Часть 1, Эфиру быть — фанфик по фэндому «Битва экстрасенсов»

Часть 1

19 июля 2023 г., 15:13

Настройки

Примечания:

Они такие беспалевные, не могу с этих влюбленышей

— Передай привет Олегу Шепсу, — Дима обнажает зубы, расплываясь в улыбке, и наклоняется ближе к телефону, стараясь прочитать комментарий полностью. — Че он, собака сутулая, даже не идет на эфир. — Хорошо, — Матвеев смеется, на автомате прижимая к себе гитару ближе. — Блин, если бы у меня была мобила и я с нее не вел эфир, я бы ему сейчас позвонил и спросил: «почему?». Дима улыбнулся, посмеялся и перевел разговор в другое русло, как, впрочем, и любую другую ситуацию с упоминанием Олега Шепса на эфире. Матвеев-то тему перевел, но это вовсе не значит, что чернокнижник забыл. И тем более не значит, что он не воплотит в реальность свои коварные планы. Матвеев возвращался со студии с загадочной улыбкой на лице. Схема была проста и прозрачна, как стеклышко: попросить Олега провести трансляцию в самое ближайшее время. Можно было бы обойтись скупым и скучным: «Олег, люди требуют твое лицо в прямом эфире», но Дима не был бы Димой, если бы не подходил к решению проблемы ответственно, а главное, оригинально. Матвеев Олега уже успел выучить и точно знает, что Шепс держит свое слово и непременно выполняет обещания. Другое дело, что сроки выполнения могут растягиваться на месяца, поэтому Дима подошел к своей миссии радикально. Паркуясь возле дома, Матвеев пару раз прикинул все за и против, но, не найдя ни одного протеста в своей голове, выудил из бардачка купленные по пути презервативы. Пока Дима взбирался по лестнице, сердце трепетало от предвкушения и хитроумного плана по захвату неприступности принципов Шепса: тот сильно в делах и заботах для того, чтобы подобно Матвееву проводить с аудиторией столько времени бесцельно. И Дима поставил перед собой задачу, что уже завтра подписчики должны узнать о том, что Олег «случайно» решился выйти в люди. Дома стойкий аромат чего-то родного с примесью сигаретного дыма. Матвеев упорно пытается бросить курить, но это слишком сложно, когда твой возлюбленный дымит как паровоз ежедневно. Олег заботливый, поэтому курит исключительно в открытую створку окна или выходит на улицу чуть ли не в тапочках, выкуривая сигареты около подъезда. Олег принципиальный, поэтому бросать курить он не собирается, даже если Матвеев драматично вздыхает и бурчит ультимативное: «Зубы сначала почисти, а потом ко мне целоваться лезь». Поэтому чернокнижника хватает дня на три-четыре, а после он снова срывается, нагло забирая из сомкнутых губ младшего сигарету, целуя Шепса в извиняющемся жесте и вдыхая, наконец, такой необходимый никотин. Разувшись, Дима оказывается в кольце рук и спиной ощущает, как вздымается грудь Олега. В тишине вылавливает нежное «я скучал, котенок», и чернокнижник сдержаться от улыбки не может. — Почему так поздно? — Олег тычется носом в макушку, прижимая Матвеева ближе к себе, потому что соскучился неимоверно. — Уже ночь почти. Дима облизывает вмиг пересохшие губы и вспоминает свой замысел. Хитрая улыбка тронула губы — насколько было странным «незаметно» уговорить своего мужчину сделать то, чего Олег не делал хуеву тучу времени. Насколько странным было бы внезапное согласие Шепса и тот факт, что аудитория поймет все сразу. Диме нравился этот азарт, и он был полностью уверен, что младший согласится. Матвеев сделает все, чтобы Шепс согласился. — Работал на студии, а потом вел эфир с ребятами, — Матвеев высвобождается от цепкой хватки Олега, скидывая, наконец, обувь, проходит в ванную, дабы отмыть руки, и по пути продолжает невинный заход на пакостную затею. — Ты знаешь, они все очень просят нас вместе в камеру, либо тебя отдельно. Дима поднимает голову, сцедив в ладони жидкое мыло, и смотрит на Олега через зеркало над раковиной. Младший стоит, опираясь плечом о дверной косяк, и тихо хмыкает. — Покажи им наше свидетельство о браке, — Олег играет бровями и расплывается в улыбке, хихикая нагло и удовлетворенно. — Вот все уссутся от радости. — Там все на английском, — Дима споласкивает руки и промакивает их полотенцем. — Даже ты там без переводчика половину слов не понял. — Зато я прекрасно понял твое «да», когда предложил выйти за меня, — младший задумчиво трет подбородок, возвращаясь в недавние события прошлого. — Ты так-то должен быть Шепс. — Еще чего не хватало, — Дима скидывает с себя рубашку и футболку, оставаясь перед Олегом с голым торсом. — Страна трех Шепсов не переживет. — А что? Дмитрий Шепс, звучит. Я скажу, что ты мой брат от другой матери. Никто вообще не поймет. Матвеев складывает руки на груди и щурится. У Димы выстроены планы, и внезапная романтичность Олега, конечно, щемит сердце, но для осуществления цели нужно принять душ. А прежде вытолкать из ванны Шепса. — Футболку мне лучше принеси, муженек, — Дима действительно Олега из ванной комнаты выталкивает, легонько надавливая на лопатки и тем самым подгоняя вперед. — Ну так неинтересно. — Давай-давай, отрабатывай супружеский долг. Шепсу ничего не остается, кроме как повиноваться и скрыться в спальне, театрально и надрывно вздыхая. Диме присутствие Олега сейчас очень и очень некстати: он собирается подготовиться по всем фронтам, начиная от высушенных волос феном и заканчивая хорошей растяжкой пальцами. Матвеев планирует украсть у Олега эту ночь и все еще оправдывается тем, что делает все во благо. План, конечно, был планом, но у Димы не было как такового сценария, и пошаговой инструкции тоже никто чернокнижнику не вручил. В том, что Олег его хочет, Матвеев был уверен на все сто процентов. Но одного интима было мало: чтобы добиться безоговорочного повиновения Шепса, стоило не просто раздвинуть ноги шире, а действительно постараться. Зачем это все Матвееву — вопрос хороший, но давать заднюю уже поздно. Старший вошел во вкус, и остановиться было невозможно. Намыливая голову шампунем, Дима строил сценарий и постепенные шаги. Намыливая тело губкой, Дима думал, что все то, что он придумывал, — бредятина, и ничего лучше импровизации не будет. Включая напор чуть сильнее для подавления лишнего шума и взяв в руки смазку, Матвеев понял, что его максимум планирования в сексе остановился на рубеже покупки плеток в секс-шопе пару лет назад. Немного помявшись, чернокнижник выдавил в ладонь небольшое количество лубриканта, обильно смачивая в нем пальцы. Выдохнув и дав себе обещание сделать все молча, Дима прогнулся в спине, упираясь лбом в кафельную стену, и осторожно вставил указательный палец. Продвигая фалангу на всю возможную длину, Матвеев дернулся и почувствовал мощную дрожь во всем теле от одного прикосновения к комку нервов внутри. Если Матвеев пытался контролировать свою чувствительность в эмоциональном плане, то чувствительность в этом месте была неподвластна чернокнижнику, и невольно с его губ всегда срывался протяжный стон. Привыкнув, Дима ввел второй, и давление на стенки разительно увеличилось, равно как и движения, которые можно было провернуть двумя пальцами. Матвеев проклинал мысленно эту процедуру, потому что чертовски неудобно растягивать себя стоя, упираясь лбом и рукой в холодный кафель, делая все самостоятельно. Хотелось Олега, хотелось его пальцы в себе, а лучше сразу член и горячие руки, вцепляющиеся в бедра до синяков. Разводя пальцы на манер ножниц, Дима думал, что это ужасно несправедливо — справляться в одиночку, поэтому хотелось быстрее с этим закончить. Вода шумно бьется о дно ванны, и Шепс устал ждать своего мужа, как верный пес у двери. Перспектива сползти на пол казалась уже не такой непривлекательной, поэтому с классическим и беспроигрышным «да че там я у него не видел» Олег открывает дверь и проходит внутрь, осматриваясь, куда можно закинуть свежее полотенце и футболку. Шепс порывается уйти незамеченным, но его пригвождает к полу протяжный гортанный стон Матвеева, который сначала пугает, потом дезориентирует, а после заставляет шестеренки в голове Олега крутиться с неимоверной скоростью. Дима Олега не слышит из-за шума воды, зато отчетливо рисует перед закрытыми глазами образ того, как вместо трех пальцев внутри него член и в эту самую стену ванной его втрахивает младший, кусая плечи и прижимая за талию к себе. Чернокнижник несдержанно громко стонет, проходясь пальцами по простате, и это заставляет Олега замереть на несколько секунд, вглядываясь в размытый силуэт дверей душевой кабинки. — Это что за нахуй? — единственное, на что хватает словарного запаса Шепса в этот момент. Дима пугается от внезапного голоса и с хлюпаньем вытаскивает пальцы. Олег этот хлюп даже через струю воды слышит, и взгляд серых глаз темнеет мгновенно. Матвеев дверь чуть отодвигает, выглядывает и краснеет щеками. — Олег, ты чего… Тут? — Матвеев чувствует, как ноги тяжелеют и едва держат, потому что это было неожиданно. И чернокнижник успел сотню раз пожалеть обо всем, что затеял. Вот только Дима не успел выпустить своих тараканов в голове и испугаться. Шепс быстро распахнул хлипкую дверцу, скидывая с себя футболку, прямо в шортах забираясь к Матвееву. — Олеж, т-ты чего? — Шепс вжимает Диму в стену, и за мгновение старшему становится нечем дышать. У Олега взгляд потемневший и зрачки ужасно расширенные. У Олега на лицо спадают пряди густых волос, отбрасывая тени в приглушенном освещении ванной комнаты. У Олега под кожей перекатываются мышцы, и у Матвеева пересыхает в горле от вида такого Шепса. — Это тебя гитары твои так возбуждают, что ты решил трахать сам себя в ванной? — У Олега голос хриплый и низкий, а значит, пощады не будет. — Чт… Я не, — Матвеев чувствует, как Шепс рукой проводит вдоль члена, и несдержанно стонет, но Олег грубо затыкает поцелуем, заглушая все рвущиеся звуки. Олег целует быстро, жадно, дико почти, торопливо облизывая чужие губы и языком проникает в рот. Руками не дает отстраниться: вплетает пальцы в мокрые черные волосы, а другой проводит меж ягодиц. Распаляется еще сильнее от того, что чувствует влажность и липкость от смазки. Матвеев пытается нащупать кран, чтобы выключить мешающую воду, но Шепс перехватывает руку ладонью в смазке и отрывается от истерзанных губ под разочарованный стон. Олег сам отключает смеситель и припадает губами к чернильной шее, впиваясь в каждый сантиметр кожи. Контраст температур изводит и едва не заставляет взвыть от бессилия: от Шепса ужасно горячо, обжигающе, а между ног влажно, и без пальцев Шепса до противного ощущается прохлада. В голове Матвеева слова не складываются в предложения, поэтому Дима хнычет, силясь справиться с накатившим возбуждением. В душевой скользко, и ноги подкашиваются. — У тебя должны остаться силы выйти из кабинки, — шипит младший на ухо, сжимая ягодицы широкими ладонями. — Иначе я выебу тебя прямо здесь. — Почему все угрозы от тебя выглядят, — едва не задыхаясь от жара произносит чернокнижник. — Выглядят как призыв к действию. — Заебал, — Олег почти рычит в ответ. Возбужденный Матвеев соображает медленно и не успевает толком среагировать, как оказывается прижат к стене, покрытой множеством капель конденсата. Дима на уровне рефлексов обвивает худыми ногами талию Шепса и цепляется за шею руками, глухо простонав. Каждое движение стимулирует зажатый меж телами вставший член, и чернокнижник почти скулит. Олег держит Матвеева крепко и несет его в спальню, изо всех сил стараясь не упасть, когда открывает двери, и не собрать все косяки, пока доходит до кровати. Аккуратно уложив Диму на матрас, Олег быстрым движением сбрасывает с себя шорты вместе с бельем и припадает губами к истерзанной шее, стараясь покрыть метками все пространство кожи. Мягкими движениями ладонью очерчивает линию от ключиц к паху и поднимается плавно вверх, задерживаясь на сосках, поочередно растирая пальцами затвердевшие бугорки. Сознание у Матвеева мутное, но он цепляется за выстроенный в голове план, потому что, если не скажет сейчас, дальше попросту не сможет сформулировать ничего, кроме звуков. Дима вплетает пальцы в волосы Шепса и сбивчиво шепчет: — Олег, — ноль реакции. — Олеж. Олежа, стой, подожди. Олег переваривает информацию не сразу, но отстраняется, вопросительно заглядывая в темные глаза. — Что не так, кот? Младший принимается покрывать легкими поцелуями уголок губ, скулы, веки и нос. Матвеев чувствует, как член Шепса трется о его собственный, и стон срывается с губ. Дима дрожащими руками упирается Олегу в грудь и пытается отстранить от себя, потому что терпеть он больше не может, а слово себе дал еще в машине по пути со студии. — Нет, Олег, — Матвеев тоже хрипит и звуки из себя едва выжимает. Уверенности во взгляде ноль, но он старается держаться. — Я дам тебе только в том случае, если ты пообещаешь провести трансляцию. Олег на несколько секунд зависает, а после ухмыляется по-волчьи, точно оборотень, и, кажется, глаза темнеют еще больше. Шепс нависает над Димой, упираясь ладонями по обе стороны от лица, и всматривается в глаза напротив таким взглядом, что чернокнижник невольно сглатывает. — Тебе так нужно, чтобы я вышел в эфир, — проговаривает тихим голосом Олег, опаляя ухо горячим дыханием и растягивая гласные. — Но, знаешь, ничего в жизни не бывает просто так. Попроси меня как следует. Шепс подхватывает чужое тело и меняет их местами. Теперь Матвеев сидит на бедрах Шепса, удерживаясь только благодаря цепкой хватке медиума. Твердый член упирается меж ягодиц, и чернокнижник закусывает губу, теряясь в ощущениях. Шепс поднимает руки выше, короткими ногтями слегка оцарапывая чувствительную от возбуждения кожу. — В ванной ты неплохо справлялся, — Олег ухмыляется, и голос у него низкий, властный. — Покажи, чем можешь похвастаться. Мысли плывут, и Дима пытается собрать обрывки фраз в голове, собирая что-то одно из хаотично разбросанных кусков: «презервативы в рюкзаке», «смазка под подушкой», и эти два пазла друг с другом никак не соединяются. Олег видит зависание старшего и выуживает из-под подушки наполовину израсходованный тюбик лубриканта. Чернокнижник слабо понимает, что нужно Олегу и как он должен отработать, но ориентируется чисто по наитию, выливая вязкую жидкость на ладонь. Отодвигается чуть дальше и распределяет жидкость по всей длине чужого члена. Услышав удовлетворенный стон, будто через толщу воды, Матвеев заводит руку за спину и медленно направляет член внутрь себя. Насаживается аккуратно, избегая ненужной боли, и садится до тех пор, пока ягодицами не касается бедер Олега. Шепс давит, сжимая ладонями талию так, что, кажется, входит еще глубже. Олег облизывает иссохшие губы и смотрит в глаза неотрывно. Матвеев приподнимает бедра и опускается вновь. Член проезжается по простате и, кажется, ноги сводит легкой судорогой. Дима плавно поднимается и опускается со шлепками, когда ягодицы ударяются о бедра медиума. У Матвеева сил не остается: тело дрожит от стимуляции, колени разъезжаются в стороны, а тело, кажется, пригвождает к кровати, потому что быстрого темпа ему добиться невозможно, — еще чуть-чуть, и он рухнет Олегу на грудь, задыхаясь от того, как сильно нужна разрядка и как сильно нужен Шепс. Взгляд умоляющий, как у кота, которому не дали колбасу с бутерброда, и Олег сдается. Шепс подается бедрами вверх, проникая глубже и выбивает из Матвеева очередной стон. Дима откидывает голову назад, открывая вид на татуированную шею, на перекрытую красными метками-укусами «366» и пресс, который Олег обязательно покроет своими красными татуировками. Чернокнижник вцепляется руками в простынь, стараясь держать равновесие, и несдержанно стонет. Медиум входит сам, быстро набирая темп: спальню заполняют звуки пошлых хлюпаний и шлепков тел, смешавшихся стонов и запаха секса. Дима дрожит, ощущая легкие судороги во всем теле от точных попаданий по простате, но старается двигать бедрами навстречу движениям. Олег держит, ладонями впиваясь в талию так, что однозначно останутся следы. Каждый толчок глубокий, резкий. Каждый толчок выбивает из обоих громкие стоны. Матвеев чувствует приближающуюся разрядку и стонет протяжно, когда бесстыдно прогибается в спине и кончает, пачкая спермой их обоих. Дима сжимается сильно во время оргазма, и Олег спускает глубоко внутрь, потому что сдержаться было невозможно. Чернокнижник не двигается, восстанавливая напрочь сбившееся дыхание и промаргиваясь от цветных всполохов перед глазами. На щеках прочерчены блестящие дорожки слез, а туман в голове потихоньку рассеивается. Шепс без сил откидывается на подушки и механически поглаживает чужие бедра, даже в послеоргазменной пустоте стараясь сцедить Матвееву нежность. Дима укладывается на грудь Олега, потому что это единственное, на что сейчас хватает сил. Шепс плавно оглаживает влажную спину и касается губами виска, шепча еле слышно: «Люблю тебя». Матвеев клюет носом в изгиб шеи и выдыхает: — Я тебя тоже.

***

Дима смеется, когда смотрит кружочек в телеграм-канале Олега днем следующего дня: «…я подумал, а почему бы не провести какой-нибудь прямой эфир». Смеется с реакций и открывает диалог с мужем в телеге, радуясь своему воплощенному в жизнь плану.

«Олежа»

сегодня

«Олег Шепс выходит в прямой эфир.

Сам додумался или подсказал кто?»

16:45

«Сам, конечно. Просто подписчики хотят. На меня совершенно никто не повлиял» 16:51

«Ты бы хоть капюшон выше поднял, юродивый.

А то еще несколько миллиметров, и засосы на шее

с твоим «случайным» решением свяжет половина фандома»