу… Ступайте скорее на побережье, - девушка отводит взгляд и бегло утирает глаза рукавом. Несколько сотен метров показались несколькими шагами, сонливость как рукой сняло. В утренних сумерках изранившись ветвями, несколько раз рухнув в пыль, Рагнвиндр не замечал ничего. В голове пульсировало одно: Кэйя… Кэйя… Кэйя! Только бы не он… Только бы он не… На побережье люди столпились над чьим-то телом, вода за ними казалась жутко черной. Рядом Дилюк увидел сгорбившуюся фигуру отца, и его сердце упало. Крепус обернулся на звук шагов, и смог лишь прошептать: - Сынок… На его лице было нечитаемое выражение. Подойдя ближе, юноша увидел то, чего так боялся - брата, лежащего навзничь, в крови, без признаков жизни. Ему пытались оказать помощь, но он никак не реагировал. - Кэйя… Вся боль и усталость навалились разом. Ноги подвели, и Дилюк опустился на колени. Губы задрожали в бессильных попытках не закричать от отчаяния. Перед глазами все поплыло. Крепус лишь сжал ладонью плечо сына, не в силах утешить его словами. От толпы отделился человек, обернулся и отрицательно мотнул головой. Следом за ним подошел второй и глухо сообщил: - Похоже, он сорвался с обрыва и попал прямо на скалы… Уже слишком поздно. Люди стали расходиться.

***

- Это и есть самый желанный наследник сезона? Какой он статный! - щебетали молодые дамы. - Мрачный юноша, - отмечали дамы постарше. - Ах, неужели с тобой танцевал сам Рагнвиндр младший? - Как он хорош! - Счастливица… Наперебой шептали той, что смогла подобраться ближе других, но почему-то не сияла от радости, а погрузилась в глубокие раздумья. - Он не сказал мне ни слова! И у него такой пустой взгляд… - Мастер Крепус, а танцы даются вашему старшему не очень хорошо, - хохотал какой-нибудь толстый господин, отец одной из гостий, желая завести разговор. - Простите ему эту оплошность, - холодно отвечал Крепус.