падение Стебницкой

Накануне поздно ночью, после продолжительной жары, в городе N случилась гроза. Ливень не прекращался и на следующий день. И через день. Женщина, стоявшая у окна с кружкой дымящегося кофе, задумчиво наблюдала, как капли остервенело, из-за порывов ветра, врезались в окно и сползали вниз. Её хрупкие плечи были напряжены. Вглядываясь в непогоду за окном, она думала о чём-то важном и грустном. Весь вид её был печален. - Данечка. – женщина, стоявшая у окна, вздрогнула и обернулась. - Прости, я не слышала как ты вернулась. – чуть поведя плечами, она, будто скидывая тяжёлые мысли, сделала шаг навстречу другой женщине. – Ты голодна? - Нет. – только что вошедшая женщина внимательно разглядывала лицо напротив. – Ты выглядишь уставшей. - Чувствую себя ещё хуже. - Данька. – вслед за ласковым голосом и ободряющей улыбкой последовали теплые объятия. Та, что звали ласково Даней, уткнулась в шею другой и глубоко вдохнула. - Сколько лет меня успокаивает твой запах, как тебе это удаётся? – пробубнила Даня, не отнимая лица. - Просто ты любишь меня, а я люблю тебя. – женщина слегка отстранилась, чтобы заглянуть в карие глаза. – Это всего лишь химические процессы. - Все эти годы? Почему? - Данька, - мягкая улыбка женщины собрала уже никуда не девающиеся морщины вокруг глаз. – сама не знаю, но так было с самого первого взгляда. - Да ладно тебе, - заметно повеселевшая Даня хитро сощурила глаза. – Обманываешь. Я тебе не понравилась. - Это не причина для того, чтобы не влюбиться. – женщина расхохоталась в ответ. - Обожаю тебя. – Даня с силой обхватила лицо женщины напротив. – Господи, как же я обожаю твой смех! Как же мне повезло с тобой, Нина! Слегка потеревшись носами, с улыбкой на губах, женщины поцеловались. Их мягкие губы знали друг друга к этому моменту без малого пятнадцать лет. *** Коридоры Государственного Университета города N второго сентября были очень оживленными. Студенты-первокурсники толпились у расписания. Преподаватели с ещё не сошедшим загаром после отпусков спешили на свои кафедры или в деканат. Охранники на входе стращали всех, кто искал и не мог найти в своих карманах пропуски в здание университета. Молодая девушка, невысокого роста, с огненно-рыжими кудрями, внимательно изучала расписание первого курса, когда к ней подошел высокий щуплый блондин. - Привет. – блондину пришлось наклониться, чтобы заглянуть в лицо девушки. - О, привет, Юр. – девушка улыбнулась и снова перевела взгляд на расписание. – Первую пару философии ведёт Стебницкая Д.А., а историю Стебницкая Н.Р. Не пойму, сёстры что ли? - Ну, ты, Рит, даёшь! – Юра хохотнул. – Шерлок из тебя так себе. Отчества-то разные. Скорее, мать и дочь или что-то такое. - Ну, да. Наверное. – Рита перевела взгляд на наручные часы, которые имела обыкновение носить на правой руке, и встрепенулась, потащив парня из редеющий толпы дальше по коридору. – Пошли, надо ещё аудиторию найти! Опаздываем. Пара первокурсников ввалились в аудиторию сразу после того, как дверь захлопнула вошедшая чуть ранее преподаватель. Рита и Юра не успели толком разглядеть женщину в черном костюме с удлиненным жилетом и стильным портфелем в руках, пытаясь поскорее отыскать свободные места. Студенты шуршали рюкзаками и новенькими тетрадями, которые они доставали. Стоял легкий гул перед первыми занятиями, который так любила Стебницкая Дарья Александровна. Оглядев аудиторию, доцент кафедры философии, задержала карий взгляд на ярком пятне рыжих волос какой-то студентки. Слегка улыбнувшись, она решила начать со знакомства. - Здравствуйте. Меня зовут Стебницкая Дарья Александровна. Впереди нас ждёт незабываемое путешествие в мир философии, которое продлится много часов лекций, а завершится срезами, зачётами и экзаменом. Я не имею привычки «валить» студентов, но и спуску давать никому не собираюсь. – Доцент строго оглядела аудиторию, заглядывая в глаза каждому студенту. – У меня есть лишь одно требование к своим студентам – уважать время друг друга и не тратить его понапрасну. Я здесь, чтобы дать вам основы. Вы – чтобы постепенно сформировать профессиональное мышление и освоить вид деятельности, с которым решили связать свою жизнь. Рита замерла и буквально дёрнулась, резко подняв голову, когда доцент Стебницкая подала голос. Ярко-зелёным глазам студентки предстала молодая женщина тридцати пяти лет, с короткой модной стрижкой в стильном чёрном костюме на приличных каблуках, строго и в то же время приветливо улыбающаяся губами, покрытыми ярко-красной помадой. Рита застыла, приоткрыв рот. Меж тем молодая доцент Стебницкая начала вводную лекцию, пытаясь увлечь студентов в потрясающий мир философии. Голос её был мелодичным, ярко окрашивая произносимые слова разными оттенками эмоций. И благодаря этому, слушать первую нудную лекцию по философии, студентам было гораздо легче, а образ Дарьи Александровны, её харизматичная подача материала, не давали студентам заскучать. Заканчивая вводную лекцию, Дарья Александровна всем улыбнулась и пожелала не терять настрой для обучения. Юра, тот самый высокий блондин, сосед Риты, напомнил Дарье Александровне о том, что она не отметила присутствующих и отсутствующих, на что Дарья Александровна весьма загадочно улыбнулась и ответила: - Юрий Распутин, 20 лет. Вы перевелись к нам из «стройки» вместе со своей подругой Маргаритой Дан. – Дарья кивнула рыжей девушке, сидящей рядом с парнем. – В вашей группе 27 человек. Сегодня присутствуют все 27, и абсолютно каждого я знаю по имени и в лицо. – После этого Дарья Александровна улыбнулась и приподняла густую черную бровь в немом вопросе. - Понял. – Юра растерянно кивнул и широко улыбнулся в ответ. - Отлично. Что ж, на этом предлагаю закончить. Задание, озвученное ранее, появится в ваших личных кабинетах, - Дарья Александровна взглянула на часы, слегка хмурясь, - в течение двадцати пяти минут. Всем спасибо, коллеги. Доцент кивнула и, легко подхватив портфель, в который ранее закинула «лекционки», покинула аудиторию, уверенно шагая на высоких каблуках. - Вау. – раздалось с первой парты. - Ага. – подхватил кто-то с задней. - Если здесь все такие «горячие», то я, пожалуй, долго не выдержу. Из разных концов аудитории раздались смешки. Поднялся гомон, во время которого группа знакомилась друг с другом, обсуждая первую лекцию и преподавателя. Рита молчала. Она невидящим взором смотрела на стол, который ещё пару минут назад был завален бумагами Дарьи Александровны. - Рит. – Юра легко пихнул соседку. – Земля вызывает. – парень широко улыбнулся, глядя на то, как Рита будто очнулась и перевела на него ничего не понимающий взгляд. – Ну, как тебе? - Да. – Рита захлопала рыжими ресницами. - Что «да»? – Юра в недоумении разглядывал какое-то потерянное лицо Риты. – Ты выглядишь так, будто тебя Дарья Александровна танком переехала. Ты влюбилась что ли? Ритка? - Да. - О, всё понятно. – Юра ладонью закрыл своё лицо. – Мы только избавились от одной твоей любви, как тут же нашли другую. – Юра недовольно посмотрел на Риту. – Ты издеваешься надо мной, Рит? - Юрка, отъебись, а? – Маргарита недовольно нахмурилась и полезла в сумку, доставая очередную новую тетрадь для истории. - Прости. – Юра недовольно поджал губы. – Просто ещё свежи в памяти воспоминания о… - Ни слова, Юра! – Рита вскочила с места и, не оглядываясь, рванула из аудитории. Ей вдруг перестало хватать воздуха. Слова Юры, образ Дарьи Александровны и недавнее прошлое будто затянули веревку на шее рыжей студентки. Рита выскочила в коридор и отошла подальше от аудитории. Остановившись у большого университетского окна, которое выходило на внутренний дворик, где был японский сад, Рита немного смогла перевести дух от накативших вдруг непонятных чувств из прошлого. В прошлом Рита, так же как и Юра, покинула «стройку» после окончания второго курса. Родителям объяснила, что инженерия – это не её и будет пробовать на юридический, возможно. Юрка, друг детства, подругу поддержал и тоже решил уйти, но выбрал другую специальность. И Рита, плюнув на юридический, решила пойти за Юркой, как когда-то он за ней пошел в «стройку». Так они оба, познакомившиеся ещё в яслях, оказались сегодня на первой лекции грядущего четырехлетнего обучения по специальности политология. Рита завороженно смотрела на водопад посередине Японского сада, когда в её мысли проник знакомый голос. Рита обернулась и увидела профессора Стебницкую в компании другой женщины. Дарья Александровна ярко улыбалась и что-то бурно обсуждала с высокой блондинкой, которая выглядела много старше молодого доцента. Рита развернула корпус и удобно облокотилась на подоконник, внимательно разглядывая блондинку, пока та самая блондинка не почувствовала на себе тяжёлый взгляд зелёных глаз. - Кажется, у тебя новая поклонница. – Нина кивком указала в сторону рыжей девушки, сверлящей их взглядом. Дарья Александровна обернулась и, слегка нахмурившись, признала рыжую макушку своей недавней студентки. - Маргарита Дан. Первый курс. – выдала информацию доцент. – Тебе не о чём беспокоиться. - Она не похожа на первокурсницу. – Нина скептически снова оглядела с ног до головы, продолжающую сверлить её взглядом, Маргариту. - Ей 20. И она из «стройки». – Дарья Александровна немного помолчала, а потом осторожно взяла Нину за предплечье и уверенно посмотрела в голубые глаза женщины. – Тебе не о чем беспокоиться. Она не первая. Вспомни одного Григорьева в прошлом году с его цветами и расклейкой по всему университету! – Дарья Александровна широко улыбнулась. – Ну, не девочки обе, Нин. Не ревнуй. Я не даю ни малейшего повода, а у девчонки ни единого шанса. - Тебе тоже было 20, а мне 35. – Нина недовольно поджала губы. - Да. И я была твоей студенткой. А сейчас тебе 50, а мне 35. И, - Дарья Александровна взглянула на часы, - тебе пора на лекцию. А вечером праздничный ужин в честь нашей годовщины. И не вздумай портить себе настроение глупой ревностью. Ответа не прозвучало. Так и не разжав губы, Нина молча кивнула и двинулась в сторону аудитории, в которой ей предстояло провести лекцию для первокурсников, в том числе и для той рыжей девицы, что так нагло разглядывала их обеих. Войдя в аудиторию, Нина Романовна Стебницкая, доктор исторических наук, внимательно оглядела присутствующих и, найдя глазами ту самую рыжую, растянула губы в холодной улыбке. - Итак, коллеги, меня зовут Стебницкая Нина Романовна. Прошу достать ваши тетради и, пожалуй, приступим к лекции сразу после того, как немного познакомимся. Всю лекцию по истории Рита не спускала глаз с Нины Романовны. Серый строгий костюм подчеркивал прекрасную фигуру. Женщина была немолода, но весьма ухожена. Светлые волосы аккуратно спадали в удлиненном каре, тонкие пальцы уверенно держали мел и делали пометки на доске согласно плану лекции. На безымянном пальце правой руки ярко блестел немаленький бриллиант, обрамленный в белое золото обручального кольца. Нина Романовна была довольно высокой женщиной и оттого, наверное, каблуков не носила, отдавая предпочтение удобным лоферам. Рита подмечала каждую деталь. И ей не нравилось насколько холеной казалась профессор. И Рита сама не могла толком понять откуда такая резкая неприязнь к незнакомой женщине. - Ну, вряд ли они родственницы. – выдал Юра сразу после лекции. - Они не родственницы. – сквозь зубы ответила Рита, на что Юра удивленно посмотрел на подругу. - Да что с тобой, Ритка? Первый день, мы так мечтали о нем, а ты злишься непонятно на что. - Прости. – Рита опустила зеленые глаза к тетради, а потом вдруг тихо добавила. – Накатило, знаешь. Юра знал. Два года в «стройке» он наблюдал, как Рита уничтожает себя больной любовью, пока та самая «любовь» вытирала о Риту ноги блядством и равнодушием. - Эй, Ритка, не грузись. Вечером идем к Дэнчику, помнишь? Я тебя натанцую, Валюха с Надюхой тебя напоют, а остальные просто будут веселить. – Юра приобнял подругу за плечи. – Всё будет хорошо, Ритка. Всё пройдёт. Рита была ему благодарна. Почти два года адских отношений закончились для Риты вместе со вторым курсом в «стройке». Именно там она влюбилась в замужнюю даму, преподающую высшую математику, которая первый год делала вид, что не замечает Риту вообще, а на второй начала трахаться с ней при любом удобном случае, а сразу после, поправляя юбку со словами «ты же всё понимаешь, малыш», отправлялась в счастливую семейную жизнь. Юрка, милый добрый Юрка, всё видел и знал с самого начала, но официально Рита призналась только после того, как пришла однажды вечером под конец их второго курса к другу домой и разрыдалась со словами «больше не хочу любить её». Именно так эти двое друзей с пеленок оказались в стенах Государственного Университета милого города N, в котором родились и выросли, в котором рассчитывали найти свой путь. *** После дождя на улицах города N было свежо. А дышать было легко. Пахло мокрым асфальтом и сырой травой, которая местами уже начала желтеть. Дарья Александровна припарковавшись у обычной «сталинки» вытянула с заднего ряда огромный букет и свою сумку. Цветы были спрятаны под коричневой бумагой, и Дарья Александровна их даже не видела, так как сделала заказ онлайн, но надеялась, что Иринка, владелица цветочного, как всегда не подведет. - Нина! – Дарья Александровна вошла в квартиру и аккуратно прикрыла за собой дверь. – Нина Романовна! Я дома! Из кухни, в смешном фартуке с енотом из стражей галактики вышла Нина Романовна. - Данька. – нежная улыбка и блеск карих глаз в ответ были такими привычными и родными. – Это мне? – Нина кивнула на букет. - Да, конечно тебе. – Дарья протянула огромный свёрток. – Я мыть руки, переодеваться и помогать. – и только было хотела пройти в уборную, как резко передумала и развернулась на 180 градусов, чтобы схватить женщину, которая ещё не успела скрыться в дверях кухни. - Что ты делаешь, сумасшедшая? – с улыбкой спросила Нина, после того, как получила первый поцелуй за вечер. - Просто выполняю обещание любить тебя. – Дарья ещё раз чмокнула Нину и прошмыгнула в ванную. Пахло лимонным пирогом и мясом. Дарья Александровна, стянув с себя черный костюм, надела специально подготовленное на этот вечер красное платье. - Выглядишь потрясающе. – Нина оценила. – Красный делает тебя страстной и коварной. - Спасибо, дорогая. – Дарья так же измерила потрясающе подтянутое тело женщины в светло-бежевом платье. – Но из нас двоих ты более прекрасна. Иди сюда. Они целовались, пока не прозвенел таймер духовки, оповещающий о том, что пирог пора было вынимать. - Даш, порежь овощи и фрукты, а я пока разберусь с мясом. - Есть, мэм! – отрапортовав ножом, Дарья Александровна принялась за дело. Обе женщины почти синхронно перемещались по просторной кухне, изредка перебрасываясь шутками, переглядываясь и томно улыбаясь друг другу. - Почему стейка только два? – спросила Дарья Александровна, заглядывая в сковороду через плечо Нины Романовны. - Потому что нас сегодня только двое? – Нина слегка повернула голову, подставляя шею, чтобы получить поцелуй. - О, чёрт, Нина! Что же ты раньше молчала? Я могу и без еды. Марш в спальню. - Ну, нет. Я тебя знаю. Если тебя не покормить, твой урчащий живот сведет меня с ума. Женщины рассмеялись. - Тебе понравились цветы? - Герберы, как всегда, изумительны. - Как прошли лекции? - Ты намекаешь на ту рыжую? – Нина заметно напряглась. - Нет, Нина, я намекаю на то, как в принципе прошел твой день. При чём здесь та девчонка? - Она нахально пялилась на меня всю пару! И она явно запала на тебя! - Нина, хватит. Мы это проходили много раз. Каждый год появляется какой-нибудь влюбленный первокурсник. – Дарья тепло улыбнулась. – Это уже традиция. Но у тебя нет причин ревновать меня. Хотя… - Дарья хитро посмотрела на женщину. – Сегодня мне это нравится. Нравится, как ты хищно и собственнически смотришь на меня, зная, что я целиком и полностью принадлежу тебе. - Так было не всегда, ты знаешь это. – взгляд взрослой женщины слегка помутился и морщинка меж бровей стала более заметна. Она явно вспомнила что-то грустное. - И мы обе виноваты в том, что произошло. Ты испугалась. Я устала ждать. Мы реально собрались в нашу пятнадцатую годовщину вспоминать это? – Дарья приподняла бровь вверх и грозно посмотрела на женщину. – Стебницкая, тебе 50лет. Я думала, с возрастом ты станешь умнее. - Заткнись и иди сюда. – Нина собственнически притянула к себе женщину для поцелуя и не глядя на плиту, выключила её и повела Дашу в спальню. *** - Знаешь, я думала нам надоест. – Нина выводила узоры по спине Даши. – Я думала, за столько лет вместе, мы пресытимся или устанем, или ещё что-то случится, и мы разойдёмся, не сможем. - Но мы смогли. – Даша лениво повернула голову. – Ты вытерпела все мои юношеские глупости, а я твои старческие закидоны. – Даша широко улыбнулась. - Помнишь, как мы встретились впервые? – Нина расхохоталась. – Кому рассказывала все хохотали до упаду. - Ну, потому что история про то, как я зашла поставить свечку в церкви, чтобы боженька мне помог с учебой, а ты зашла в церковь, чтобы боженька помог тебе с учениками действительно смешная. – Дарья расхохоталась. – И ты ещё шикнула на меня! Мол, неправильно ставлю свечу. - А ты мне нахамила в ответ. – Нина тоже широко улыбалась. - И потом мы встретились в аудитории. Вот сюрприз-то. - Думаешь, правда судьба? – Нина погладила Дашу по голове. - Не знаю, Бог ли нас свёл, судьба ли, но я счастлива с тобой все пятнадцать лет. – Даша нежно перехватила руку и поцеловала костяшки пальцев. – И я хочу столько же. Я хочу для нас ещё много счастливых лет. – Даша выпустила руку Нины и уселась поудобнее, чтобы притянуть к себе женщину. – Я никогда не думала, что мы не сможем. У нас могло не получится только в одном случае – если бы мы перестали вдруг хотеть быть друг с другом. Но мы не перестали. – Даша поцеловала женщину в висок. – Мы причинили друг другу много боли, родная. Но так же мы подарили друг другу семью, стабильность, уют. Боже, Нинка! Да мы даже поженились! Ну, как я без тебя? - А как же дети? – вопрос Нина задала тихо, но сжала руку крепко. - А что дети, Нин? – Даша вздохнула и зарылась в волосы любимой. – Когда могла ты я была слишком молода, а потом… Прости меня. – Даша прижала Нину к себе ещё теснее. – Прости, я… - Тсс… тише. – Нина извернулась и начала целовать жену в щеки. – Никто не виноват, Даня. Никто. - Но ты бы хотела! – Даша со слезами в глазах посмотрела на жену. - Мы обе хотели. Но нельзя получить всё. И ты не виновата, родная. Ты не виновата. Это просто с нами произошло. Обе женщины замолчали, вспоминая один из самых счастливых дней, когда ЭКО сработало, и Даша забеременела, а затем вспоминая, как через пять месяцев ребенок вдруг умер в утробе, и Даше пришлось рожать его, уже мёртвого, и ночами напролет винить себя в случившемся. - Я хотела поговорить с тобой об этом. – Даша прервала молчание. – Хорошо, что сегодня мы только вдвоём. – Дарья сглотнула и взяла за руки жену. – Мне кажется, я готова. Готова попробовать снова. Мне 35, возможно, поздновато, но не совсем уж поздно. Я… Ты согласна? Ты бы хотела? – Дарья с надеждой смотрела на Нину. - Я уже не молода, Данечка. – Нина улыбнулась. – Только представь, нашему сыну или дочери исполнится 20, а мне будет за 70. - Да, я знаю, но мы хотели этого для нас. Помнишь? - Я хочу. – Нина улыбнулась. - Давай попробуем снова, родная. *** - Рита, Рита, Маргарита! Ты ли это? – дородная девушка схватила Риту в охапку. – А нас тут Дэнчик развлекает изнасилованием гитары и слуховыми антиоргазмами. – Валя обернулась и громко крикнула. – Эй, Дэнчик! Принимай новых гостей. - Валя! – Юра поприветствовал крепкую девушку первым. – Как ты? Как Надежда? - Надюха в порядке, спасибо. – Валя обернулась. – Надюха, Юрка пришел! Теперь наши уши в порядке. - Привет. – наконец-то ответила Рита. – Рада увидеться. - Ритка, на тебе по-прежнему нет лица. – Валюха покачала головой. – Ох, Ритка, Ритка. – Валя немного помолчала, будто сомневаясь говорить или нет. – Надюха сегодня рассказывала, что математичка была не в курсе твоего отчисления. В памяти Риты Ольга Владимировна Бережнова всплывала регулярно. То кто-то из соседок пользовался таким же парфюмом и, заходя в лифт, запах начинал сводить с ума, то сама Бережнова, на своей странице в известной соцсети, постила новые фотки. У Риты хватило сил отписаться, когда всё было кончено, но не хватило их, чтобы перестать периодически просматривать. Надя, полная противоположность Вали, числилась однокурсницей Юры и Риты, пока они оба не ушли из «стройки». О романе Риты и «горячей математички» в компании знали, но не трепались. И Валюха, девушка тихой Нади, самая бесцеремонная из всех, три дня караулила Риту после разрыва, чтобы она не натворила дел. - Ну, ты чего такая кислая, Ритка? – Валя взяла девушку за руку и повела в просторный зал квартиры Дэнчика. – Дэнчик, хорош насиловать уши! Передай гитару Юрке. – распорядилась Валя, затем обернулась к Рите и добавила. – Садись рядом со мной. - Рита, здравствуй. – милая тихая Надя улыбнулась подруге. - Привет. – и пока Валя, Дэнчик и Юрка боролись за право мучить гитару, Рита решила узнать кое-что. – Ну, как она там? - Валя рассказала уже? – Надя недовольно покачала головой и укоризненно посмотрела на свою девушку, которая как раз в этот момент ставила щелбан Дэнчику. – Ну, она несколько раз повторила твою фамилию, искала глазами, но все молчали. – Надя ненадолго притихла. – Мне пришлось сказать ей, что ты отчислилась. - А она? – тихо, глядя куда- то под ноги спросила Рита. - Она кивнула и практически больше не разговаривала с нами. Всю лекцию то брала телефон, то клала обратно. – Надя взяла подругу за руку. – Не написала тебе? - Нет. – Рита покачала головой. - Это не могло закончится как-то иначе. Она замужем, Рит. - Это не мешала кончать подо мной и каждый день просить ещё! – Рита вскочила, но потом опомнилась. – Прости, Надь. Совсем херово. Я пойду, подышу. Рита вышла на балкон и всматривалась в город. Дэнчик жил в красивой локации города, на берегу широкой реки, которая делила город N на два берега. По реке плыли катера и лодки, в огороженных участках, благодаря снова теплой погоде, люди катались на катамаранах. Колесо обозрения и другие аттракционы катали родителей с детьми. Город жил даже не подозревая о разбитом сердце красивой молодой рыжеволосой девушки. Надо было жить и Рите. Пора было отпустить. И Рита вернулась к друзьям отметить первый учебный день их не первого первого курса. Вечер проходил весело. Юра хорошо владел гитарой и неплохо пел, так же как и Надя. Дэнчик заводил кальян, пока Рита и Валя слушали дуэт своих друзей. И в мыслях рыжей студентки обрывками витали осколки прошедшего дня в университете. И отчего-то, новости об Ольге вытеснялись раздумьями о молодом доценте Дарье Александровне Стебницкой. *** - Так, так, так. Что у нас сегодня? – Юра близоруко щурился, пытаясь выискать расписание. - Юр, серьёзно? – Рита аж прицокнула. – История две пары и философия. Тоже две пары. - Сегодня день Стебницких. – хмыкнул Юрка в ответ. – Нет, правда. Надо узнать почему у них фамилии одинаковые! На родственниц не похожи. - Да не родственницы они. – отозвалась Рита. – Видно же. Тут либо одна мачеха другой, либо сёстры от одного отца и разных матерей или кто-то из них взял фамилию другой. - В нашей стране это запрещено. – Юра широко улыбнулся. - Пойдем. Иначе опять опоздаем. – Рита потянула друга за рукав рубашки. - Слушай, местная математичка была не против нашего опоздания вчера. Ей вообще всё равно – мы политологи, а не инженеры и математика на этот раз не столь важна. – Юра недовольно выдернул руку с рубашкой из захвата. Рита предпочла не отвечать. Мысль о математике и математичках ввергала в тоскливое состояние. Подходил к концу сентябрь. И стабильно раз в неделю, а то и два, в зависимости от расписания, Рита встречалась на лекциях то с одной Стебницкой, то с другой. И если Дарья Александровна вызывала чистый восторг, как визуальный, так и моральный, то Нина Романовна была источником неприязни и необоснованного негатива. И если бы кто-то Риту спросил почему, точно ответить на этот вопрос она не смогла. Она много раз видела обеих Стебницких вместе в столовой или идущих по коридору. И всякий раз Рита ловила себя на мысли, что одной она определенно заинтересована, а другую определенно начинает ненавидеть. *** В тот день, тридцатого сентября, осень уже вовсю золотилась в городе N. Дождливая погода сменилась ярким солнцем по случаю бабьего лета. Нина Романовна, как и всегда, с предельной точностью вошла в аудиторию и с яркой улыбкой поприветствовала студентов. - Здравствуйте. – гулом отозвались первокурсники. - Итак, сегодня, на второй паре, небольшой исторический срез. Надеюсь, вы готовы. – Нина Романовна оглядела студентов и с улыбкой отметила тех, кто прятал глаза. Только девушка с яркими рыжими волосами и пронзительными глазами смотрела уверенно и прямо, не боялась. Этот взгляд Нину Романовну преследовал на каждой паре с момента знакомства с группой, но после разговора с женой в их годовщину она запретила себе предавать хоть какое-то значение этой девице. И всё же где-то на подкорке подсознания подобное поведение студентки раздражало. Пара проходила оживленно. Нина Романовна, искренне любившая свой предмет, пыталась вдохновить студентов относиться к историческим событиям не как к сухой выжимке из фактов, а с творчеством, очень часто разбавляя сложные темы шутками согласно эпохе. Нина Романовна Стебницкая, немолодая профессор и доктор исторических наук нравилась студентам за обманчивую мягкость и острый ум, за уважительное и бережное отношение как к студентам, так и к изучаемому предмету. - Маргарита Дан. – Нина Романовна взглянула поверх оправы на рыжую студентку. – Готовы? - Да. - Тогда прошу. – Нина Романовна указала на билеты на её столе. – Тяните карту. Язвительная усмешка профессора не осталась незамеченной, но Маргарита спокойно подошла и взяла билет. - Номер восемь. Исторический кризис. Понятие. Пример. - Отвечайте. – Нина Романовна кивнула студентке и достала телефон. - Исторический кризис или так называемый кризис в истории – это поворотный, переломный момент в судьбе всего человечества или отдельно взятой страны. – отчеканила Рита. - Так, хорошо. – Нина Романовна не поднимая головы, начала печатать сообщение. – Продолжайте. - В качестве примера могу привести великую депрессию. – Нина Романовна закончила печатать сообщение и подняла голову. - Почему вы выбрали зарубежный кризис? Есть ли у вас пример исторического кризиса в России? - Я выбрала пример Америки, так как мне больше интересна их история. - Интересно, - Нина Романовна сняла очки, - и почему же? - В Америке больше свободы, - Рита задумалась и добавила, - там можно больше, чем в России. - Вы так действительно думаете? – Нина Романовна, казалось, искренне удивилась. - Да. - Поясните, чего же такого не хватает нам, что есть у них. – Нина Романовна внимательно следила за студенткой своими голубыми глазами. - Ну, - Рита задумалась. – Допустим, у нас запрещены однополые браки. - В Америке они разрешены тоже не в каждом штате. – парировала Нина Романовна. - Да, но в отличие от России в Америке не запрещены гомосексуальные отношения. – Рита нахмурилась. - О, Маргарита, но в нашей стране закон, запрещающий гомосексуальные отношения, а именно мужеложство, был отменен в 1993 году. - Но теперь у нас есть закон о пропаганде! – Рита занервничала. - Среди детей. – Нина Романовна кивнула. – Разве в этом есть толика несвободы? Рита нервно пожевала губу, раздумывая отвечать ли на этот вопрос честно и прямо или лучше, как обычно промолчать. Рита выбрала первое. - Ну, скажем, существует семья, в которой оба человека одного пола. – Маргарита старалась быть смелой, но голос сделала чуть тише. – Женщины. Две женщины. И они захотят завести ребенка. По этому закону ребенок будет расти в аморальной среде среди пропаганды гомосексуализма. – Рита была готова поклясться в том, что в этот момент лицо Нины Романовны дрогнуло и выдало эмоцию, которую было сложно распознать. - Что ж. Всё это полемика, а у нас история. – Нина Романовна постаралась спрятать глаза за оправой очков и потянулась к документам, начав нервно перебирать бумажки. – Можете идти на своё место. Срез вы сдали. Рита готова была поклясться, что Стебницкая не то чтобы смутилась, но испугалась? Рита ещё раз посмотрела на профессора, но та уже давно натянула маску невозмутимого и умудренного педагога и вызывала следующего студента из списка. - Ну, ты даёшь. – Юрка весело хихикнул, по-дружески пихая Риту, на что она лишь пожала плечами и посмотрела в окно, за которым перебирала желтыми листьями осень, расступаясь перед другой Стебницкой, спешащей в здание университета. Рита не отрывалась от окна, пока Дарья Александровна не скрылась из виду. И повернув голову, она заметила пристальный взгляд профессора, обращенный на неё. Рита не отвела взгляд. *** - Да что с тобой сегодня, Нина? – Дарья Александровна, придя домой, увидела лишь раздраженную супругу и глухое молчание. - Она смотрит на тебя, как на собственность, Даня! - Кто? – Даша искала домашнюю одежду в шкафу. - Твоя рыжая студентка. – сквозь зубы процедила Нина. - Она такая же моя, как и твоя. – Даша натягивала пижамные штаны. – Какая разница как она на меня смотрит? - Ты на меня смотрела точно так же! И я не устояла. - Нина, не заставляй меня оправдываться или что-то подобное. Это манипуляция. Я верна тебе и всегда буду. – Даша спокойно посмотрела на раздраженную жену. - Наша договоренность всё еще в силе? – Нина встревоженно заерзала на кресле. - Да. Нина, что с тобой? – Дарья застегнула рубашку и села подле жены. – Откуда такая неуверенность в себе, во мне и в нас? Что случилось, родная? - Мы пообещали друг другу. И я не дура. Навсегда бывает только в сказках. Моё время уходит. Мы снова хотим завести ребенка, но я старая и для него, и для тебя! - Нина, тебе 50, да. И мы обе знали, что это случится с нами – все люди взрослеют и стареют. Это нормально. И выглядишь ты нормально. Тебе ни за что не дашь 50, спроси любого! Ну, чего ты боишься? Расскажи мне. - Сегодня эта рыжая сказала на срезе о том, что если две женщины заведут ребенка, то по закону о запрете пропаганды среди несовершеннолетних ребенок будет расти в аморальной среде. И я… я боюсь. Как он или она будет называть меня? Бабушкой? Что будет, когда наш ребенок начнет расти и задавать вопросы, Даня? - Мы уже обсуждали это много раз. Ты такая же его мать, как и я. Ты станешь его крестной матерью. И мы будем растить его в заботе и любви. И нас обеих он будет считать мамами – это не обсуждается. – Дарья нахмурилась и отвернулась. – Ты знаешь в каких условиях я росла и я никогда не позволю нашему малышу чувствовать себя ущербным или несчастным. Я люблю тебя, слышишь? Но я не собираюсь убеждать тебя в том, во что ты сама не очень-то веришь. Я понимаю твои страхи. Они были и раньше, но мы справимся. Это же мы, Стебницкие! - Иногда я не до конца верю, что ты со мной. Я старше тебя на целую жизнь, но из нас двоих мудрее и умнее ты. – Нина спустилась с кресла и обняла жену. – Сегодня вечер массажа и свечей, помнишь? – Томная улыбка и чуть прикрытые голубые глаза сотворили своё дело с карими напротив. - Можно обойтись без массажа, - Даша начала расстегивать рубашку, на что Нина расхохоталась и потянулась к лампе выключить свет. – Оставь. Я хочу видеть как тебе хорошо со мной. *** Перед зданием университета города N, который находился в исторической части, было много церквей. В одной из них, окрашенную в белый цвет и имеющую зеленые купола, Дарья Александровна захаживала по сложившейся традиции уже много лет. Впервые в Троицком соборе, близ их здания факультета, Даша оказалась 2 сентября 2005 года, когда зашла поставить свечку на удачу. Семья Дарьи Александровны была из глубоко верующих и хоть сама Дарья в силу возраста отошла от Церкви Христовой ввиду полного расхождения моральных принципов, но привычки остались. За окном вовсю гулял дождём октябрь, гоняя сорванные листья и ветки по тротуарам. Дарья Александровна умиротворялась, сидя на одной из скамей храма. Она часто вспоминала тот день, когда впервые зашла сюда. Здесь они встретились, здесь началась история их с Ниной семьи. Здесь она плакала и изредка просила Бога о том, чтобы всё наладилось в их семейной жизни. И здесь же благодарила Его за то, что он выполнял маленькие и большие просьбы. Сегодня просьба была огромной, запредельной. И Дарья отчаянно желала, чтобы эта просьба была услышанной. Ей назначили день, когда вновь проведут ЭКО и, памятуя о том несчастье, которое случилось с ними около пяти лет назад, Даша искренне молила Бога, чтобы в этот раз всё обошлось. В тот момент, когда Дарья Александровна подносила свою свечу к огню, её рука столкнулась с другой рукой. - Простите. – шепотом произнесла Дарья Александровна, не глядя на обладателя руки. - Это вы меня простите, Дарья Александровна. – так же шепотом послышалось в ответ. Даша обернулась и увидела рыжую студентку с яркими пронзительными глазами, которые в отсветах церковных свечей имели какой-то особенный зеленый блеск. - Маргарита. – Даша легко улыбнулась и кивнула. – Здравствуйте. - Здравствуйте, Дарья Александровна. – девушка тоже ответила улыбкой. На парах философии студентка и доцент Стебницкая виделись нередко, но Дарья Александровна не замечала (да и некогда ей было замечать) россыпь веснушек на белой коже лица Маргариты. Рыжие кудрявые волосы пушились и не слушались их обладательницу, из-за чего сам образ студентки был немного похож на растрепанного Антошку из мультика. И, впервые, отметив это про себя, Дарья Александровна широко улыбнулась. - Никак молитесь, чтобы Боженька помог вам на сегодняшнем зачёте по истории философии? – весёлая улыбка Дарьи Александровны заставила Риту улыбнуться в ответ. - А вы, чтобы студенты оказались сегодня менее глупыми? - Возможно. – Дарья Александровна перевела взгляд на горящую в руках свечу и поспешила воткнуть её в песок подсвечника. Они вышли из храма вместе, но Рита замешкалась на выходе, а Дарья пошла вперед, не считая нужным дожидаться. - Дарья Александровна, постойте! – Рита догнала преподавателя и нечаянно, по привычке, чтобы придержать Дарью Александровну, взяла её за предплечье. Даша обернулась, в недоумении сначала глядя на руку, которую никто не хотел убирать, а затем на лицо обладательницы руки. - Уберите. – Дарья взглядом указала на руку и, не дожидаясь, вырвалась из некрепкого захвата. - Простите. - На будущее, Маргарита: я вам не подружка. Соблюдайте правила приличия и не хватайте малознакомых людей, нарушая границы личного пространства. – Дарья подняла одну бровь и всем своим видом показала, что не шутит. Глаза Маргариты Дан, рыжей студентки, испуганно заморгали. - Простите, я… - Что вы хотели, Маргарита? – Даша перебила. На зло. И сама удивилась, как сильно разозлилась на столь незначительную ситуацию. Но памятуя все неоднозначные взгляды студентки, обращенные к ней и недовольство по этому поводу жены, решила держать лицо до конца. - Я…простите, Дарья Александровна, я хотела спросить… - О чём? – снова перебила Даша. Она смущала студентку и сбивала с толку намеренно. Все недели, Маргарита вела себя довольно смело и вольно, имея наглость разглядывать её будто под микроскопом. И эти пристальные взгляды порядком утомляли. Дарья догадалась про что они были и пора было поставить девицу на место. - Я… - Рита окончательно стушевалась. – Ни о чём. Простите ещё раз. - До встречи на зачете, Маргарита. – Дарья секунду помедлила, а затем расплылась в коварной улыбке. – Как говорится, Бог в помощь. *** - Вот дерьмо, Юр. – Рита уронила голову на руки. – Я, кажется, разозлила её. - Кого? – Юра недоуменно посмотрел на подругу, потому что они встретились у входа в университет менее десяти минут назад и ещё ни с кем не успели пересечься. - Кого… её! – Рита кивком указала на доцента Стебницкую, которая как раз входила в аудиторию, уверенным шагом. - Когда ты успела, Ритка? Мы только пришли! И Рита рассказала другу о случившемся. - Дерьмо, Юр. Я понятия не имела, что она так отреагирует! - Ну, в следующий раз не трогай её. Она, в общем-то, не злая. Лютует на экзаменах, говорят, но справедливая. – Юра весело пихнул подругу. – Всё нормально будет. Она уже забыла поди, а ты тут страдаешь. - Я хотела…- Рита замолчала. - Ну? - Оставалось много времени. – Рита сглотнула. – Хотела пригласить её на кофе. - Рит, ты дура совсем? – Юра нахмурился. – Тебе чё Ольги мало было? - Юра, это просто кофе! - Ага, а потом бессонные ночи, «Юра, ты не понимаешь, я люблю её» и новые пиздострадания. – Юра покачал головой. – Завязывай западать на преподов. Глянь на неё. – Юра мотнул головой в сторону стола, на котором доцент Стебницкая раскладывала свои бумаги. – Она явно замужем или у неё кто-то точно есть. Таких женщин видно сразу. - Думаешь? – Рита отчаянно посмотрела на Дарью Александровну. - Если тебе ни о чем не говорит обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, то я вообще не знаю какие доказательства тебе нужны. – Юра помолчал. – Или тебя привлекают исключительно несвободные? Тогда советую обратиться к психологу. - Погоди, она раньше не носила кольцо. – Рита внимательно посмотрела на руки Дарьи. - Ну, а теперь носит, Рит. Какая разница? Я говорю тебе, она точно в отношениях. – Юрка внимательно оглядел Риту и осторожно добавил. – Завязывай, а? Хватит. Найди себе кого-нибудь попроще, а не на 15 лет старше с багажом знаний и семьи. И Рита потом много дней думала о том, почему её так тянет к сложным отношениям, к женщинам несвободным. И много дней анализировала отношения с Бережновой. Была ли там любовь вообще или просто больная страсть. Одна добивалась, чтобы овладеть, а другая позволяла это делать ровно 40 минут пока длился самый большой перерыв, а потом не считала себя чем-то обязанной. И Рита отчего-то думала, что она, Ольга Владимировна Бережнова, та самая, за которую стоит бороться и отбивать у семьи. С Дарьей Александровной (именно так про себя Рита называла доцента Стебницкую, и никак иначе) всё было иначе с самого начала, с самого первого взгляда. Она была совершенно не похожа на Бережнову и внешностью и характером. Черные, как смоль волосы и такие же густые брови Стебницкой, а так же смуглая кожа и всегда ярко накрашенные губы шли вразрез с мышиной внешностью Ольги. Дарья Александровна обладала харизмой, неким артистизмом и в то же время глубиной мысли. И изредка, когда студенты занимались изучением материала самостоятельно, Рита замечала в Стебницкой бескрайнее спокойствие и некую печаль. Она всегда казалась в настроении, не имея привычки срываться на студентов, всегда была уважительна и в меру добра. Потрясающе шутила и могла поддержать любую каверзную беседу. Студенты её полюбили за то, как достойно она себя преподнесла им и никогда не опускала планку. И всё это Рите казалось чем-то таким, чего требовала её истерзанная связью с Бережновой душа. И в бесконечных потоках мыслей о Стебницкой, Рита вдруг поняла, что, возможно, придумала её, как и Бережнову когда-то. И потому, наверное, под занавес заснеженного ноября, Рита решила, что просто необходимо познакомиться со Стебницкой Дарьей Александровной поближе, вне рамок учебного процесса. *** - Дарья Александровна! – родной голос окликнул доцента Стебницкую в шумном коридоре университета. - Нина Романовна. – Даша кивнула в знак приветствия и остановилась, чтобы подождать. - Ну, как ты? Это уже была стандартная фраза в последние пару недель, до и после ЭКО. И Даша снова улыбнулась. - Всё хорошо. Чувствую себя замечательно, никаких изменений. Спасибо, Нина Романовна. – вокруг толпами слонялись студенты и Даша выдерживала официоз. - В столовую? - Да. - Пойдем вместе. Они редко себе это позволяли - общение в стенах университета, и ещё реже совместные обеды на глазах у всех. Не потому что боялись, что о природе их взаимоотношений узнают (кому надо, тот знал), а потому что графики практически не совпадали. - На кого ты там пялишься, Рит? – Юра жевал булку с маком в местной столовке и, не дождавшись ответа подруги, оглянулся и увидел обеих Стебницких. – Завязывай сверлить их глазами. За такие взгляды в Америке запретительные запреты выдают. Рита промолчала и взгляда не отвела. Она наблюдала за ними, за их синхронностью и слаженностью действий, за спокойными взглядами друг на друга, за улыбками и непринужденной беседой. Она не могла сказать наверняка, до этого момента нет, но когда Нина Романовна обратила внимание на то, что Рита снова следит за ними, то сделала нечто такое, что привело Риту в дичайший ступор. Нина Романовна сделала легкое движение напоказ, которое бы заметил только тот, кто смотрел, а Рита смотрела. Это движение буквально кричало «не лезь, она моя». Надменная улыбка, взгляд свысока рассказали Рите о том, чего она так подсознательно боялась. Они были вместе. Стебницкие не родственницы, а пара. Пара красивых умопомрачительных женщин. И глядя на них в новом качестве Рита поняла, что наверняка проиграет, но отступить означало признать поражение. Маргарита Дан, уже двадцати одного года от роду, была не из таких. *** Случай подвернулся неожиданно, в первых числах декабря. Впереди огненными шарами маячила зимняя сессия, студенты встревоженно носились по кабинетам и коридорам, закрывая «хвосты» и отрабатывая «долги». Дарья Александровна, как всегда на высоких каблуках, спешила после лекций на матфаке в свой кабинет, чтобы выпить чаю и немного взбодриться. Кто-то из студентов был неосторожен и слегка задел её плечом, от того Дарья Александровна чуть кубарем не покатилась вниз, едва успев удержаться за перила лестницы. Но тут что-то произошло. То ли от голода, то ли от нервотрепки учебного процесса, голова доцента закружилась и она бы наверняка покатилась вниз, если бы не рыжая студентка Маргарита, так вовремя подхватившая преподавателя и буквально не давшая упасть и разбить нос. - Дарья Александровна, вы чего? – Было тяжеловато, но держала Рита крепко. – Юра, помоги! Друг подхватил доцента с другой стороны и они оба повели Дарью к кабинету, чтобы она могла присесть. - Юра, беги за медсестрой! – скомандовала Рита. - Ты справишься тут без меня? – Юра озадаченно посмотрел на подругу, а затем на бледного преподавателя. - Иди. – И когда Юрка убежал за помощью, Рита повернулась к прислонившейся к стене Стебницкой. – Ключи от кабинета где? - В сумке. Недолго думая, Рита обшарила сумку на нужный предмет, отперла дверь, провела Дарью Александровну внутрь и усадила в кресло. Там же, в сумке, Рита обнаружила влажные салфетки и, намочив их сильнее под краном, положила на бледный лоб доцента. - Так лучше? Может воды? - Да, пожалуйста. Руки Даши дрожали, когда она приняла стакан из рук студентки, поэтому Рита придерживала, чтобы женщина могла спокойно сделать несколько глотков. - Как вы себя чувствуете? – Рита обеспокоенно заглянула в карие, сейчас почти черные, глаза. Они впервые были так близко друг другу. - Лучше, спасибо. – Дарья немного помолчала. – Спасибо, что не дали упасть. - Да. И я рада, что теперь вы не ругаетесь на меня за то, что я к вам прикасаюсь. – Рита улыбнулась. - Сейчас это было уместно, иначе я бы расшибла лицо. - Ни в коем случае, Дарья Александровна. – Рита сосредоточенно оглядела Стебницкую. – Ваше лицо слишком красиво. Его нужно беречь, как произведение искусства. – Взгляд студентки опустился к алым губам, задержался там, затем медленно вернулся к расширенным зрачкам преподавателя. – Вижу вам понравились мои слова. - Слишком самодовольно, Маргарита. Я не люблю наглых. – Даша прикрыла глаза и вздохнула. – Сделайте милость, отойдите на два шага назад, дайте отдышаться. - А если вам снова станет плохо? – Рита даже не пошевелилась, чтобы отойти. Даша открыла глаза и внимательно оглядела студентку. Маргарита, безусловно, была красивой девушкой с яркой гипнотической внешностью и всё же… - Я уверена, вы наверняка видели кольцо на моём пальце и знаете, что я состою в браке, Маргарита. Но даже если бы это было не так, то, уверяю вас, я бы ни за что не повелась на ваши уловки. – Даша почувствовала небольшой прилив сил и качнулась вперед, чтобы встать, тем самым оттесняя студентку. – Вы думаете я ничего не замечаю и не вижу? Чего вы добиваетесь? Рита часто задавала себе этот вопрос. Неделями думала о том, чего хочет. Стебницкую. Целиком и полностью. - Вас. – уверенно, даже нагло отозвалась студентка. - Что ж, - Даша подошла к раковине и взглянула в зеркало над ним, столкнувшись взглядом со стоявшей позади Ритой. – Вы меня не интересуете сейчас, и вряд ли когда-либо это случится в будущем. Давайте без провокаций, прошу вас. - Но мы можем хотя бы… - Нет, не можем, Маргарита. – Даша включила воду и наклонилась, чтобы умыть лицо. Её раздражала собственная вдруг непонятно откуда взявшаяся физическая слабость и тот факт, что спасительницей выступила студентка, которая пыталась влезть в её жизнь. Дашу не интересовали связи со студентами. Дашу вообще никто не интересовал за исключением любимой жены и любимой работы. И в то же время Даша холкой чувствовала, что ситуация не исчерпала себя. В этот момент в кабинет ввалился Юрка, медсестра и Нина Романовна. И разозленная словами Дарьи Александровны Маргарита, чувствуя, что внутри неё назревает гневная буря, утащила друга вон из кабинета доцента кафедры философии Стебницкой. *** - Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – Нина скептически оглядела жену, которая порывалась встать с постели. - Уверена. – Даша переместилась на кресло укровати. - Как думаешь, это не может быть?... - Я утром делала тест. Не беременна. – Даша поморщилась, будто сказать это было невыносимо больно. – Просто не успела перекусить в обед. – Дарья прикрыла глаза и с коварной улыбкой добавила. – Но я кое-чего хочу. Сделаешь? - Конечно! – Нина бросила на неё обеспокоенный взгляд. - Сядь в кресло напротив, дорогая. – Даша облизнула пересохшие губы. – Чёрт знает почему, но я отчаянно хочу видеть, как ты удовлетворяешь себя. – Немного помолчала, затем продолжила. – Хочу видеть тебя развратной и текущей. – Нина двинулась было к жене, чтобы поцеловать. – Стоп! Никаких прикосновений. Только смотреть, но не трогать. Они нечасто так развлекались, под настроение. И в последнее время такие настроения не то чтобы совсем отсутствовали, но работа и бытовая рутина отнимали добрую часть сил и времени. А Нина просто обожала такую разнузданную Дашу, такую страстную, такую жаждущую получить всё, чего хочет. И она подчинилась, села в кресло, медленно развязала поясок шелкового халата и раздвинула ноги, начав ласкать саму себя через трусики. Взгляд жены, сидящей в точно таком же положении напротив, стал почти черным и Нине это безумно нравилось. Нравилось, как она смотрит на неё в такие моменты. Нравилось принадлежать этой женщине без единого прикосновения. Нравилось видеть, что Даша отдается точно так же, как и она ей. - Сними их. – почти шепотом. И влажные трусики обеих полетели куда-то в стороны. Их действия были почти синхронными и очень медленными. Пальцы перебирали собственные складки, но глядя, как то же самое делает любимая женщина, обостряло чувства в тысячи раз. - Раздвинь халат, я хочу видеть твою грудь. – томным шепотом сказала Даша, издав стон, когда жена сделала и это. – Ласкай свою грудь другой рукой. Нина медленно облизнула пальцы и прикоснулась к своим торчащим соскам. Несмотря на возраст, небольшая упругая грудь осталась такой же, как много лет назад. Даша обожала до исступления ласкать эту грудь. И обожала смотреть, как жена ласкает свои розовые возбужденные соски. - Нет, не закрывай глаза. Смотри на меня. – Дарья не позволяла отвлекаться, хотя видела, что Нина на грани и сама была почти у черты. – Смотри на меня, родная. И войди в себя. Сейчас. Даша увидела, как два пальца жены скользнули внутрь. Она сделала то же самое и чтобы не взвыть от наслаждения, закусила губу и закатила глаза. - Трахни себя. Движения обеих становились резкими и порывистыми. Не прекращая смотреть друг на друга они обе трахали себя и это совершенно сводило с ума. В одном темпе, почти с одной амплитудой движений. - Я больше не могу. – заскулила Нина. - Кончи для меня. – Даша буквально заставила себя остановиться, чтобы не кончить раньше и увидеть как оргазм пронесется по телу жены. Это было самое любимое. Видеть насколько она открыта перед ней, насколько сходит с ума от неё. Несколько почти хаотичных движений и Нина закатила глаза, издавая низкий протяжный стон. Напряженное ранее тело обмякло в кресле. Не дав себе толком опомниться, Нина приказала: - Теперь ты. Кончи для меня. Это всегда было волшебством – смотреть в такие минуты на жену, которая в обычной повседневной жизни была довольно замкнутым и закрытым человеком, открываясь только с действительно близкими людьми. Даша с силой сжала сосок и резко втолкнула два пальца внутрь себя. - Добавь третий. – едва слышно, бархатным голосом приказала Нина. Ответом на приказ и его выполнение стал почти всхлип, который окатил новой волной исступленного желания в Нине Романовне. Она больше не могла просто смотреть. Она хотела принять участие. Поднявшись с кресла, халат упал на пол, оставив женщину полностью обнаженной. Она, недолго думая, села сверху на жену, резко задрав её руки вверх и буквально начав терзать своими губами губы жены. Пламя вспыхнуло в мозгу обеих, когда два жаждущих клитора столкнулись друг с другом. Они уже не могли целоваться. Это отвлекало. И перед тем, как столкнуться ещё пару раз, они посмотрели друг на друга сквозь дымку похоти и невообразимого желания. Всё закончилось одновременным криком обеих. - Нина, это было… давно у нас такого не было. – едва отдышавшись, первая заговорила Даша. - Ну, ты тоже хороша. – промурлыкала Нина в ответ. – Заставила кончить меня дважды, а ведь я уже не девчонка! - Ты потрясающая. – Дарья крепко прижалась к жене. – Боже, как же хорошо. Хочешь ещё разок? - Нет! Тебя надо покормить, иначе ты снова рискуешь упасть в обморок. – Нина встала и подняла халат. – Возможно, после ужина мы продолжим, и ты уже не посмеешь приказать мне не трогать свою законную супругу! *** Закончился декабрь, оставив позади 36-й день рождения Дарьи Александровны. Новый год семья Стебницких встретила в горах и пробыла там до самого Рождества. К концу января они повторили попытку ЭКО, в надежде, что удастся в этот раз. И как только своими ветрами ворвался в жизнь февраль, Дарья начала чувствовать ничем не аргументированную тревожность. Опасность, казалось, витала в воздухе и особенно остро ощущалась во время занятий с политологами, где студентка первого курса Маргарита Дан по-прежнему всеми правдами и неправдами не оставляла попытки «подкатить». Одним совсем уж промозглым февральским вечером, за ужином, Дарья рассказала о своих тревогах самому близкому человеку - жене. На это Нина Романовна ответила, что, возможно, опасения и не беспочвенны, но вряд ли студентка начнёт так уж нагло вторгаться в жизнь Даши. Обе задумались о том, что будет если вдруг их семья станет достоянием университетской общественности. Город N слыл небольшой отдаленной губернией и все хоть сколько-нибудь значимые люди были на виду. И хоть их семья была широко известна, но всё же в довольно узких кругах. Публичность могла погубить их карьеру и привычный образ жизни. Но когда-то давно, они обе обсуждали, что такой вариант возможен и поэтому у Дарьи Александровны имелся второй паспорт Израиля, а у Нины паспорт Германии. В случае каких-то невзгод они бы просто уехали в одну из стран и начали свою жизнь с нуля. Перспектива это была не самой радужной, но и не самой ужасной. А к середине февраля в университете прогремел скандал – ректора взяли с поличным на взятке в особо крупном размере. И на его место решено было назначить временно исполняющую обязанности Стебницкую Н.Р. Работы и нервов у Нины прибавилось. Шутка ли руководить университетом, входящим в тройку лучших в стране? Это отразилось и на семейной жизни. Теперь они виделись ещё реже. И третью попытку ЭКО было решено отложить до поздней весны, когда Нина Романовна немного придет в себя после навалившейся должности. Всё это время Дарья Александровна усердно трудилась над докторской диссертацией, которую забросила пару лет назад, вдруг осознав, что если удастся забеременеть, то уже будет не до научных изысканий. В марте, когда снег ещё не до конца сошел, Дарья поняла, что тревога никуда не исчезла, а, напротив, усилилась и приобретала более явный оттенок злого зелёного, который Дарья Александровна продолжала наблюдать два раза в неделю. Девчонка с отказом не смирилась, она внимательно следила, выжидая идеальный момент, чтобы сделать свой ход. И Даша хотела было снова поговорить с женой, но видя как сильно устает Нина, разговор оттягивала. Крайний раз чувство фатальной опасности Дарья ощущала перед потерей их сына. И теперь она знала, чувствовала, что снова произойдет что-то, что перевернет её жизнь вверх дном и снова придется собирать себя по осколкам. И единственное в чем она была уверена – в жене, которая, чтобы ни случилось, будет рядом. С этими мыслями жилось легче. Человеку всегда легче, если у него есть человек. *** Маргарита Дан, студентка первого курса факультета политологии делала успехи в учёбе. Она приняла участие в двух межфакультетских состязаниях, получив пару благодарностей от кураторов и одну из рук «деканши» Стебницкой. Юрий Распутин покорял гранит науки благодаря игре на гитаре и танцам во время весеннего бала. И жизнь, казалось, текла ровным ручейком для всех участников тех событий, однако это спокойствие было лишь на поверхности. Рита, с каждой лекцией философии становилась всё более одержимой. Несмотря на то, что доцент Стебницкая чётко дала понять, что студентка должна жить своей жизнью, а не лезть в её – это помогло мало. Рита зациклилась на ярких пухлых губах Дарьи Александровны и практически была готова на всё, ради получения этого приза. Нет, конечно, она не преследовала её. Просто при случае сокращала дистанцию чуть больше дозволенного, проходя мимо в коридоре, пока никто не слышал, делала комплименты. А когда Стебницкую-старшую назначили исполняющей обязанности, и она практически ушла с горизонта событий, погрузившись в административную работу, Маргарита и вовсе обнаглела, отправив доценту пару букетов с недвусмысленными записками. Маргарите казалось, что уделяемое внимание и настойчивость дадут трещину в неприступной крепости. С Бережновой же сработало? Почему не должно со Стебницкой? Дарья лишь терпеливо читала лекции и пропускала мимо ушей различные выходки. Каждый воздыхатель так или иначе уходил прочь и это просто нужно было перетерпеть, что понимали обе женщины. Оказавшись в такой ситуации не впервые, Нина Романовна скрипела зубами и готова была по одной команде фас растерзать студентку, но Дарья Александровна просила немного потерпеть до конца года. Всё было как всегда, за исключением того, что раньше такие проблемы с влюбленными учениками решались как-то тихо, по-доброму, но в этот раз всё было иначе. Рита, наверняка зная об их отношениях, до одури ненавидела одну Стебницкую и столь же отчаянно желала получить другую. Когда в кабинете доцента появился третий букет, Нина Романовна решила не спрашивать разрешения жены на разговор с первокурсницей и попытаться прервать попытки самостоятельно. Не имея чёткого плана, но имея определенные возможности, исполняющая обязанности ректора профессор Стебницкая запланировала эту встречу в наименее волнительный момент жизни, на 30 мая, о чём и сделала пометку у себя в рабочем ежедневнике. *** В самом начале отношений, воспринимая всё произошедшее между ними как аксиому, Нина и Даша договорились об одном единственном – не врать ни при каких обстоятельствах. И два года так и было, но потом Нина вдруг начала отстраняться, прикрываясь огромным количеством работы, а через некоторое время объявила Даше о разрыве. Это было как раз перед третьим курсом Дарья на факультете философии. Последующие два года одна возводила глухую стену, в то время как вторая разбирала её тут же по кирпичикам. И, когда Дарья Стебницкая устала от попыток достучаться до любимой женщины, появился легкий безоблачный Димка. Она не любила его, но он дарил столь необходимое тепло и легкость, что она впервые после разрыва с Ниной начала чувствовать жизнь. На защите дипломной работы будущая профессор Стебницкая, входящая в состав комиссии, не жалея нервов и сил «валила» Дарью, срываясь на ней прилюдно из-за сидящего тут же её парня. Дарье едва удалось сдержать эмоции и не расплакаться при всех. Зато после, декан факультета, пригласил её продолжить обучение в аспирантуре и работу в университете, похвалив за выдержку и безупречную полемику со старшей Стебницкой. Даша предложение приняла, тут же поставив свою карьеру и жизнь на первое место, а влюбленного Дмитрия на втрое, что и стало причиной завершения их отношений. Будучи аспиранткой, спустя тригода после мучительного для обеих разрыва, Дарья Александровна в один из вечеров на кафедре увидела растрепанную (тогда ещё доцента) Стебницкую, ворвавшуюся к ней со словами «не могу больше так жить. без тебя. не могу и не хочу». И, Дарья Александровна, даже не моргнув глазом выдохнула «наконец-то ты пришла в себя». Даша с детства понимала, что поведение человека – это его выбор. Нина выбрала бояться разницы в возрасте, того, что о них станет известно или, например, что портит молодой перспективной женщине жизнь. И этим выбором заработала себе к 40 годам язву желудка, пару нервных срывов и вечно стоящий коньяк в шкафчике письменного стола. Тогда они повторно решили, что честность – лучший из способов сохранить тот первоначальный трепет, который всегда витал между ними. И постепенно, кирпич за кирпичиком выстраивали новые, уже полностью осмысленные и принятые обеими, отношения, разбивая страхи открытыми беседами, а ссоры отличным сексом. Перед десятилетней годовщиной, в августе, на закате отпуска, они уехали в Данию, и в кругу близких принесли друг другу клятвы. Сразу после стали задумываться о ребенке. Семейная жизнь шла своим чередом. Нет, просто не было. Периодами Дарье приходилось убеждать Нину, что морщины и ранний климакс – фигня и она будет любить каждый Нинкин седой волосок. Нина Романовна, в свою очередь, поддерживала научные изыскания и карьерные амбиции жены, накрывая пледом, когда аспирант Стебницкая засыпала перед компьютером, заработавшись до поздней ночи. Им пришлось много и нудно приспосабливать свою жизнь к окружающему миру и к самому факту существования этих отношений не в самой дружелюбной среде российской действительности. Просто не было, но они и не ждали чего-то идеального. Они жили, были вместе. К осени они готовились отметить свою шестнадцатую годовщину эпичного знакомства в церкви. Всякий раз, вспоминая это, Даша невольно злобно улыбалась, потому что их связь, а потом и брак считался смертным грехом, но тогда почему они сразу почувствовали что-то друг к другу, встретившись случайно в доме Божьем? Ответа не было у всего мира. У Даши он был. Бог – это любовь, верно? В день 30-го мая, Дарья Александровна неспешно перебирала все ключевые точки их семейной жизни с Ниной Стебницкой, доктором историческим наук и её женой, пока шла в здание университета. Легкая улыбка тенью мелькала на привычно красных губах молодого доцента. Она неосознанно много раз прикасалась к животу, идя в университет в свой нерабочий день сразу после посещения врача, чтобы сообщить радостную новость супруге. *** - Здравствуйте. – Маргарита вошла в кабинет исполняющей обязанности ректора университета города N, осторожно ступая по мягкому ковру. – Вы меня вызывали, Нина Романовна. – тон Маргариты был подчеркнуто вежливым, натянутым. Нина Романовна лишь кивнула в ответ и прошла к двери, приоткрыла её и велела секретарю посетить физико-математический, а затем отправляться на обед. Этому разговору никто не должен был помешать. Плотно прикрыв дверь, Нина Романовна прошла к кожаному креслу в глубине комнаты и указала на точно такое же напротив себя Рите. Девушка села. Они молча некоторое время изучали друг друга, будто две мартовские кошки перед тем как сцепиться в драке. Напряжение ситуации добавляли дерзкие ухмылки, которыми они продолжали пикировать в адрес друг друга. - Зачем вы делаете это? – спокойным ровным тоном задала свой вопрос Нина Романовна. - Делаю что? – злой блеск в глазах Риты дал понять Нине, что девчонку будет сложно угомонить. - Мы женаты и любим друг друга уже около 16-ти лет. – Нина решила, что откровенный разговор сработает. – Вы и представить себе не можете чего нам стоило выстроить свою жизнь, в которую вы так отчаянно пытаетесь залезть. Зачем вы это делаете, Маргарита? - Она нужна мне. Я выбрала её. - Так же, как когда-то выбрали Ольгу Владимировну Бережнову? – Рита вздрогнула. – Да, мне известно о природе ваших отношений. - Вы ничего не знаете о том, что произошло там. – Рита подалась вперед, напрягаясь всем телом, готовая вцепиться в горло, если понадобится. - На мой взгляд ситуация идентична. – Нина Романовна деловито улыбнулась. – Очередная несвободная женщина, выше вас по статусу, ваш преподаватель, которого вы хотите завоевать. Это я понимаю. Но не понимаю, почему вы не уйдете в сторону, видя, что вам не отвечают взаимностью? – Нина Романовна тоже подалась вперед, опасно сверкая голубыми глазами. - Почему бы не уйти вам? – Рита выпрямилась и встала на ноги, Нина сделала тоже самое. – Что вы можете ей дать, кроме старости и менопаузы? Рита била кнутом в самое сердце, доставая до страхов взрослой женщины, дотягиваясь до них своей молодой прытью и готовностью перешагнуть труп Нины Стебницкой, если придется. - А что ей можете дать вы, кроме молодости и очевидного отсутствия мозгов? – Нина Романовна сжала кулаки. – Она выбрала меня. У неё была тысяча возможностей уйти и выбрать вас или кого-то другого, но она предпочла остаться со мной. Это вам хоть о чем-нибудь говорит? - Она просто не попробовала. – Маргарита нагло растянулась в улыбке и облизала губы. – А стоило бы, потому что после с вами она не останется. - Но и с вами она не будет. Моя жена слишком умна, чтобы обращать внимание на человека, который отказ воспринимает как вызов, а не как сигнал уйти и не мешаться. Рита закипала. Они стояли вплотную друг к другу, почти сталкиваясь носами, в попытках превзойти. - Я не за этим позвала вас, однако. – Нина Романовна прикрыла глаза и вдохнула воздух. – Давайте сядем. – ректор снова указала на кресло. – Как вы можете заметить – у меня появилось больше власти и влияния. – Нина Романовна сделала паузу. – Что вы скажете, если я отправлю вас на годик-другой на стажировку, по программе обмена. Например, в Америку или Китай? Напряженная тишина вязкой субстанцией разлилась по комнате. Нина отчетливо видела тот момент, когда внутри студентки кто-то вывернул тумблер на всю. Рита пришла в бешенство, осознав, что её просто пытаются отослать подальше, чтобы не мешалась под ногами. Она резко вскочила, уже не соображая что делает и кто перед ней, схватила Нину Романовну за лацканы пиджака и рывком подняла ректора на ноги. - Ты, старая сука, реально решила, что я куплюсь на это дерьмо? – Рита шипела прямо в лицо женщине. Её зеленые глаза горели безумным блеском. – Если ты наводила обо мне справки, то должна знать кто мои родители и какое учебное заведение могли позволить для своей единственной дочери. – Рита сжала руки, притянув, болтающуюся как тряпичная кукла, Нину ближе. – И если ты реально решила меня купить, то значит и ты продаешься. Назови свою цену. Нина, наконец, смогла поднять руки и оттолкнуть от себя студентку. - Не смейте меня трогать. – отчеканила Стебницкая. - А то что? – Рита снова двинулась вперед, на ректора. – Вы хоть в состоянии нормально трахать собственную, как вы говорите, жену? Точка кипения достигла апогея. Нина Романовна подняла руку и отвесила бесстыжей девице мощную оплеуху. Из-за эффекта неожиданности Маргарита сначала растерялась, а затем, почувствовав вкус крови на губах, широко улыбнулась и выпрямилась, вновь подходя вплотную. - Заткнись, маленькая дрянь. – Прошипела Нина. – Заткнись и не смей своим мерзким ртом говорить что-то подобное. - Заткни меня. – Рита облизнула свои и недвусмысленно посмотрела на губы профессора. – Ну, же. Заткни меня. – И уже совсем шепотом. – Заткни мой мерзкий рот. Думаю, ты точно знаешь способ. И что-то щелкнуло в голове женщины. Что-то отключилось. Будто линию электропередач оборвал лихой ветер. Она вцепилась в куртку и резко потянула на себя рыжую, даже не целуя, а, скорее, кусая её губы. Какое-то дикое, необузданное желание овладело обеими. Они стонали в рты друг друга, пока их языки остервенело сталкивались и пытались победить в этой схватке. Рита, спустила одну руку на бедро, приподнимая вверх профессорскую юбку, другой вжала в себя лицо Нины, продолжая жадно терзать её не то укусами, не то поцелуями. Нина, в свою очередь, расстегивала ширинку на джинсах девушки, стараясь как можно скорее залезть в трусы. Рита, рванув вниз тонкий капрон колготок, отодвинула промокший насквозь шелк трусиков и вошла в Нину сразу тремя пальцами. Раздался не то рык, не то стон прямо в рот молодой женщине. Нина спустила штаны и заставила их полностью снять, попутно опуская студентку на то же кресло, на котором сидела двумя минутами ранее, готовая, если нужно, рвать глотку рыжей бестии. Сквозь верх блузки под полуснятым пиджаком профессора, Рита своим ртом нашла грудь, которую смогла укусить, когда профессор умудрилась просунуть руку и войти в Риту настолько глубоко, что девушка взвыла от боли и наслаждения одновременно. Они вытрахивали друг из друга всю дурь, двигаясь остервенело, не жалея плоть. Обеим это нравилось, потому что раз за разом они сталкивались в глубоких поцелуях. И когда обе подошли к краю, Рита лишь прохрипела «вместе». Протяжный низкий стон двух голосов за дверью кабинета ректора услышала вошедшая в приемную как раз в этот момент Дарья Александровна Стебницкая. Они не заметили, как тихо приоткрылась дверь, за которой показалась Даша. Вид своей жены с задранной юбкой и порванными чулками, сидящей на рыжей студентке, не оставил полета для фантазии. В кабинете пахло сексом. Но самое удивительное заключалось для Даши в том, что они даже не заметили наблюдателя, когда обе, уткнувшись друг в друга, тяжело дыша, пытались совладать с произошедшим. - Ты… - начала Рита. – Ты всегда так потрясно трахаешься? - А ты? А всё, чего хотелось Дарье Александровне сейчас – уйти куда-нибудь и попытаться развидеть и расслышать увиденное и услышанное. *** В тот же день, 30 мая, она перевезла свои вещи, а по окончании сессии улетела в другой город, находящийся за 6000 км от родного города N, а затем и вовсе из страны. На сроке в 36 недель у Дарьи Александровны родился прекрасный здоровый сын, которого она назвала Кирилл Александрович Стебницкий. Нина Романовна получила пост ректора университета на постоянной основе, заключив трудовой контракт на ближайшие пять лет, и около двух из них продолжала встречаться с Маргаритой Дан. Но однажды, через общих то ли друзей, то ли знакомых, она узнала, что у Даши есть сын, который, судя по срокам, был их совместным ребенком (технически). Улетев из города N, она несколько раз предпринимала попытки примириться с бывшей женой, но они не увенчались успехом. Ещё через 2 года, в настоящее время, автор узнала о том, что прототип Дарьи счастлива в новых отношениях. Все имена, характеры и должности героев изменены, но она основана на реальных событиях, частью которых являлась сама автор, будучи студенткой университета. Прототип Дарьи часто валил автора на экзаменах и утверждал, что автор ни на что не способен, но после защиты диплома пожал руку и пожелал удачи. Удачи и счастья хочется пожелать и прототипу (и я уверена, так и будет). Подробности этой истории всплыли в одном разговоре с бывшей однокурсницей, которая в то время работала методистом у нас на факультете и знала много того, что я совершенно упускала из виду, пытаясь допинать учебу и разрешить, как оказалось, неразрешимые дрязги собственной личной жизни. Естественно, здесь много художественного вымысла, так как автор свечку не держал. Но, согласитесь, интересная получилась история. Поучительная. Спасибо за внимание)