tasting snowcones

Это мороженое слишком сладкое. Так думал Уилбур, отправляя в рот ложку ледяной стружки, сахарным сиропом окрашенной в неоново-оранжевый цвет. Приторная сладость взорвалась у него на языке. Лёд был холодным настолько, что почти обжигал. Он выбрал вкус манго, но на манго это походило мало и больше напоминало апельсин. Запихнув в рот ещё одну ложку, Уилбур дал льду растаять на языке, ожидая, пока Квакити получит свою порцию. Жар от асфальта пробирался сквозь его шлёпанцы, заставляя Уилбура переминаться с ноги на ногу, пока женщина из киоска протягивала Квакити стаканчик, наполненный синим и красным льдом. Парень вышел из тени навеса и подбежал к Уилбуру с яркой улыбкой на лице. – Какой у тебя вкус? – спросил он, остановившись перед другом и бесстрашно зачерпывая ложкой красно-синюю смесь. В отличие от Уилбура, он не поморщился от сладости. – Манго, но, мне кажется, этот вкус похож на манго так же, как вкус лекарств со вкусом винограда похож на виноград, – пробурчал Уилбур. На третьей ложке его язык онемел. Квакити усмехнулся. – Потому что ледяная стружка из киоска на парковке у долбаного «Трейдера Джо» должна иметь самый натуральный вкус манго в городе, да? Уилбур обвёл взглядом парковку. Машины всех форм и размеров въезжали на узкие парковочные места и выезжали из них, выстраиваясь в неловкую очередь, ожидавшую, пока выедет машина, которой сзади дорогу преграждала другая. Пока никто не сигналил, но молодая девушка безуспешно пыталась ровно припарковаться, а мужчина средних лет на синем минивэне стоял слишком близко к её машине, чтобы ей всё же удалось это сделать. Парковки «Трейдера Джо» всегда были дерьмовыми. По крайней мере, так говорил Фил каждый раз, когда они туда собирались. Но игра стоила свеч – Уилбур был неравнодушен к стаканчикам с тёмным шоколадом с арахисовым маслом, а Томми вот уже несколько недель отказывался есть любую еду, приготовленную в микроволновке, кроме макарон с сыром из «Трейдера Джо». Ну вот, теперь Уилбур захотел есть. Но противная ледяная стружка – это всё, что у него было. Он взял ещё одну ложку и заметил, что лёд начал таять. Он решил, что это лучше, чем ничего. – То есть тебе нравится чувствовать, как твои зубы гниют всё сильнее с каждой ложкой? – спросил Уилбур, кивая на стаканчик Квакити. Парень снова улыбнулся. – Ещё бы! – он отправил в рот очередную порцию, и Уилбур заметил, что язык у его друга уже окрасился в фиолетовый. Солнце над их головами палило нещадно. Жар, который поднимался от асфальта, был менее заметной, но такой же ощутимой угрозой – Уилбур почти чувствовал, как на его ступнях образуется солнечный ожог. Он снова посмотрел на Квакити и удивился, что тот не таял быстрее, чем эта ледяная стружка, под своей тёмно-синей шапкой. – Как ты ещё не умер в этой шапке? – спросил Уилбур, приподнимая бровь. – Я так давно её ношу, что она, по сути, стала частью моей головы, – хмыкнул Квакити, и Уилбур заметил, что тот уже больше чем наполовину прикончил своё мороженое, – Я её почти не чувствую. Уилбур посмотрел на бисеринку пота, которая стекала лбу Квакити. Эта капелька блестела на его коже, и Уилбур следил за ней, спускаясь всё ниже и ниже, пока она не исчезла где-то у парня под носом. Затем он понял, что уставился на тёмные ресницы и ещё более тёмные глаза… – Сомневаюсь, – сказал он, отводя глаза, прежде чем Квакити заметит его пристальный взгляд, – Даже если тебе нормально, я тут умираю. Может, пойдём сядем в тень? Квакити посмотрел на лицо друга – щёки Уилбура наверняка были такими же красными, как лёд у парня в стаканчике. Он засмеялся, и Уилбур вздохнул с облегчением – Квакити, видимо, решил, что он раскраснелся из-за жары. – Да, пойдём сядем. Они оставили парковку с киоском позади и сели под крышей магазина, отодвинувшись в самый дальний угол, чтобы не мешать тележкам и спрятаться подальше от солнца. Бетон приятно холодил ноги Уилбура. Его мороженое растаяло уже почти наполовину, и Уилбур наклонил стаканчик, чтобы выпить его. Холод ударил ему в голову, и он, опустив стаканчик, поморщился, потирая виски в попытках отогнать неприятное ощущение. Он услышал смешок Квакити, но не обратил на него внимания в ожидании, пока его мозг разморозится. Через несколько секунд давление исчезло, и его глаза снова открылись. Какое-то мгновение Уилбур наблюдал за извилистыми волнами тепла над асфальтом. Затем чужое колено упёрлось ему в бедро, и он еле удержался от того, чтобы вздрогнуть от пробежавшего по его телу электрического разряда. – Я не хочу ехать обратно на велосипеде по такой жаре, – сказал Уилбур, поддавшись желанию переместить свою ногу ближе к ноге Квакити. Тёплая кожа коснулась его собственной, и на этот раз он был готов к разряду. Он сделал вдох, притворяясь, что ничего не замечает – его глаза всё ещё были прикованы к парковке. Конечно же он заметил. Он замечал всё, что было связано с Квакити. А как иначе? Уилбур скорее почувствовал, чем увидел, как парень пожал плечами, а затем отодвинулся в сторону, и непродолжительный контакт пропал. Несмотря на жару, которая сдавливала каждый дюйм его тела, он ощутил, что его колено стало странно холодным. – Можешь попросить отца забрать нас? – спросил Квакити. Он старался говорить непринуждённо, но в его тоне проскользнули нотки, по которым Уилбур понял, что жара действовала на него сильнее, чем тот показывал. – Он будет на работе ещё несколько часов, – он допил остатки растаявшего льда и поставил стаканчик рядом с собой. – Томми? Уилбур моргнул. – Ему одиннадцать. – И? Я впервые сел за руль в двенадцать, – заметил Квакити, ставя рядом свой пустой стаканчик. – Как так получилось? – нахмурился Уилбур. – Мы ехали по пустыне, где-то у чёрта на куличиках. На мили вокруг не было ни одной машины, и мама разрешила мне сесть за руль, чтобы я немного попрактиковался, – объяснил Квакити и снова улыбнулся. – Это не совсем то же самое, что ехать через центр города до «Трейдера Джо», – возразил Уилбур. – Думаю, Томми это по силам. Я верю в него. – Вчера он застрял головой в заборе. Не стоит. Квакити откинул голову назад и рассмеялся. Уилбур тоже захихикал, вспоминая, как глупо выглядел Томми, когда его голова торчала с одной стороны забора, а остальное тело – с другой. – Я обожаю этого ребёнка, – сказал Квакити, когда перестал смеяться. – Если тебе нужен младший брат, пожалуйста, забирай моего, – пошутил Уилбур, поднимаясь на ноги. Он подхватил пустые стаканчики, чтобы выбросить их. Квакити тоже встал и пошёл за ним к мусорному баку у дверей продуктового магазина. – Ага, конечно. Как будто ты не включишь охранный режим старшего брата, как только я приду за ним. Уилбур закатил глаза, но не смог возразить, потому что Квакити был прав. Какой бы раздражающей хреновиной ни был Томми, он был раздражающей хреновиной Уилбура. Даже если ему иногда хотелось сбросить младшего брата с балкона. Или дать ему подзатыльник. Или столкнуть его с дерева. Или… – Тогда мы можем просто переждать, – Квакити схватил Уилбура за запястье и оттащил его с пути приближающейся тележки. В мозге Уилбура произошло короткое замыкание, когда пальцы Квакити соприкоснулись с его кожей, и он споткнулся, сам не понимая почему, пока они наконец не добрались до велосипедов, которые они пристегнули цепью перед магазином. – Эм…, – Уилбур моргнул, чтобы прояснить мысли, когда Квакити отпустил его руку, – Думаю, это всё, что нам остаётся, но я не уверен, что хочу просто сидеть здесь всё это время. И тут Квакити снова улыбнулся, а Уилбур подумал, что он согласится со всем, что он предложит, ещё до того, как тот открыл рот. – Я знаю, куда мы можем пойти. Идём? – Конечно, – ответил Уилбур, прекрасно понимая, что, если бы Квакити снова взял его за руку, он бы спрыгнул за ним с обрыва.  Парень вывел его из благодатной тени на мучительный солнечный свет. Они обошли магазин, и Уилбур увидел деревья, выстроившиеся в линию по краю парковки. Многие из них поникли от летнего зноя. Ярко-зелёные листья и ветви вяло покачивались, когда их трепало жалкое подобие ветерка. Уилбур не стал ничего спрашивать, когда Квакити перелез через бордюр к деревьям, и последовал за ним, не сказав ни слова, когда тропинка свернула к крутому склону. Шлёпанцы Уилбура скользили по грязи и листьям, когда он, спотыкаясь, спускался к небольшой речке. Квакити шёл куда более уверенно, хватаясь за деревья, чтобы облегчить себе задачу. Он остановился у маленького журчащего ручейка. Это не лес. Даже близко нет. Скопление деревьев, со всех сторон окружённое дорогами и парковками, совсем не походило на настоящий лес, но в самом его центре создавалось подобное ощущение. Достаточно далеко, чтобы не видеть асфальт или здания, хотя шум машин, доносящийся с дороги справа от них, нарушал комфортную атмосферу. Склонившиеся над их головами ветви создавали тень вдоль берега. Жалкое подобие ручья, змеящееся между стволами, блестело на солнце. Когда Уилбур сделал вдох, то на мгновение почувствовал лишь запах земли. – Как ты узнал об этом месте? – спросил он, наблюдая за тем, как Квакити устраивался на плоском камне. – Когда я был маленьким – мне было пять или шесть, типа, совсем маленьким – я разозлился из-за какой-то херни, пока мама покупала продукты. Я не помню, из-за чего, но я выбежал на улицу и смылся к этим деревьям. И поскольку я был тупым ребёнком, я споткнулся и упал сюда, – парень фыркнул, – Мама побежала искать меня и сразу же нашла, так что пробыл я здесь недолго. И она, мягко говоря, разозлилась на меня. Но я не забыл об этом месте. Так что, когда я дорос до того, чтобы гулять одному, я вернулся, чтобы посмотреть, остался ли здесь ручей, и он, конечно же, остался. Уилбур кивнул. – Но, я уверен, в нашем районе тоже есть такие скопления деревьев. – Есть. Но, не знаю, мне это нравится, – ответил Квакити, подперев голову рукой. Наверное, в этом месте было особое очарование. Может, потому что оно было очевидно забыто: сухие ветки валялись на земле, и дорога окружала его со всех сторон. Маленький кусочек леса, расположенный посреди мрачного пригорода. – Мне тоже, – решил Уилбур. Снова посмотрев на Квакити, он увидел, что на камне, на котором тот устроился, ещё было свободное место. Но этот камень был не очень большим, так что, если бы Уилбур сел рядом, они несомненно оказались бы плечом к плечу. И хотя он был склонен мучить самого себя своей влюблённостью, сталкивая колени и почти держась за руки, его щёки уже достаточно раскраснелись. В тени было прохладнее, а Квакити несомненно рано или поздно всё поймёт, если он продолжит в том же духе. Самым неприятным было то, что влюблённость Уилбура в соседа, которого он знал с детства, казалось бы, возникла из ниоткуда. В один день между ними всё было абсолютно нормально, а на другой, когда они вместе катались на велосипедах, Уилбур посмотрел на Квакити и задумался о том, всегда ли тот был таким привлекательным. Всегда ли его улыбка была такой яркой. Всегда ли его смех был таким заразительным. Это было похоже на одну из тех иллюзий со скрытыми изображениями: сначала ты замечаешь только странный узор, но как только тебе удастся рассмотреть изображение под ним, ты уже не видишь ничего другого. Оно всегда будет здесь – спрятано под поверхностью, но смотрит тебе в лицо. Невозможно стереть из памяти. Но несмотря на то, что Томми (что раздражало) активно подбадривал его, чтобы тот сошёлся с тем, кого мальчик описал как «единственного человека, который считает Уилбура крутым», он не собирался ничего делать с этой влюблённостью. Потому что он не мог придумать более страшной пытки, чем обнажить своё сердце перед Квакити и быть отвергнутым. Нет уж, спасибо. Подавление победит снова. По крайней мере, так Уилбур говорил сам себе. Но тут Квакити пододвинулся, освободив чуть больше пространства для друга, и жестом предложил ему сесть рядом. И Уилбур просто не мог отказать, не так ли? Он сел на камень и тут же пожалел о своём решении. Каждый дюйм правой стороны его тела оказался прижат к Квакити. Плечи, руки, колени, бёдра – электрически разряды пронзали Уилбура, и ему потребовалось всё его самообладание, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Он подтянул левую коленку к груди и положил на неё подбородок. – Когда ты уже получишь права, чтобы нам не приходилось ждать твоего отца? – спросил Квакити спустя несколько минут, слушая, как ветер свистит между листьями. – А почему это я должен их получать? – Уилбур ответил вопросом на вопрос. Квакити поднял бровь. – Потому что тебе шестнадцать, а мне – нет. Уилбур вспомнил, как однажды Фил пытался научить его водить на пустой парковке. Закончилось всё тем, что он врезался в столб и у него случилась паническая атака. По крайней мере, теперь его щёки был красными не только от близости Квакити. – На это, вероятно, уйдёт много времени. Может, проще будет тебе подождать несколько месяцев до дня рождения и получить их самому. Глаза Квакити внезапно загорелись. – Ты ведь отстойно водишь, да? – Не радуйся так! – воскликнул Уилбур, – Да, я попробовал один раз и всё пошло наперекосяк, так что я не горю желанием пробовать ещё раз, понятно? Квакити захихикал и прижался к Уилбуру, казалось, не замечая, как такое простое движение полностью отключило мозг его друга. – Наконец-то! У Уилбура Сута что-то не получается! – Что ты имеешь в виду? – нахмурился Уилбур. – Ну, ты же хорош, типа, во всём, что ты делаешь. Поэтому приятно слышать, что хотя бы в чём-то ты полный отстой, – объяснил Квакити, как будто это было самым очевидным фактом на свете. Уилбур не считал, что это было самым очевидным фактом на свете. Вообще-то, он думал, что Квакити ошибался. – Я не во всём хорош. Квакити хмыкнул. – Эм, во всём? – Например? – Ну, во-первых, ты играешь на гитаре, – начал Квакити, загибая пальцы, – ты сдаёшь на отлично все тесты по истории, пишешь охуительные эссе, очень хорошо поёшь, ты высокий… – Когда это рост стал тем, в чём можно преуспеть? Разве это не генетика? – Уилбур прервал его, потому что, если бы он этого не сделал, его сердце вырвалось бы у него из груди. – Да плевать мне, что это. Ты определённо выиграл, потому что ты чёртов гигант, – фыркнул Квакити. – Значит, ты проиграл, раз ты коротышка? – поддразнил Уилбур. Улыбка тут же пропала с лица Квакити. Он несколько раз моргнул, а затем нахмурился и покачал головой. – Чёрт! Неважно, пошло оно, быть высоким это не то, в чём можно преуспеть. Иди нахуй, Уилбур. Ты на самом деле отстой. Забудь всю эту херню, которую я тебе наговорил. Смех подкатил к горлу Уилбура, и он откинул голову назад, игнорируя слабые удары по его руке. – Ты сам виноват, Квакити, – усмехнулся Уилбур, толкнув друга в плечо, – К тому же, хоть мне и было приятно слышать комплименты, ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что я хорош во всём. Квакити закатил глаза. – А вот и Мистер Скромность…просто прими комплимент, тупица. Уилбур покачал головой. – Я серьёзно. Я не во всём хорош…я ебаная развалина. Ты это знаешь. У меня панические атаки из-за домашки и я не могу заниматься спортом. Единственный раз, когда я набрался смелости, чтобы позвать девочку на свидание, она отказала мне. Я не крутой, не хороший, ничего подобного. – Погоди, Салли была единственной, кого ты позвал на свидание? – снова нахмурился Квакити. Уилбур кивнул. – Ага, несколько лет назад, помнишь? Томми после школы написал тебе, потому что я плакал у себя в комнате и кидался в него всем подряд, но он знал, что в тебя я ничего не кину. – Ну, я помню, да. Просто я не думал, что тот раз был единственным, – что-то в лице Квакити изменилось. Как будто его осенило, – А ты целовался когда-нибудь? Уилбур почувствовал, что покраснел, как помидор. Он покачал головой. – Не-а. Нецелованный. Квакити затих. Уилбур округлил глаза. – Стой, а ты…? – Да, я кое с кем целовался, – ответил парень, прежде чем Уилбур успел закончить свой вопрос. Оу. Хоть Уилбур и не удивился, он был более чем слегка смущён тем, что в этом вопросе отстал от друга. – С кем? – спросил он, – Я её знаю? Квакити фыркнул. – Его звали Карл. Помнишь, мы всей семьёй отправились в круиз на весенних каникулах? Тогда я его и встретил. Его. Хотя Уилбур в разговорах с Квакити и упоминал, что не был гетеро, Квакити никогда ничего не говорил о своих предпочтениях. У Уилбура были подозрения, но, поскольку они так и не получили подтверждения, это стало ещё одной причиной, по которой он не хотел даже думать о том, чтобы что-то сделать со своей влюблённостью. – Это ни к чему не привело, – продолжил Квакити спустя мгновение, – Просто случайное весёлое знакомство в круизе. Потом мы уехали, и с тех пор я о нём не слышал.  Уилбур кивнул, как будто понял, хотя голова у него от этой информации шла кругом. У него не получалось собрать мысли в слова, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. – То есть твой первый поцелуй был с парнем по имени Карл? Квакити тут же расхохотался. – Прошу прощения? Ты судишь о нём по имени? – Я к тому, что Карл – это такое дурацкое имя, – пошутил Уилбур. Квакити одарил его Взглядом. – Кто бы говорил, Уилбур. …блять. – Ну…, - Уилбур попытался выдать что-нибудь остроумное, но ответ вылетел быстрее, чем он успел подумать, – Ты не со мной целовался, так что моё имя значения не имеет. Уилбур поморщился, как только произнёс эти слова, но, пожалуй, ничего другого он сказать не мог. Однако Квакити по какой-то причине остановился. Улыбка исчезла с его лица, и Уилбур услышал в ушах биение собственного сердца, когда его друг поднял на него взгляд тёмно-карих глаз. В них отражался сверкающий ручей. – А если бы с тобой? – необычно тихо спросил он. И вот, сердце Уилбура замерло. Как и всё вокруг – ветер, ручей, шелест листвы – всё затихло, когда Уилбур сосредоточился на одном и только на одном. – Что? – прошептал он. Плечи Квакити напряглись. – Просто…знаешь…, – он замешкался, а затем покачал головой и поднялся на ноги, – Чёрт, не бери в голову. Забудь, что я сказал. Нет. Нет, он не может сказать «не бери в голову». Не сейчас, когда Уилбур наконец собрал все кусочки воедино и понял, что его проблема оказалась куда менее существенной, чем он её себе представлял. – Квакити, – Уилбур схватил его руку прежде, чем тот успел встать. По их ладонями пробежал электрический разряд, – Ты хотел меня поцеловать? Теперь щёки раскраснелись у Квакити. Он посмотрел на Уилбура, стиснув челюсти. Прошло мгновение. А за ним ещё одно. Уилбур не слышал ничего вокруг, кроме дыхания Квакити. – Это зависит от того, – тихо начал парень, – согласился бы ты? Уилбур улыбнулся, и через секунду Квакити улыбнулся ему в ответ. – Я бы согласился, – Уилбур сжал его пальцы, – И, если предложение ещё в силе, мой ответ не изменится. – Ну, тогда я скажу вот что, – прошептал Квакити, наклоняясь ближе, – Если я смог поцеловать Карла, то, думаю, смогу поцеловать и Уилбура. Уилбур хихикнул, когда их носы соприкоснулись. – Думаю, это мы сейчас и узнаем, да? И Квакити сократил расстояние между ними. Сказать, что поцелуй вышел неуклюжим, было бы преуменьшением. Уилбур видел поцелуи только в кино, но позволил Квакити взять инициативу в свои руки. На его губах Уилбур почувствовал искусственный вкус вишни и сладость голубой малины. Их носы столкнулись, и Уилбур хихикнул, а Квакити наклонил их головы так, что они теснее прижались друг к другу. Парень положил руку на щёку Уилбура, и тот понял, что ему нужно что-то сделать с собственными руками, но всё, о чём он мог думать, – это то, что Квакити здесь и он целует его, и ему так тепло… Они отстранились друг от друга меньше чем через минуту, хотя казалось, что прошла целая вечность. Уилбур не переставал улыбаться, прижимаясь лбом ко лбу Квакити, пока тот пальцем обводил линию его челюсти. – Ты был прав, – прошептал Квакити после нескольких мгновений тишины. – Насчёт? – спросил Уилбур. Он всё ещё улыбался. Вряд ли после такого поцелуя он мог бы делать что-то ещё. – Вкус манго – отстой. И они засмеялись. Между шёпотом и смехом они обменивались поцелуями. Квакити обводил пальцами веснушки на щеках Уилбура, а тот обнаружил, что волосы Квакити были куда мягче, чем выглядели. Летняя жара – последнее, о чём они думали до конца дня.