Хватит звать своего барыгу алхимиком

      На подходе к дому Скарамучча отчётливо ощущает приятное волнение, растущее внутри живота, ощущение, безумно похожее на голод, от которого, вроде, хочется пить, но вода никогда не помогала. Это ощущение всегда его раздражало, но было всё же приятным, так что он едва заметно улыбался каждый раз, готовясь ко встрече после продолжительной разлуки из-за работы. Почему спустя годы отношений, он продолжает волноваться, словно подросток, парень не знал, но тут и сердце чего-то долбит по рёбрам, и ладони позорно потеют, и в голове без конца сменяются кадры того, как встреча произойдёт в этот раз.       Самый знакомый в мире дом, привычная дверь с небольшой царапиной под ручкой, потому что Мона любит открывать её, держа в руке ключи, давно сломанный звонок с дурацкой наклейкой на кнопке. Скарамучча и в этот раз зачем-то давит улыбку, стоя перед дверью, где его уже точно никто не мог бы увидеть.       Ещё одна традиция. После долгого отсутствия он никогда не открывает дверь сам. И даже не пользуется звонком. Стучит в дверь и стоит с таким видом, будто бы сделал одолжение, что домой вернулся, а сам ждёт, что Мона, оторвавшись от дел, откроет ему с улыбкой, но будет ворчать, что мог бы открыть и сам, потому что она вообще-то занята. Он всегда слушает с каким-то восторгом эти причитания, а потом проходит, закрывает дверь и долго-долго обнимает девушку.       В такие вечера дела откладываются тут же, потому что оба соскучились. Сначала это разговоры за чаем, пока Скар рассказывает об очередной командировке, а Мона — о своих делах дома. После — еда обязательно из доставки и под какое-нибудь дебильное расслабляющее кинцо.       А потом секс. Секс и много-много прикосновений и поцелуев, будто бы в попытке наверстать упущенное время в разлуке. После этого долгий сон в объятиях, из которых они не захотят выпускать друг друга вплоть до обеда, пока оба не проголодаются. Тогда-то жизнь и возвращается в привычное русло.       Но прямо сейчас Скар стоит и волнуется, скрывает улыбку, пока за дверью слышатся шаги после его стука. Щелчок проворачиваемого замка, ещё один, и дверь открывается, являя Скару… раскрасневшееся лицо Моны с влажным блеском в глазах. Она смотрит на парня несколько мгновений, а после затаскивает его в дом за руку сама, прижимает к двери и виснет на шее с горячим поцелуем.       Что же, традиции традициями, а это очень даже приятно.       Скарамучча хмыкает прямо в эти припухлые мягкие губы, целуя их в ответ, приобнимает с лёгким трепетом за тонкую талию, не скрываемую лёгким домашним костюмом. Мона приподнимается на носочках резко, и ладони парня соскальзывают на округлые ягодицы, почти не скрытые этим коротким безобразием, именуемым шортиками. Удивлённый выдох и улыбка в поцелуй, пока руки сжимают зад, притягивая Мону поближе.       — Так сильно соскучилась? — Скар усмехается, сумев оторваться от жаркого поцелуя. Мона смотрит на него слишком возбуждённо, вжимается грудью, пока горячее дыхание опаляет приоткрытые губы. Девушка прижимается поцелуем к шее возлюбленного вместо ответа, и он откидывается затылком на гладкую поверхность двери, шумно выдыхая через нос. Нет, девушка пару раз встречала его поцелуями, но ни разу столь настойчиво. — Ты меня отвлекаешь, пока любовник сбегает через окно? — вырывается невольный смешок.       — Лучше, — Мона, наконец, выдыхает одно-единственное слово, с очевидной неохотой отрываясь от шеи парня и беря его за руку, чтобы утащить за собой в спальню. Уже там его усаживают на край постели, а сама Мона с чуть шальным видом ищет что-то на столе.       — Я тут… Забегала в гости к Альбедо, тому алхимику, понял? — Мона быстро оборачивается на парня, продолжая искать.       — Звезда моя, хватит звать своего барыгу алхимиком, — закатив глаза, ворчит Скарамучча, уже почти получив ответ на свой вопрос о том, что же такое с Моной сегодня. — И вообще… Я говорил уже, что мне не нра…       — Нашла! — победно восклицает девушка, поднимая над головой руку с небольшим бутыльком. Мона оборачивается с почти что хищной улыбкой. — Это такая вещь, Скар!       Глаза закатываются снова, и парень качает головой. Мона иногда… увлекается в этой своей дружбе с Альбедо и тем, что тот создаёт. Периодическое появление в их доме каких-то склянок или таблеток с «честно интересным эффектом», после которого девушка может залипать в одну точку, смеяться бесконтрольно или драить весь дом, Скара откровенно говоря немного напрягало. Он обычно не пробовал ничего, предпочитая оставаться трезвым и соображающим, чтобы в случае чего помочь Моне. Но и мешать ей он сильно не планировал, потому что какого-либо очевидного вреда ничего из «подгонов» Альбедо не приносило. А Мона и развлекалась радостно, уверяя с жаром возлюбленного каждый раз, что звёзды могут рассказать судьбу.       — Ты же не думаешь, что я буду это? — парень выгибает бровь с насмешкой, опираясь на свои руки чуть позади себя.       — Я не думаю, — серьёзно отвечает ему девушка, медленно растягивая пухлые губки в окончательно хищной улыбке. — Я знаю. Ты это будешь. А я уже, и… Мхх, чёрт, — девушка вдруг сдаётся на стон, блаженно закатив глаза, с очевидной дрожью по всему телу. Скар удивлённо вскидывает брови. Этот «алхимик» подогнал афродизиак? Серьёзно?       — Вот так да, — парень со смешком качает головой. — А я то думаю, чего ты меня так интересно встречаешь.       — З-замолчи, — с придыханием выдавливает из себя девушка, подходя ближе и чуть ли не пихая открытый бутылёк Скару прямо в губы. — Просто выпей!       Скарамучча поднимает чуть недовольный взгляд, но им же и спотыкается об алеющие щёки, немного влажно блестящие глаза и приоткрытые от частого дыхание губы. Попадос.       Парень всё же берёт подозрительную бутылочку в руку, чуть морщится, рассматривая её и болтая содержимым. Естественно, никакой этикетки или даже надписи. Плюнув на всё, Скар в несколько глотков выпивает сладковатую жидкость, морщится от приторного вкуса и облизывает губы.       — Довольна? — бутылочка теряется из руки парня где-то в складках чуть сбитой постели, потому что Мона, лишь увидев, что он всё выпил, повалила возлюбленного на спину. Он шумно выдохнул от внезапности, моргая удивлённо.       — Пока что нет, — с хищным жаром тянет девушка, уже стягивая с себя шортики, под которыми — О Архонты! — не было никакого белья. Лишь тонкая ниточка естественной смазки, перепачкавшей одежду. — Ложись выше! — тон командный и не терпящий отказа. Скар заинтересован, хоть пока и не ощущает никакого эффекта от выпитого. Поди, подсунул этот «алхимик» обычной сладкой водички… Но парень послушно подбирается повыше, смотря за любимой с интересом. Мона же времени решила не тратить, залезла самым наглым образом сверху, замирая оголённым телом прямо над заметно раскрасневшимся лицом Скарамуччи, и беззастенчиво прижалась мокрой промежностью к его рту. — Давай, займись делом… — призывно простанывает девушка.       Ну разве можно отказаться?       Скар обнимает руками ноги девушки по обе стороны от его головы и приоткрывает рот, высовывая язык и тут же проходясь им между половых губ, ощущая, насколько же она мокрая. От осознания и сам не замечает собственного стона, вжимается пальцами крепче, а сам с усердием принимается отлизывать, зная, каждую слабую точку, каждое чувствительное место.       Мона выгибается в спине, опираясь руками о бёдра Скара за своей спиной. Красиво стонет через приоткрытые губы, елозит нетерпеливо, сдаётся на шумные выдохи, когда язык и губы Скара касаются её клитора или истекающего смазкой входа. Девушка с лёгким интересом опускает взгляд, двигая тазом назад, и почти задыхается от вида лица любимого с ярко алыми щеками и безумно мокрыми губами и подбородком.       Скарамучче же такие передышки не так интересны, и он тянет девушку обратно к себе на лицо. Язык твёрдым кончиком ведёт вкруг клитора, скользит ниже, глубже, пока не проникает внутрь. Мона крупно вздрагивает, впиваясь ногтями в грубую ткань джинс парня, несдержанно делает движение вверх и обратно вниз, выстанывая от стимуляции. Прикрыв глаза и наслаждаясь стонами и дрожью тела девушки, Скар усердно толкается языком внутрь, так глубоко, как только может. Напрягается всем телом неосознанно, дико заводясь от происходящего. Ногти Моны не царапают, но безумно ощутимы, так близко к паху, там, где уже так мешается и давит одежда.       Собственные стоны горячим дыханием опаляют чувствительную промежность девушки, пока она так и продолжает пытаться самостоятельно насадиться на язык, которого ей, несмотря на все усилия, очевидно мало.       — Ещё, ещё, ещё… — она почти умоляет высоким голосом, закатывая глаза. Лямка домашнего топа любезно соскользнула, немного оголяя грудь, и Скар, открыв глаза, потянулся рукой по телу девушки, задирая топ совсем. Небольшая аккуратная грудь с заметно стоящими сосками вздымается быстро и тяжело от дыхания.       У Скарамуччи самую малость кружится голова. Это возбуждение, нехватка воздуха? Или и то, и другое сразу? Он не знает, но это уже и не так важно. Желание буквально застилает собой всё остальное, и парень одним движением переворачивается, опрокидывая Мону в подушки.       Раскрасневшаяся и растрёпанная, с широко разведёнными ногами и задранным топом, девушка лежит, глядя выжидательно, тянется руками к лицу и волосам возлюбленного. Скар с горящими глазами приникает мокрыми губами обратно, принимаясь ритмично вылизывать клитор, пальцами одной руки, сразу двумя, проникая в девушку. Вторая же рука уже сумбурно и сбивчиво пытается расстегнуть ширинку и спустить хотя бы немного джинсы с бельём.       Стоит так, что уже почти что больно, и, не прекращая ласк, Скарамучча сжимает свободной рукой свой член, сдаваясь от этого нехитрого действия на стон. Однако Мона тут же давит его, за волосы притягивая возлюбленного ближе, дёргая нетерпеливо и почти что агрессивно бёдрами.       — Блять, я… Почти… — бормочет она в возбуждённом полубреду, закатив глаза. Пальцы больно стискивают короткие тёмные пряди, удерживая голову Скара на месте в попытке получить, наконец, разрядку. Ему буквально нечем дышать, но эта нехватка кислорода заводит лишь сильнее, заставляя член дёргаться в собственной руке. Движения языка уже ничерта не ритмичные, стали средоточием хаоса среди возбуждённых вздохов и всхлипов, наполняющих комнату и два помутнённым «зельем» сознания.       Пиздец, как же хорошо!       Мона кончает внезапно, заходясь громкими задыхающимися стонами. Дрожит крупно всем телом, уже совсем остервенело вцепившись в волосы парня, который, откровенно говоря, и сам чуть не кончил от такого красивого яркого оргазма девушки. Несколько бесконечно долгих для обоих секунд её колотит и душит стонами. Пальцами Скар ощущает, как сильно и судорожно его сжимают мокрые стенки. Под девушкой на постели заметное мокрое пятно, но как же плевать, потому что её пальцы всё расслабляются, позволяя Скару приподнять голову и глотнуть воздуха.       Однако кислородом он тут же давится, потому что Мона безумно прекрасна. Он мог бы кончить, просто глядя на пытающуюся отойти от сильного оргазма девушку, но определённо есть способ получше…       Долго не думая, Скар нависает сверху, входя в девушку одним движением. Она такая мокрая, что ему легко это удаётся. Скар глушит свой стон, прижимаясь, наконец, мокрыми губами к груди девушки, ещё слишком чувствительной.       — Мххх-ах! Скар! — она цепляется за его плечи, обнимает ногами, подталкивая на себя ближе.       Он делает первый сразу же грубый толчок, пока сжимает зубами сосок, ощутимо кусая его. А дальше просто напрочь срывает крышу. Ко всем чертям, Архонтам и даже ёбаной Селестии.       Они смазанно и мокро целуются, кусают губы, шеи, плечи, одежда в процессе между грубыми толчками оказывается на полу. Два тела сумбурно вжимаются друг в друга, сплетаясь стонами, вздохами и одним на двоих удовольствием.       Скарамучча приподнимает Мону, усаживает сверху на себя, до синяков сжимая пальцами её ягодицы, звонко шлёпает, заставляя двигаться на его члене быстрее и глубже. Мона же уже едва дышит, давясь стонами и слезами от избытка ощущений, захлёстывающих её волнами одна за другой. Она бы и при желании не смогла сосчитать, сколько раз кончила в каждой из поз, а запал всё не кончается. Хочется больше, ближе, сильнее, грубее.       И Скар даёт ей всё это, потому что и сам ощущает то же самое. Плечи и грудь девушки усыпаны укусами и засосами, расцветающими буквально на глазах. Бёдра и зад все в синяках и раскрасневшиеся от шлепков. И это всё распаляет ещё сильнее.       Влияние «зелья» немного спадает, когда Скар вжимает лицо Моны в подушку, глуша громкие стоны и вскрики, пока ритмично вбивается в её высоко задранную задницу. Он шумно выдыхает, ощущая растекающуюся по телу усталость вперемешку с ледяными мурашками, собирающимися по крупицам в тугой узел в самом низу живота. Рука с головы девушки опускается, чтобы сжать её грудь, пока вторая пальцами прижимается к клитору. Мона поворачивает голову в бок, дыша шумно и сжимая член парня в себе сильнее. Подушка под ней мокрая от слёз и слюны, но на лице такое бесконечное напряжение от очередного подступающего оргазма, что Скар несдержанно кусает её за плечо чуть не до крови, замирая глубоко в её заднице и одновременно проникая пальцами внутрь и чуть сгибая их, чтобы безошибочно надавить на нужную точку.       Этот оргазм, полный усталости, оказался внезапно ярким и сильным. Скар не смог сдержать протяжный скулёж, сжимая зубами нежную кожу, пока Мона в унисон задыхалась стонами и всхлипами.       Медленно вытащив мокрый от смазки и спермы член, парень валится на кровать рядом с девушкой, дыша тяжело и дрожа всем телом от резко навалившейся усталости. Мона, дрожащая не меньше, тянется, жмётся, целует коротко и сбито куда-то в уголок губ.       Первые минуты они просто лежат молча и тяжело дыша. Руки беспорядочно и лениво гладят тела, губы иногда сталкиваются в лёгких чмоках.       — Я… Мх, блять… Я скучал, — безумно хрипло сипит Скар севшим голосом, пытаясь покрепче обнять возлюбленную. Сплетаются телами, будто пытаясь слиться друг с другом, хотя уже, казалось бы, куда ближе?       — Пить хочу… И кушать, — Мона умнее, говорит шёпотом, чтобы не тревожить голосовые связки. Ей в ответ маячит улыбка с маленькой ранкой на нижней губе. Видимо, она же и прикусила в порыве страсти.       — Вот… Пускай твой Альбедо нас… поит… и кормит… — отзывается чуть вредно Скар, но смеётся, когда Мона пихает его в бок. Конечно же, приходится встать и дойти за водой неровным шагом.       Про традиции они вспомнят, но чуть позже. Хочется ещё понежиться, потрогать друг друга, а вот потом уже и кино, и доставки, и рассказы о делах и работе.