Извините, но я не аль-Хайтам

Вы когда-нибудь попадали в большие неприятности из-за того, что вас путали с другим человеком? Возможно. Вот и у Кавеха найдётся такая история, которую он точно никогда не забудет. И начинается она здесь. — Ну разумеется, я же самый умный аль-Хайтам, я всегда просчитываю жизнь на несколько ходов вперёд и во всём разбираюсь лучше остальных! — Кавех, хлопнув дверью, яростно передразнил аль-Хайтама во время очередного конфликта, возникшего из-за сущего пустяка. И как только они умудряются уживаться под одной крышей? Кавех столько раз слышал, что аль-Хайтам его выгонит, и столько же раз кричал, что уйдёт сам. Однако он всё ещё здесь. Они всё ещё вместе. И на удивление даже любят друг друга, хоть и выражают это чувство довольно… своеобразно. Но, так или иначе, речь сейчас не об этом. Как видите, всё начиналось довольно просто: обычная фраза, брошенная в пылу ссоры. Казалось бы, что может пойти не так? *** Кавех работал над чертежами для заказного проекта. И даже несмотря на то, что аль-Хайтам был в Академии, процесс даже и не думал продвигаться продуктивно. Кавех, раздражённый исправлением глупых пожеланий заказчика, явно смыслящего в архитектуре не больше плесенника, то и дело отвлекался. Неожиданный стук в дверь заставил его насторожиться: он никого не ждал. Прежде чем открыть её, Кавех осторожно выглянул в окно. На пороге стоял неизвестный ему человек: смуглая кожа, каштановые волосы, одежда пустынника. Он не был похож на кого-то из Академии, поэтому Кавех без страха быть разоблачённым в сожительстве с аль-Хайтамом отворил дверь. — Добрый день, прошу извинить меня за беспокойство, но что это за удивительная ваза, стоящая у вашего дома? Это настоящее произведение искусства. — Правда? Вам нравится? — Кавех невероятно обрадовался, расплываясь в самодовольной горделивой улыбке. Когда он притащил её сюда пару месяцев назад, аль-Хайтам хотел выставить Кавеха за дверь, а тут человек, который наконец-то оценил эту вазу по достоинству! — Я нашёл её во время экспедиции в пустыне. — Вы настоящий ценитель искусства. Возможно, вас могла бы заинтересовать моя коллекция посуды времён самого царя Дешрета и другие древние реликвии. Кавех на секунду задумался. — Не беспокойтесь, я живу недалеко. Мой дом располагается напротив кузницы, — добавил мужчина, видя смятение в глазах собеседника. Кавех был готов сейчас на что угодно, лишь бы отсрочить внесение правок в ненавистный проект. Он, ничего не подозревая и не замечая, что людей вокруг становится всё меньше, проследовал за незнакомцем, который так и не удосужился представиться. Удушающий захват стал для Кавеха абсолютной неожиданностью. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться из крепких рук. К лицу поднесли ткань, пахнущую приторно-сладкими травами. Он в панике совершил ещё несколько попыток, чтобы освободиться, но тело его не слушалось. Мир помутнел и потерял свои краски. Небольшая вспышка глаза Бога, от которой противник лишь чертыхнулся и ещё сильнее сжал шею. — Не дёргайся, аль-Хайтам, — раздался грубый голос откуда-то издалека. «Аль-Хайтам?» — эхом пронеслось в голове Кавеха, прежде чем тот потерял сознание. *** Ледяная вода быстро привела его в чувства. Кавех инстинктивно хотел выставить руки вперёд, защищаясь, но у него ничего не вышло. Он что… связан? Он испуганно осмотрелся по сторонам: незнакомое место, неизвестные ему люди, которых он видит в первый раз в жизни. Единственный мужчина выглядел знакомо: тот самый, который хотел показать ему антикварную посуду. — Очнулся наконец, аль-Хайтам? «Аль-Хайтам, точно!» — по ушам Кавеха вновь полоснуло это имя, обращённое в его адрес. И как такое вообще могло произойти… — Молчишь? Правильно. Интересно, сколько моры отдаст нам за тебя Академия? Кавех всё ещё пытался переварить ситуацию. Бессмыслица, происходящая вокруг, а также небольшой осадок от смеси сонных трав, притупили страх, и он не смог сдержать нервный смешок. — Видите ли, это всё ужасная ошибка. Я не аль-Хайтам. — Нам говорили, ты умнее, — один из похитителей злобно усмехнулся. — Нет, правда. Меня зовут Кавех, я архитектор, причём довольно известный. Это оскорбительно, что вы ничего обо мне не слышали. И вообще, как можно было перепутать меня с… — Молчать, — эмоциональная тирада Кавеха была грубо прервана. — Не ты ли сам три дня назад говорил, что ты аль-Хайтам, самый лучший и неповторимый? В этот момент ситуация дошла до полнейшего абсурда, и Кавеху пора было бы уже проснуться. Но он не просыпался. Всё происходило на самом деле. Кавеху сложно было даже представить, как живут эти люди, которые восприняли его очевидные передразнивания аль-Хайтама за чистую монету. Да кто вообще в здравом уме стал бы так о себе говорить? Кавех тяжело вздохнул и решил, что, если похитители не хотят отпускать его, он заболтает их до смерти и они сами заплатят Академии и аль-Хайтаму, чтобы у них наконец забрали его. — Будь я трижды проклят, за что архонт меня так ненавидит? Неужели вы и в самом деле не слышали про великого архитектора по имени Кавех? Скажите ещё, что не видели Алькасар-сарай! Хотя о чём это я, вы наверняка не отличите архитектурный стиль Ли Юэ от Инадзумы. Да вы историю архитектуры Сумеру хотя бы знаете? — Босс, мне кажется, он не врёт. Не похож он на неразговорчивого учёного. — Это уже не важно. Он живёт с аль-Хайтамом, значит тот рано или поздно к нам явится, но сейчас я терпеть это не намерен. Высокий широкоплечий мужчина, которого все остальные члены группы почтительно называли Зачарователем камней, быстрым шагом приблизился к Кавеху и ударил его по лицу, заткнув рот невесть откуда взявшимся алым платком. — Ещё один звук, и будет больнее, — произнёс он и вышел из шатра вместе с другими пустынниками, оставив Кавеха в одиночестве. Он зажмурился, судорожно выдыхая. Из носа потекла струйка тёплой крови. Адреналин закончился, и Кавех по-настоящему испугался, осознав, что это не шутки. Он отчаянно попытался ослабить верёвки, но это не дало ничего кроме ссадин на запястьях. Что, если никто не придёт на помощь и его убьют? Быть может, аль-Хайтам только обрадуется, что теперь в доме всегда будет тишина? Святые архонты, не так он представлял себе свою смерть. *** Тем временем аль-Хайтам спокойно сидел в своём кабинете, разбирая документацию и пришедшие письма. Послание о том, что секретарь Академии похищен и требование в обмен на него пять миллионов моры, сильно его позабавило, но он откинул этот лист бумаги и быстро про него забыл. Забыл ровно до того мгновения, когда в его кабинет без стука вошёл Сайно и замер. Было не понятно, что отразилось в его глазах: сожаление или облегчение. — Генерал махаматра, чем обязан? — Я получил письмо о том, что тебя похитили пустынники и прежде, чем организовывать спасательную операцию, решил лично убедиться, правда ли эти люди решили навлечь на себя такие ужасные мучения в виде тебя. Аль-Хайтам хотел оставить эти слова без ответа и вернуться к работе, но странное предчувствие заставило его сердце пропустить удар. Если бы два дня назад он не изменил свой график работы, то находился бы сейчас дома. Нет, только не говорите, что… — Кавех! Сайно опешил от резкой смены настроения Хайтама. Отправить кого-то проверить дом секретаря было не сложно. И аль-Хайтам услышал то, чего боялся больше всего: он пуст. Такого поворота событий не ожидал никто. Будем честны, ни один человек во всём Сумеру, знакомый с этими двумя, даже подумать не мог бы, что их можно перепутать. В это сложно было поверить, даже учитывая любовь Кавеха искать неприятности на свою голову. Сайно мог бы сейчас сравнить это с невезением Беннета, только момент был не подходящий (да и Беннета генерал махаматра не знал). Аль-Хайтам был зол. Зол на себя, на Кавеха, на пустынников, которые осмелились причинить вред его возлюбленному и которые вскоре за это жестоко расплатятся. Для задержания преступников был собран небольшой отряд матр, хотя аль-Хайтам в одиночку был готов разнести пол Тейвата. В письме о похищении были указаны координаты, куда преступники предлагали принести мору. Группа по спасению Кавеха быстро прибыла на место, но пустынники оказались готовы к сражению. Сайно и аль-Хайтам приняли на себя основной удар, поскольку были обладателями Глаза Бога. Их дуэт работал слаженно: реакции разрастания и обострения не давали врагам расслабиться. Оба мужчины были в отличной физической форме. Генерал махаматра, умело орудуя копьём, яростно сражался с Зачарователем камней, постепенно одерживая верх. Его мускулы были напряжены, электро Глаз Бога озарился яркой вспышкой, положив конец битве. Аль-Хайтам зашипел от боли, когда чужой клинок оставил глубокий порез на плече. Он развернулся и с глазами, наполненными едва контролируемой яростью, прижал нападавшего пустынника к земле, приставив клинок к его горлу. — Где Кавех? — сквозь зубы прорычал он, готовый лишить пустынника жизни при малейшей попытке к побегу. Напуганный мужчина дрожащей рукой указал на один из шатров, и аль-Хайтам, передав его матрам, кинулся бегом в указанном направлении. Откинув полог, он в один миг оказался рядом с Кавехом и, не сумев сдержать сдавленный всхлип, шепча в перемешку с извинениями признания в любви, освободил его от верёвок. Кавех впервые в жизни увидел, как взгляд аль-Хайтама затуманили слёзы. Его голос, каждое движение было преисполнено нежностью. Кавех аккуратно сомкнул руки на спине возлюбленного и оставил мягкий поцелуй на его губах, мысленно прося прощения за глупые сомнения в том, что он не придёт. — Я люблю тебя, аль-Хайтам. — Я счастлив, что ты есть в моей жизни, Кави. Кавех ласково провёл ладонью по щеке возлюбленного, поправляя его растрепавшиеся во время сражения волосы. Только сейчас он заметил кровь, запёкшуюся на плече аль-Хайтама. — Да ты же ранен! — Это ерунда, не стоящая твоего внимания. Ты сам как себя чувствуешь? Что-то болит? Кто из них посмел ударить тебя? Они ещё как-то навредили тебе? — вопросы аль-Хайтама были прерваны вторым поцелуем. — Ты здесь, поэтому я в порядке. Кавех был тронут этой искренней заботой. Он удобно расположился в объятиях аль-Хайтама, пристроив голову на его груди и слушая быстрое биение его сердца. Теперь всё хорошо, и больше ничто не сможет их разлучить. *** Тигнари слушал сбивчивый и оживлённый рассказ Сайно, пока его хвост неконтролируемо дёргался из стороны в сторону от удивления, которое испытывал фенек. Он то и дело поглядывал в сторону аль-Хайтама, слушавшего Сайно вполуха и изредка вставлявшего в его рассказ свои комментарии, и Кавеха, мирно задремавшего на плече своего парня после бокала выпитого вина. После этого вечера Кавех неизбежно будет корить себя за это, ведь о, ужас! Теперь все точно догадаются, что он живёт у Аль-Хайтама и встречается с ним. Как будто бы пьяный Кавех ни разу не разглагольствовал на всю таверну о том, какой горячий у него сосед, который прекрасно целуется, но, впрочем, это уже другая история.