Очки - сердечки

Пожар вспыхнул как внутри, так и снаружи, разум затуманился из-за прикосновений. В помещении было до смерти жарко несмотря на его величину как в глубине, так и в высоте, вместе с этим одежда словно стала раскалённой и больно обжигая спину, плечи, грудь, бедра, пах… Сам того не замечая, Стенли стал ёрзать на месте, пытаясь хоть немного облегчить себе положение. Лицо парня было залито краской, а вместо воздуха из горла будто выдыхался огонь, казалось, что мозги почти расплавились. Клерк судорожно хвастался за широкие плечи рассказчика, притягивая его к себе. Тело этого желало, разум этого хотел, Стенли жаждал продолжения. Мурчало продолжал ласкать и мучить тело несчастного. Одна из рук заползла под рубашку, осторожно поглаживая спину, а вторая всё так же концетрировалась на ногах, слабо сжимая и разжимая правое бедро. — Стенли. — Диктор передвинул ногу к прижатым друг к другу коленям четыреста двадцать седьмого — Тебе нравится, милый?.. — Особо не дожидаясь ответа, розовый снова примкнул к губам парня. Руки Кареглазого уже скинули с плеч наратора пиджак. Теперь эта вещица покоится на холодном полу. Промычав в поцелуй нечто похожее на «угу», парень слабо развёл ноги, после чего к его паху было приставлено чужое колено. — Ммф!.. мм… — Офисник дрогнул, стоная чуть громче. Адский жар прилил к низу и все эти прелюдия начали казаться страшной пыткой. На жилетке рассказчика стали появляться затяжки, а крупная дрожь пробила тело гарпуном. Неожиданно для узника, наратор довольно резко отстранился, а обе его руки легли парню на плечи. — Всё хорошо, котик? Не больно? — Похоже он не ожидал такой реакции, а потому за переживал. В ответ четыреста двадцать седьмой легко улыбнулся, тихо хихикнув. Он снова притянул рассказчика к себе, уже первым инициируя обмен слюнями. Белая рубашку душила как и Стенли , так и Нарратора , именно поэтому последний нехотя отстранился от чужих влажных губ , снимая жилетку , затем рубашка с галстуком тоже следом слетели на пол. Стенли же нетерпеливо ждал , осматривая массивное тело , руки , что уже тянулись к верхней одежде с биркой "427". Пуговица за пуговицей освобождали слабо поднимающуюся грудь. Соски стояче ныли пульсировали, лишь бы их кто - то тронул. Кеван пустил ладонь под чужую ткань, зажав между средним и безымянным пальцем один из органов, потирая, оттягивая.. Эти действия лишь подливали масла в огонь внутри шатена, заставляли его закатывать глаза и слабо скулить, сжимать зубы. Виски болели, спину тоже покалывало.. — Стенли , тебе всё нравится? — Ответа не следовало , но "молчание - знак согласия" , и как молчаливый человек , конечно , Стен знал об этом правиле. Ему оставалось лишь сдерживать непристойные постыдные звуки, прикусывая губу чуть ли не до крови. Тем временем диктор избавил парня от рубашки, наконец освобождая его от боли на спине, плечах и груди. После блузки, что коптила бедного сотрудника заживо, руки рассказчика ощущались как прохладное лекарство, от чего шатен мычал лишь громче. Ему бы хотелось перейти на поверхность помягче, но навряд ли рядом есть места, где можно удобно прилечь, или хотя бы присесть, а значит, придётся потерпеть. Хотелось сказать что-нибудь, но парень просто не решался. До этого он ведь никогда особо не говорил.. Нужно признать, что действия старшего неплохо отвлекали Стенли от неудобного положения. Он почти не думал об этом, а лишь пытался заткнуть себе рот чем-нибудь, чтоб не скулить так громко. — Сладкий, не переживай.. Мы здесь одни, никто нас не услышит и не потревожит. — Улыбался рассказчик, продолжая мять грудь четыреста двадцать седьмого, а коленом надавливать и чуток приминать его пах. Ему самому хотелось скорее приступить, наконец сделать то, что он так давно хотел. Его останавливало лишь осознание того, что если должным образом не подготовить своего подопечного, то для него всё может закончиться не очень хорошо, а такого исхода ни один, ни второй не хочет. А потому нужно вытерпеть это ожидание. В ответ на слова мужчины, клерк перестал пытаться заглушить себя, и довольно громкие звуки не заставили себя долго ждать. Сердце ушло в горло и участило пульс до ста ударов в минуту, а плечи время от времени подёргивались от перенапряжения. Кеван наклонился к его грудной клетке, вцепившись губами в сосок, обволакивая его слюной , иногда жестко покусывая. Свободная рука шастала по напряжённому телу , пересчитывая рёбра , а иногда возвращаясь обратно к груди. Парень чувствует, как нервно бьются бабочки внутри его живота.. Рвано вздыхает и впивается пальцами в сильные плечи. Глаза мутнеют вслед за разумом. Хотелось уже самому снять брюки, но если он уберёт руки от опоры, то упадёт спиной на поверхность стола. Конечно, это может показаться пустяком, да и полу-лёжа может быть удобней, но для офисника было важно чувствовать рассказчика рядом с собой, видеть его лицо и реакции, ощущать этот приятный холодок, что исходит от его тела.. — С-сними.. П-пожалуйста... — Через вздохи, тихо попросил парень, оттягивая ткань брюк. Нежная плоть стояла колом, и её больно сдерживали тугие штаны. Это было так волнительно. Узник офиса впервые заговорил, за всё это время. Наратор оторвался от груди парня и изумлённо взглянул на него. Глаза лихорадочно заблестели, а на устах вырисовалась пошлая и слегка безумная улыбка. — Не молчи, Стенли! Говори.. Говори больше, если хочешь меня поторопить! — Нагло муркал розовый, как назло медленно просовывая пальцы под резинку штанов. — Пожалуйста, Н-Наратор.. — Умоляюще протягивал клерк, ёрзая заметней. Не желая больше томить себя, диктор резким движением стянул штаны со Стенли, даже немного вслед за ними спустив нижнее бельё. Руки четыреста двадцать седьмого же потянулись к чужому ремню. — Ко-о-отик...Не нужно. Позволь мне сделать нам обоим приятно. — Шептал Кеван, начиная уже напрямую массировать двумя пальцами его член. Второй рукой он всё же решил делать хоть что - то , это провести рукой сначала по его копчику , а затем, предварительно смазав пальцы слюной, по заднице , входя в неё двумя пальцами - безымянным и средним , иногда раздвигая чужой сфинктер. Тело словно свело судорогой, а после Стенли глухо вскрикнул. Все движения в чувствительном проходе пока что ощущались странно и непривычно. Клерк слабо захныкал, царапая спину Кевана в порыве чувств. Вся ситуация была перебором. Мозг просто не успевал переваривать информацию, от чего парень выглядел слегка потерянным. Ещё и эта смесь приятного и неприятного сильно путала. Чтоб немного расслабить любимого, розовый начал зацеловывать его тело везде, где только мог, параллельно шепча ему на ухо всякий милый бред, представляющий собой смесь комплиментов и похвалы... Уже через время расслабленные движения наратора стали пожирать подопечного. Они потихоньку меняли положение от первоначального до того, что пассив был прижат к столу лицом. Сердце офисника же стучало в висках, каждый толчок отдавался дрожью и коротким, громким стоном. Эрекция ди как нельзя лучше вбивалась в чувствительную точку, заставляя нижнего закатывать глаза от удовольствия, прикрывая их. Похоже этому развратному парнишке очень нравится, когда чужой детородный орган снова и снова стимулирует нервный комок – простату. Ноги подгибаются в дрожащих коленях. Невозможно приятные ощущения, он буквально горит изнутри. Поправив свои волосы назад, поддаётся красными бедрами, изгибаясь в спине, как кошка, ногтями впивается в собственные ладони, иногда лицом утыкается в столешницу. С каждой секундой близости внутренности вспыхивали лишь сильней, как и сам протагонист - то ли от стыда, то ли от того, как жарко в комнате. Он и правда этого хотел, желал, поэтому снова поддавался назад. Всё было очень мягко и плавно.. Рассказчик был невероятно нежен со своим партнёром, что нравилось Стену до одури... Скорость толчков росла, а вместе с ней громкость Что будет после всего этого нежного безумия? Этого я уж не скажу. Да и...

Вы же пришли за основым зрелищем сюда, верно?;)