Novel stories

Стук в дверь. Ответа не последовало, Ханако немного прикусила губу от огорчения но продолжила стучать пока ей не открыл дверь высокий мужчина. — Госпожа Ханако. Прошу прощения за задержку, — его голос был ровен и сух, как всегда. Он отступил, приглашая жестом. — Что так долго, ведь я могла замерзнуть! — фыркнула она, проскользнув мимо него в прихожую. — Нечего было надевать такое короткое платье, — выглянул хозяин дома и оглядел её с ног до головы. — В следующий раз будешь лучше выбирать наряд. — Сенсей! Это часть задания, — она повернулась к нему, руки уперлись в бока. — Как ещё вытянуть информацию из мужчины, не привлекая лишнего внимания? Он лишь коротко хмыкнул, пропуская мимо ушей её оправдания. Его взгляд снова задержался на ней: черная ткань, обтягивающая каждый изгиб, ноги, почти полностью открытые, каблуки, от которых она казалась выше и хрупче. Длинные волосы цвета темного меда ниспадали каскадом ниже талии. Вызывающе. Он отвернулся и пошел вглубь дома. Ханако скинула туфли, зная его непреклонное правило. Она бывала здесь достаточно часто, чтобы изучить тишину этих комнат, их строгий, аскетичный японский порядок. Ей нравилась эта гармония, это отсутствие лишних людей и суеты. Хибари не был гостеприимным хозяином, но для неё двери его дома всегда оставались открыты. В гостиной он протянул ей тонкую папку. — Всё, что нужно знать о цели. Фото, привычки, слабые места. Там же адреса, где можно оказать давление. Или применить шантаж, если сочтешь нужным. — Думаю, шантаж не понадобится, — она сделала легкий, игривый пируэт на месте, а затем приблизилась, позволяя вырезу платья открыть чуть больше, чем следовало. — Увидит меня — и язык развяжется сам. Не так ли? Хибари даже не опустил глаз. Он наблюдал за её попытками досадить ему с холодным интересом. Она часто пыталась пробить его ледяную броню. Он же просто ждал, чтобы посмотреть, насколько далеко она зайдет на этот раз. Проверив работу прослушивающего устройства, спрятанного у неё на груди, он кивнул. Задание началось. На её рискованную шутку о том, что проверку можно было провести и тактильно, он лишь развернулся и ушел, оставив её одну на пороге с надутыми губами. Полночь разрисовала улицы неоном и тенями. Задание было завершено, отчет передан. По плану, она должна была сразу отправиться к нему. Но вместо этого Ханако затерялась в одном из баров, где свет был приглушенным, а музыка — навязчивой. Пара бокалов мартини, и мир стал чуть мягче. В голове, вопреки всем стараниям, крутился только он. Его отсутствующая реакция, его холодный взгляд, который ей так отчаянно хотелось разжечь. Заметив похабные взгляды со стороны, она с досадой отодвинула бокал. Ей был нужен не их голод, а его — сдержанный и оттого в тысячу раз более желанный. Пора было уходить. Дверь открылась с первого же стука. Подчиненный в почтительном поклоне сообщил, что хозяин уже удалился на покой, а для неё приготовлены комната и ванна. Последнее было как нельзя кстати — смыть с себя усталость, и тяжелый взгляд незнакомцев. Облачившись после ванны в простое хлопковое кимоно, оставленное для неё на кровати, она вышла в коридор. Тишина была абсолютной. Дверь в его комнату была закрыта. Без лишних раздумий, с отточенным навыком она справилась с замком и вошла внутрь. Луна, пробивавшаяся сквозь сёдзи, выхватывала из мрака лаконичные детали: татами, низкий столик, развевающиеся на легком сквозняке пологи фусума. И его фигуру под тонким одеялом. Ханако бесшумно подкралась и легла рядом, подсунувшись под край покрывала. Она не знала, что его сон всегда чуток, что он уловил и скрип двери, и её шаги, и теперь лишь притворялся спящим, наблюдая из-под полуопущенных ресниц. Она придвинулась ближе, её голая нога коснулась его голени. Ханако смотрела на него — на резкую линию скулы, на губы, обычно поджатые, теперь расслабленные. Её чувства к нему, давно переросли в нечто большее, хоть он это не хотел признавать. Закинув ногу, она наткнулась на его эрекцию. Под тонким шелком одеяла он лежал обнаженным. Внизу у неё всё сжалось, тепло разлилось по низу живота. Мысли спутались, смешав остатки алкоголя с острым, запретным желанием. Она скользнула под одеяло, оказавшись в темном пространстве между его ног. В полумраке её глаза оценили размер члена, отчего в животе все сжалось сильнее, она решила действовать. Сначала язык, робкое касание у основания, затем — губы, обхватившие головку. Она действовала осторожно, с опаской, которая быстро сменилась уверенностью, когда её рот начал заполняться им. Первый его стон, приглушенный, был для неё победой. Она ускорилась, помогая рукой, чувствуя, как он набухает, становится тверже. Второй стон прозвучал громче. Одеяло резко слетело на пол. Хибари смотрел на неё сверху. Ханако не останавливалась, глядя прямо на него, продолжая то, что начала. Наконец-то. Наконец этот взгляд был направлен на неё — не холодный, не оценивающий, а горящий сдержанным, но яростным огнем. Он вцепился пальцами в её волосы, притянул её голову к себе и начал двигать бедрами, задавая ритм. Грубо. Без церемоний. Её рот заполнился им до предела, каждый толчок отдавался где-то в горле. Она стонала, звуки вибрировали вокруг его плоти, и это, казалось, заводило его еще больше. — Нравится? — его голос был низким, хриплым от сна и страсти. — Ты ведь этого хотела? Он отпустил её, позволив вести игру, но не сводя с неё глаз. Она работала ртом и руками, поглощенная одной целью — довести его. Возбуждение пульсировало и в ней самой, одна её рука потянулась вниз, к влажному клитору. Заметив это, он издал короткий, одобрительный звук. И снова его руки в её волосах, снова он вел её, насаживая на себя, а она, захлебываясь, не переставала ласкать себя в такт его движениям. Это было головокружительно. Невероятно. Когда его толчки стали резче, глубже, она поняла, что близко. Он вошел в неё в последний раз, глубоко, и она почувствовала, как её рот заполняется. Она проглотила, не отрываясь, старательно вылизывая его, пока он не отстранился. Они смотрели друг на друга, дыхание сбивчивое. В её взгляде была мольба и немой вопрос. В его — хитрая, довольная усмешка. — Так я прощена за опоздание? — выдохнула она, пытаясь звучать игриво, но голос подвел. — Для прощения этого недостаточно, — произнес он тихо, и в следующее мгновение она уже лежала на спине, а он был сверху, прижимая её к татами. Его кимоно распахнулось, её — тоже не было завязано. Лунный свет осветил её кожу, поднимающуюся и опадающую грудь, очертания бедер. — Как же мне тебя наказать? — он склонился к её уху, губы почти касались мочки. — Ослушалась приказа. Ворвалась в мою спальню. Ты ведешь себя отвратительно, Ханако. — Сенсей… — её голос сорвался на шепот. — Пожалуйста… Он не спешил. Его губы исследовали её шею, ключицы, спускаясь к груди. Он ласкал, кусал, заставляя её выгибаться и стонать, а его колено невыносимо давило между её ног. Пальцы скользнули ниже, и она закричала, когда два, а затем три из них вошли в неё. Его поцелуй заглушил её стоны, их языки сплелись в жестоком, требовательном танце. Он довел её уже влажную пальцами, чувствуя, как её тело сжимается в судорогах первого оргазма. И только тогда, когда она вся дрожала в его объятиях, он вошел в неё. Медленно, давая привыкнуть к каждому сантиметру. Оба застонали одновременно. Тишину комнаты разорвали приглушенные, влажные звуки. — Какая же ты развратница, — прошептал он, двигаясь с методичной, неумолимой силой. — Такая мокрая… И не хочешь отпускать. — Вы… тоже… — она едва могла говорить, её бедра встречали каждый его толчок. — Спите голым… Ждали меня? Он ответил не словами, а действием — резким, глубоким движением, от которого у неё перехватило дыхание. Он захватил её губы в поцелуй, снова и снова, пока она не почувствовала, как внутри всё натягивается, как пружина. — Кончаю… — успела выдохнуть она, и мир взорвался белым светом, волнами тепла, смывающими всё. Он последовал за ней почти сразу, выплеснувшись внутрь с низким, сдавленным рыком, и на миг обмяк всем телом на ней. Тишина. Только их неровное дыхание. Он приподнялся, чтобы увидеть её лицо. Глаза сияли, губы были припухшими. Он мягко поцеловал её. — Так я прощена? — повторила она шепотом, уже почти засыпая. — Этого мало, — его голос прозвучал прямо у уха, обещающе и неумолимо. — Ты отработаешь эту ночь ещё многими другими…