Признание

Холодная и всепоглощающая тишина окружала Драко со всех сторон его камеры, к которой он, вероятно, должен был бы привыкнуть за эти три года, проведённые в ней. Но если он смирится с этим, это будет означать только то, что он потерял веру в свою невиновность, а затем он сломается, и это будет выглядеть не лучше, чем очередная спичка из коробки, одна из тех, которые Драко ломает изо дня в день. Спички. В его камере отсутствует какое-либо отопление, но один охранник, сжалившись, отдал Малфою спичечный коробок, чтобы тот мог хоть как-то согреться. Тогда Драко вскипел от ярости, потому что ему, чёрт возьми, ему не нужна ничья жалость, которая разрушала последние остатки его личности, не поддавшиеся войне. — Малфой, я бы посоветовал тебе обойтись без лишних слов, если ты не хочешь, чтобы я забрал их у тебя. — прошипел охранник, и Драко подумал, что мужчина прав. На самом деле Драко ненавидел оказываться неправым, тем более перед каким-то жалким охранником, который был не в лучшем положении, чем он сам, раз не смог найти более достойную и приятную работу, чем служба в Азкабане. Факт неудачи мужчины приносил Малфою некоторое утешение, и он подумал, что всё не так уж и плохо. Что он, по крайней мере, находился здесь не по собственной воле, в то время как охранник пошёл на это добровольно. — Окей, только вали отсюда, пожалуйста. — в привычной манере ответил Малфой, в ответ на что мужчина закатил глаза. Драко думает, что наверное, охранник считает себя в выигрышном положении. Но он определённо заблуждается, раз застрял в такой дыре. — Ты думаешь мне нравится помогать детоубийце? — на последнем слове охранник посмотрел на Малфоя, который сначала не понял, что это имеет отношение к нему. — Я просто хочу, чтобы ты промучался здесь годами, а не сдох от холода в одну ночь, как жалкий щенок. Драко ухмыляется. То, как охранник среагировал его дерзость, веселит. — Тогда, надеюсь, вы не ждёте благодарности. Мужчина разворачивается и удаляется всё дальше от камеры Малфоя, скорее всего, в смятении. Драко устало выдыхает, будто на разговор с охранником он потратил немало сил. Никто не узнает, что он использует спички далеко не по их назначению. Малфой достаёт первую и ломает её пополам, это не требует усилий, потому что она тонкая и маленькая. Драко думает, что он не должен стать таким же, как эти спички. Легко ломаемым, хотя бы не физически, потому что разум его уже, наверное, сломлен. Малфой стискивает зубы и сжимает ладони в кулаки, пока костяшки пальцев не начинают белеть. Возможно, ему стоит перестать заниматься этой глупой вещью, которая стала его единственным развлечением здесь. Но стоит думать о зиме, когда холод почувствуется даже в таком вечно холодном месте, как Азкабан. Драко понимает, что не помнит какое сейчас время года. Может быть, стоит спросить об этом у того разговорчивого охранника в следующий раз? Эту мысли он отбрасывает, потому что желания общаться с человеком, считавшего его детоубийцей, у блондина нет. Хотя, наверное, глупо так думать, когда все только и говорят о том, что он убил всех тех людей, не пожалев даже первокурсников. Он устало потирает виски, пытаясь спрятать эти навязчивые мысли, каждый раз приносящие боль, подальше. Драко всегда имел способности к окклюменции, поэтому обычно это не составляло для него особо труда. Но сейчас что-то шло не так, потому что чем больше он пытался перестать, тем больше негативных мыслей появлялось в его голове. Может быть, ему снова стоит прибегнуть к анализированию ситуации? Драко делал это нередко в последнее время, особенно ночью, когда безуспешно пытался заснуть. Он зарывается пальцами в свои волосы и немного взъерошивает их, они приобретают ещё более неряшливый вид, и теперь он действительно напоминает того человека, о котором шепчутся остальные заключенные. Они считали его странным, когда он был холодным и отстранённым, пытались вывести его из себя, а когда он, наконец, взрывался, начинали считать ещё более странным. Поначалу Драко пытался быть тихим и незаметным, потому что внимания после войны к его персоне было немало. Но потом, когда все заключенные начали открыто презирать его, то он перестал сдерживаться. Малфой слышал их разговоры, и чем больше он это делал, тем больше ему казалось, что это правда. Но тогда он одёргивал себя, ведь он не был монстром. Драко помнил тот день, когда узнал, что Теодор Нотт является главным разносчиков слухов о нём. Он говорил всем, что Малфой всегда был каким-то странным и то, что он сделал такое, совсем неудивительно. Когда внимание утихало, Нотт придумывал какие-то новые сплетни, с каждом разом всё более и более безумные. Однажды, Тео даже сказал, что Драко всегда был садистом, а именно любил в детстве издеваться над котятами, утапливая их в пруде на заднем дворе Мэнора. Малфой задавался вопросом о том, почему Тео стал таким, и за что он мстит ему таким детским образом. Может быть, он всегда завидовал тому, что Драко был первее его во всём? Малфой первый из второкурсников попал в команду, первый получал лучшие оценки по многим предметам, первый завёл отношения с девушкой, первый получил метку Пожирателя смерти. Последнее, наверное, не побуждало Теодора к зависти, но кто знал. Находись Драко в ином положении, это бы точно рассмешило его. Но сейчас всё, что он мог чувствовать, так это огромную дыру в сердце, которая разрывала его душу на множество частей. Чем была вызвана эта боль? Страхом, что он и правда тот, о ком все говорят? Драко кажется, что ещё немного и он сломается. Иногда ему ужасно хотелось опустить руки и замёрзнуть одной зимней ночи, игнорируя те спички, которые приносил ему «добродушный» охранник. Но каждый раз он повторял себе, что нужно ещё немного потерпеть и всё обязательно наладится. Так говорила его мать, когда ему было трудно, а затем он подходил к ней, и она окутывала его в свои тёплые объятия. Только вот теперь её нет рядом, да и будь она рядом, у него всё равно нет возможности быть тем, кого бы успокоили обыкновенные объятия. Возможно, он ошибался, потому что не мог даже вспомнить, когда кто-то его в последний раз обнимал. Драко ненавидел ощущение одиночества, потому что это было жалким, не соответствовало его образу. Он помнил тот день, когда позволил себе сломаться в одном из туалетов Хогвартса, а Поттер застал его в этот крайне неудобный момент. Удивительно, как могут быть противоречивы наши эмоции. Драко любил вспоминать свою мать, потому что это возвращало его в прошлое, когда рассказы о грядущей войне и Воландеморте были всего лишь страшилкой от отца. Но в то же время он понимал, что больше никогда не сможет поговорить с ней, не сможет сказать ей, что он не такой, каким его выставляет мир. Но в итоге анализирования Драко возвращался к исходной мысли о том, что он ненавидит то, что выжил тогда. Он не понимал, зачем судьба дала ему этот шанс выжить, были ли у неё ещё какие-то планы на его счёт?