Клетка для Героя

Тыкни на ошибку. Будь молодцом.

Я с лозы виноградной свешусь, Как свисает смертник с петли. Пускай мою тонкую шею Оплетут роковые цветы. Я продам свою душу хмелю, Я на грудь твою крест положу, Чтобы ты со мною, любимый, Разделил мученье в пиру. Празднуй сладким вином прощанье, Пивом и мёдом прощай меня: Я свисаю с лозы виноградной, И похмелья от этой пьянки Не жду. © Ebiscus — «Хмель».

Избранный банально не мог разглядеть даже пальцев собственных ног — настолько у него было ужасное зрение. Но одно Поттер знал наверняка: этого места он никогда прежде не видел.

***

Гарри было совсем не в новинку просыпаться от жуткой головной боли, но обычно причиной тому был его знаменитый шрам, который сейчас, что удивительно, чувствовал себя более чем просто нормально. У Гарри ныл затылок, да так сильно, что казалось, словно по нему заехали чем-то очень, очень тяжёлым. Кажется, у него начиналась мигрень. Парень с трудом разжал веки и тут же закрыл их, поморщившись от неожиданно яркого света, заполнявшего комнату. Немного погодя, гриффиндорец в привычном жесте потянулся к прикроватной тумбочке за очками. Послышался тихий лязг металла, и только после того юноша понял, что обездвижен. Не полностью, но вот руки его были крепко-накрепко сцеплены ржавыми, маггловскими наручниками, что в свою очередь были переброшены через железную спинку кровати, на которой гриффиндорец лежал. Голый. Едва прикрытый до пояса какой-то худенькой тряпочкой размером с один носовой платок Хагрида. Парень яростно задёргал руками, пытаясь вырваться из маггловских оков. Наручники скрипели, дребезжали, но стойко выдерживали напор разъярённого гриффиндорца. «Я должен быть в Хогвартсе», — ошеломлённо подумал про себя парень, но последнее воспоминание о том, как он выходит из Большого зала и идёт в Башню Гриффиндора, жестоко прерывается. Вот он поднимается по лестнице, а потом… Что потом? Потом следует лишь мрак, неожиданно накрывший его. И вряд ли Гарри дошёл хотя бы до портрета Толстой Дамы. Кто-то помешал ему это сделать, и теперь он, Избранный, был здесь. И лев надеялся лишь на то, что это не Пожиратели Смерти приволокли его сюда. Ведь это значило, что хотя бы одному из них удалось пробраться в Хогвартс, и сейчас сотни учеников Школы Чародейства и Волшебства находятся в опасности, а вместе с ними — Рон и Гермиона. …Хотя вряд ли приспешники Воландеморта воспользовались бы маггловскими наручниками в то время, когда на свете существовало столько потрясающих связывающих заклинаний. Но как бы то ни было, Поттера не устраивало даже то, если бы это была лишь чья-то глупая шутка. И теперь у Гарри оставался только один нерешённый вопрос: что теперь стоило делать ему самому? — Выбираться, конечно… — тихо прошептал юноша, но то ли голова его отказывалась думать при столь невыносимой боли, то ли путей побега и впрямь не было. Поттер долго, без всякого движения лежал на постели, обводя прищуренными подслеповатыми глазами грязно-серые стены помещения, стол и два табурета, которые стояли неподалёку от деревянной, грязно-коричневой двери, что, вероятно, была и вовсе закрыта. На ней-то юноша и задержал свой пытливый взгляд, однако думал Гарри вовсе не о том, как до неё добраться, а о том, что может быть за ней. Или кто? — Акцио палочка, — твёрдо проговорил Гарри. — Акцио палочка Гарри Поттера! — чуть более решительно повторил он, ясно понимая, что это ему никак не поможет. Но попытка — не пытка. Гарри пошевелил затёкшими ногами и осторожно перекинул их на край кровати, разминая непослушные мышцы. Конечности были, словно деревянные, и почти не слушались, но зато они в отличие от рук были свободны. Пожёванная временем тряпица плавно соскользнула с бёдер льва, обнажая того окончательно, но нагота, пожалуй, была последним, о чём думал Поттер в этот момент. Гриффиндорец извернулся на кровати, задрал руки чуть выше, чтобы наручники не жали, и улёгся на живот, лицом к маггловскому изобретению, на которое он в следующий же миг смачно плюнул. Гарри надеялся, что влага поможет его рукам выскользнуть из наручей, но, увы, его ладони были слишком большими. — Мерлин, и почему я такой огромный?.. — простонал брюнет, так ничего и не добившись по истечению десяти минут. Но делать было нечего, Избранный подобрал занемевшие ноги ближе к телу, собираясь вновь перевернуться, но так и не сдвинулся с места. Неприятная дрожь, пробежавшая по спине, говорила о том, что на него кто-то смотрит. Гриффиндорец тяжело вздохнул и напрягся. Чутьё его ещё никогда не подводило, однако голос, что отразился от стен гулким эхом в следующий миг, полностью прогнал напряжение из замершего в исступлении сердца Поттера, вернув тому драгоценное спокойствие. — Это очень… хорошая поза, Гарри, — на выдохе проговорил замерший у двери Криви. — Колин! — радостно воскликнул Поттер, полностью извернувшись на кровати так, чтобы увидеть всегда такого доброжелательного юношу. — Как хорошо, что это ты! — возбуждённо произнёс гриффиндорец, тяжело выдохнув. — Вытащи меня! Я должен скорее вернуться в Хогвартс! Возможно, всем там грозит опасность! Я должен!.. — Нет, — просто перебил вопли Избранного Криви. — В смысле — нет? — озадачился Гарри, не совсем ожидавший услышать именно такой ответ на свою просьбу. Гриффиндорец вновь перевернулся на спину и теперь с подозрением смотрел на непривычно спокойное лицо стоящего перед ним юноши. — Вытащи меня! — Нет, — вновь проговорил парень и сделал несколько шагов к Гарри. Худенький матрац прогнулся под весом ещё одного тела, когда юноша медленно опустился на него, а затем рука Криви упала Избранному на торс: пальцы резво пробежались по дорожке тёмных волос вниз, к паху, и замерли прямо на границе лобка. Гарри тоже замер, с неподдельным отвращением смотря на дрожащую, вспотевшую ладонь, которая в следующий же миг была словно брезгливо или боязливо отдёрнута в сторону. — Не волнуйся, — тем временем ласково вторил Колин. — Здесь тебе ничего не угрожает, Гарри… — с привычным в голосе обожанием выдохнул он. — Я сделал всё, чтоб здесь ты был в полной безопасности. — Хогвартс — самое безопасное место в мире, — зло отчеканил лев. — В первый же год обучения на меня напал Василиск, — сухо произнёс юноша. — Но всё обошлось. Благодаря тебе. И теперь я буду о тебе заботиться… в знак благодарности. — Что за чушь?! — вспылил Гарри. — Я сам могу о себе позаботиться, а ты — немедленно выпусти меня отсюда! — Прости, Гарри, — на губах Колина расцвела нервно подрагивающая улыбка, — но я вынужден сказать тебе — нет. — Колин! — Если бы ты только знал, — пролепетал себе под нос юный гриффиндорец, не обратив никакого внимания на осуждение в голосе кумира. — Если бы ты только знал об этом… — выдавил Криви, дрожа всем телом, словно не имея возможности сдержать гнев. Лицо его на мгновение непривычно ожесточилось, однако уже вскоре вновь стало обыкновенно мягким и пугающе доброжелательным. — Ах, Гарри, — совсем по-девичьи выдохнул Колин, чем-то напомнив Избранному Миртл, — но ты ведь слишком благородный, чтобы… — и парень в очередной раз запнулся, так и не озвучивая своих мыслей. — Ты слишком… слишком… — казалось Криви задыхался от переизбытка чувств. Лицо его раскраснелось, а руки, влажные от пота, нервно сминали простыни. — Ты такой!.. Великодушный! — наконец изрёк юноша, расплывшись в обворожительной улыбке. Гарри оторопел. Он даже не сразу смог подобрать слова для достойного ответа. — Ты что?.. — гриффиндорец сморщился, теряясь в догадках, но всё же промолчал, решив оставить те при себе. Он недовольно скривился, поджал губы и неуверенно свёл ноги плотнее. — Колин, — напряжённо произнёс Герой, — это не смешно. — А я и не шучу, — просто ответил парень. — Выпусти меня, — нетерпеливо потребовал Герой. — И я забуду об этом, — но Колин лишь молча отвернулся. — Это преступление! — вновь взвился лев. — Это ненормально, понимаешь? — Ты будешь мне благодарен. Поверь, — робко отозвался Криви. И Гарри почему-то подумал, что Колин и впрямь ожидал от него, по меньшей мере, благодарности, а теперь был жестоко разочарован его реакцией. — Но… — не зная, как подступиться к похитителю, вновь заговорил лев, — но ведь тебе ничего не мешает мне всё рассказать, верно? — Гарри решил пойти другим путём. Он пытался говорить мягко и доброхотно, верно почуяв то, что парнишка был не совсем в себе. — Расскажи мне о том, чего я не знаю. Ну же. — Нет, — вновь завёл свою шарманку Криви, а Гарри мысленно застонал, — если ты узнаешь, то сильно расстроишься. — Но мы можем решить проблему вместе, так ведь, друг? — на лице Гарри читалось неподдельное волнение. — В конце концов, я ведь Избранный, черт тебя подери! Так что не думаю, что очередная задница, которую покажет мне судьба, хоть как-то изменит погоду. Ну, давай поговорим? Я думаю, нам обоим станет легче, если мы обсудим то, что тебя так взволновало, — Колин вместо ответа поднялся с матраса и побрёл в сторону двери. — Нет, стой! — занервничал брюнет. — Колин, подожди, — тише прошептал он. — Знаешь, — нервно пролепетал лев, — а мне ведь нужно в туалет ходить и всё такое прочее! — Так ты хочешь в туалет? — Криви остановился и повернулся к Гарри, а его широко раскрытые глаза были похожи на глаза Полумны. — Э… да… — задумался лев, — выпусти меня. Мне недолго. — Гарри, в этом нет нужды, — добродушно произнёс похититель. — Я ведь сказал, что обо всём позабочусь. А всё значит — всё, — и Криви мечтательно уставился на оторопевшего Гарри Поттера. — Да пошёл ты! — взвился Избранный, отодвигаясь от парня. — Как ты себе это представляешь?! Я не маленький, чтобы за мной прибирали! — Я понимаю, что ты смущаешься, но, поверь мне, в этом нет чего-то противного. Это совершенно естественно. Я и кормить тебя буду, и мыть… и подмывать. — Я передумал, — сухо отчеканил лев, совершенно потерявший желание продолжать этот отвратительный разговор. — Мне от тебя ничего не нужно. — Тогда я пойду, — Колин, казалось, был совсем глух к гневу Гарри. Он посмотрел на часы и довольно усмехнулся: — Да и к тому же ужин скоро. Надо что-нибудь тебе приготовить, — сладко произнёс юноша, открыл дверь и прежде чем закрыть её, спокойно произнёс: — Если тебе, что-нибудь понадобится — кричи, — и гриффиндорец остался один на один со своими мыслями. А ведь в туалет ему и правда хотелось… Парень ещё некоторое время смотрел на дверь. Он всё думал, что Колин вот-вот вернётся, ослепит его вспышкой своего модифицированного фотоаппарата, улыбнётся и скажет, что решил устроить постановочную съёмку и просто слегка увлёкся. Однако время шло, а ничего не менялось. Только лишь напряжение в Гарри росло. Парень не знал, что ему делать, как себя вести в ситуации, которая по сути ничего от него и не требовала. Но уже вскоре гриффиндорец вновь прожигал злобным взглядом наручники, сердито умасливая их слюной. Казалось, металлические браслеты становились только уже после каждой неудачной попытки от них избавиться… Время шло медленно. И это чудилось ужасной пыткой. Гарри ёрзал, крутился и вертелся, разминая затёкшее тело и пытаясь усмирить в себе упрямое желание походить, попрыгать или побегать, да хоть просто сесть — главное не оставаться больше в этой удручающей позе. Он злился, его раздражало всё в этой избитой временем комнатушке, он уже почти ненавидел эту кровать и не представлял, как проведёт здесь ещё хотя бы пару часов. Минут! В какой-то момент ему вдруг стало так невыносимо скучно, что он даже стал звать Колина, решив вновь попытать счастье — вдруг парнишка успокоился и теперь просто боялся к нему подступиться? А Гарри не сомневался, что может и не сразу, но Криви всё же одумается и отпустит его, и такого больше никогда не повторится, а вскоре они уже будут смеяться над этой историей в ало-золотой гостиной Гриффиндора. Однако, несмотря на отчаянные и грозные крики Поттера, Колин не спешил возвращаться. И вообще вокруг было подозрительно тихо. Слишком тихо. Вероятно, это были заглушающее чары, о которых похититель, разумеется, забыл упомянуть. Конечно же, совершенно случайно. Избранный иронично ухмыльнулся этой догадке и замолчал, решив не тратить силы понапрасну. Когда-нибудь Криви всё равно вернётся. Ведь не оставит он его здесь надолго, верно? И только Гарри позволил себе немного расслабиться, как ощутил жгучее желание попасть в туалет… Снова. Эти позывы мучили его уже примерно час, но юноша изо всех сил старался их игнорировать. Впрочем, как сказал Колин, это было совершенно естественно, особенно если учесть, что из Хогвартса Гарри похитили сразу после сытного ужина и пробыл он тут отнюдь не десять минут, но всё-таки… Это совсем не вдохновляло. С этого момента Избранный измерял время не всё больше накатывавшей на него скукой и пролежнями, а собственными ощущениями, в частности — ощущением переполненности своего мочевого пузыря, который, как Гарри убедился ещё через час, оказывается, был совсем не безграничным. Парень уже начинал попискивать от бессилия, когда в комнату вновь вернулся Колин. В руках он держал небольшую кастрюльку, а из неё многообещающе выглядывал половник и шёл горячий парок. Несмотря на своё далеко незавидное положение, Гарри был не рад видеть искажённое добротой и радушием лицо своего похитителя. — Гарри, я сварил суп, — торжественно объявил Криви, и Поттер попытался взять себя в руки. Он уже не извивался на кровати, а просто был очень, очень, очень напряжён. Юноша ощерился и капризно, как это сделал бы Малфой, выпятил нижнюю губу. — Ты всё ещё злишься? — слегка расстроенно скорее констатировал, чем спросил Колин. — Не злись, — попросил юноша в следующий миг. — Через пару дней ты привыкнешь. — Ты мог бы дать мне хотя бы одежду, — тихо прошептал Гарри. — Зачем? — искренне удивился Криви. — Мне бы пришлось раздевать тебя перед мытьём и туалетом, — Гарри заерзал, услышав заветное слово, но в остальном виду не подал. — Да и вообще, без одежды намного лучше, правда? Ничего не жмёт, не давит… — Кроме наручников… — без всякого воодушевления продолжил Избранный. — Выпусти меня, Колин. Немедленно. Криви поджал губы и нахмурился, задумчиво разглядывая Гарри. — У всех людей есть предел, — туманно ответил светловолосый мальчишка. Однако Поттер как нельзя ясно понимал смысл этих расплывчатых слов. О да… до дрожи и боли внизу живота понимал: предел действительно был абсолютно всему. И Гарри как раз-таки был на рубеже этого самого предела. — Пожалуйста, выпусти… — сухо выдавил Гарри. Пока сухо. — А твой уже почти кончился, — монотонно продолжил Колин. — Я не хочу, чтобы… — парень снова, как это уже происходило ранее, помрачнел. И тени улыбки не было на его искривлённых в немом гневе губах. — Не хочешь — чего? — подтолкнул Гарри парня. Тот какое-то время продолжал молчать, затем тряхнул головой, и лицо его вновь стало светлым и лучистым. Гарри прямо-таки чувствовал, как на него накатывают волны позитива и дружелюбия. — Это не важно, — легко отмахнулся от дальнейших расспросов Криви. — Давай-ка лучше поешь. Суп выдался на ура. Тебе обязательно понравится. Ты ведь любишь куриные бульоны? Да? — Гарри молчал, да и Колин, казалось, не нуждался в ответах: он беседовал сам с собой. — Я ведь знаю, что любишь, — довольно хмыкнул парень, зачерпнув половником немного золотистого бульона. — Я всё про тебя знаю, Гарри, — мальчик почти мурлыкал. — Ну, всё! Хватит! — взвился гриффиндорец. — Ты думаешь это нормально держать человека взаперти? На привязи! Нет! — прокричал Гарри, решив, что время быть дружелюбным кончилось. Парень слишком уж заигрался. — Это ненормально, Колин! — выкрикнул лев. — Совсем ненормально! Ты псих, и совсем не знаешь меня, если думаешь, что сидение на цепи доставляет мне огромное удовольствие! — Поешь… — Да оставь ты эту чёртову кастрюлю в покое. Я не голоден! — и в подтверждении своих слов Гарри задрал одну ногу вверх и легко выбил из рук Криви поварёшку, которая со звонким дребезжанием закатилась под кровать, разлив по полу и простыням немного ароматного супа. Поттер бы даже не обратил на это внимания и продолжил свою злобную, но вполне оправданную тираду, как Колин вдруг хлёстко ударил его по щеке, прервав поток гадостей в свой адрес. Пощёчина была сильной и наверняка оставила на лице Гарри ярко-красный след, но самым мерзким в ней было то, что, сама по себе, она являлась довольно унизительной вещью. Гарри подумал, что лучше бы Колин ударил его в нос и сломал его, но только не так, по-свински и коряво. Все мысли на мгновенье вылетели из головы юноши. Он оторопело посмотрел на кривое лицо своего похитителя, холодное — в нём не было ни капли раскаяния и сожаления, лишь вседозволенная наглость, — посмотрел и плюнул тому под ноги. — Даже не думай, что это сойдёт тебе с рук, — это были слова Гарри. — Я всё равно выберусь. — Но пока ты — здесь, — в тон Герою ответил Колин, затем поспешно отвернулся, рвано вздохнул, поставил кастрюльку на пол и быстро, не оборачиваясь, побежал к двери, но Гарри всё же заметил эти тупые, истеричные слёзы на раскрасневшемся лице юного волшебника. Возможно, при лучших обстоятельствах, Поттер бы даже позлорадствовал, однако он лишь напряжённо скрутился на кровати. Его главная проблема на этот момент всё ещё была не решена.

***

— Мой Лорд, — голос Пожирателя был абсолютно спокоен, — мальчик пропал. Гарри медленно обернулся и смерил взглядом худую фигуру мужчины, стоявшего перед ним на коленях. — Пропал? — не своим, свистящим и слишком холодным голосом ответил юноша. — Ты уверен? — шипение эхом отдалось от стен, растекаясь по большому тёмному залу. Это место было одинаково незнакомо и близко парню, но он не мог до конца разобраться в собственных мыслях и чувствах. Главной причиной этого, вероятно, было то, что все они были чужими, потусторонними. Слишком много тьмы и злости было в них, а ещё какого-то удушливого и мрачного спокойствия. — Дамблдор не стал бы созывать Орден по пустякам, — уверенно заявил темноволосый Пожиратель, не поднимая лица, не вставая с колен. — Мальчика нет на территории школы. Но кроме Хогвартса этому ребёнку больше некуда идти. — Я знаю, — умиротворённо отозвался парень. — Я наблюдал за ним, — из Гарри вырвалось холодное шипение, а затем раздался жёсткий смешок, полный какой-то совершенно непонятной радости. — И всё же куда смотрит Альбус? — юноша мрачно усмехнулся, поигрывая волшебной палочкой в руках, поглаживая её длинными паучьими пальцами, не сводя с неё пытливого задумчивого взгляда. — Я почти уверен, что мальчишка сбежал. — Я буду следить за ситуацией, мой Лорд, — прошептал Пожиратель, никак не комментируя слова своего хозяина. — Следи, — согласился Гарри, — и распорядись, чтобы небольшой отряд тихо обыскал окрестности Хогвартса. Лишь окрестности, — уточнил Гарри. — И тихо, — верный соратник кивнул и в тот же самый миг растворился в воздухе, а юноша устало сел на стоящее позади него кресло. — Сбежал? Как интересно… — на мгновение всё вокруг погрузилось во тьму, а затем лишь на одну единственную секунду перед Гарри возникло змеиноподобное лицо, горящие кроваво-красным огнём глаза, смотрящие сквозь него, но словно ощущающее чужое присутствие. И вдруг они широко раскрылись, лицо Воландеморта исказилось в изумлении и гневе, он хищно оскалился, а затем Гарри ощутил боль — мужчина цапнул его по лицу своей костлявой, но невероятно крепкой ладонью, полоснув по коже не остриженными острыми, словно звериные когти, ногтями. Гарри в тот же миг проснулся, подскочил и судорожно задышал, осмотрелся и почти не удивился, лишь очень сильно расстроился, обнаруживая себя в насквозь мокрой постели… Горьковатый запах мочи полностью отметал в сторону сомнения о том, что же всё-таки тут произошло. Парень тяжело вздохнул и подобрал к телу ноги, двигаясь к спинке кровати настолько, насколько это было возможно, пытаясь слезть с пропитавшей постель лужи, а потом всё теми же ногами скидывая вниз мокрые одеяла и простыни, ожидая… Ничего не ожидая. Гарри прикрыл глаза, открыл их и снова плотно сжал веки, пытаясь избавиться от навязчивой тянущей боли. Болел шрам. Перед глазами же всплыла тощая фигура Пожирателя, стоящего на коленях, и лицо Лорда, его худое гадкое лицо. Гарри зло оскалился. Он слишком хорошо помнил свой «сон» и это, увы, никак не могло его обрадовать. Воландеморт знал о том, что он пропал и отправил к Хогвартсу своих Пожирателей — отправил их к детям. Это очень, очень удручало. Тревога терзала сердце юноши. И парень изо всех сил натянул наручники, вполне осознанно причиняя себе боль, физическую, в надежде избавиться от душевной. Металл громко лязгнул, но не более, и Гарри вымученно застонал, сползая вниз. Но теперь он хотя бы знал, что его ищут. И не только враги… Очень не скоро, но Криви всё же вернулся. Гарри угрюмо молчал и даже не взглянул в его сторону. Похититель неторопливо подошёл ко льву и без всякой брезгливости поднял с пола постельное бельё, понюхал его и посмотрел на мрачного как никогда Поттера. — Тебе стоило позвать меня, — спокойно произнёс Криви. — Теперь всё только усложнилось, — с лёгкой тенью недовольства продолжил он, провёл ладонью по матрасу и нахмурился. — Сейчас приду, — прошептал парень, вышел с простынями за дверь и вернулся обратно уже с небольшим пластмассовым тазом грязно-серого цвета. С его бортиков свисали несколько тряпок и мочалка, а ещё из кармана джинс Криви торчала… волшебная палочка. Гарри с любопытством посмотрел на неё. — Что именно ты решил сделать? — с отвращением спросил он, внимательно наблюдая за тем, как Колин, поставив таз на пол, кропотливо намыливает мочалку. — О Мерлин, — Гарри нервно усмехнулся, — ты, что мыть меня решил? — Но ты ведь грязный, — безобидно ответил парнишка, отжал лишнюю воду и робко коснулся мочалкой плеч Гарри. Удивительно, но гриффиндорец не попытался хоть как-то его остановить. Однако Поттер ни на секунду не сводил взгляда со скользящей по его телу мочалки, а если быть точным — с руки Колина, пальцы которого иной раз всё норовили якобы ненароком коснуться кожи прикованного к постели гриффиндорца. Но Гарри стоически терпел это, хотя прекрасно понимал подтекст этих прикосновений. Он не сделал ничего даже тогда, когда Криви добрался до его бёдер. «Что за омерзительный вид?» — пронеслось в мыслях Гарри, стоило его взгляду остановиться на похитителе. Парень дышал, прерывисто и резко, к его вспотевшему лбу прилипла чёлка, а лицо было почти бордовым от прилившей к нему крови. Избранный посмотрел ниже — да, кровь прилила не только к лицу, — и брезгливо отвернулся в сторону. Немыслимое количество ругательств вертелось у Поттера на языке, однако с губ его сорвалось нечто совсем иное: — Ты плохо моешь, — произнёс парень настолько серьёзно, насколько это вообще было возможно. — Слева я всё ещё грязный, — капризно прошептал он. — Мой тщательнее. Колин удивлённо посмотрел на Гарри, верно подумав, что он шутит или вновь издевается над ним, но, так и не увидев в лице Избранного и намёка на недовольство или пренебрежение своим трудом, юноша, расплывшись в обворожительной улыбке, приподнялся с краешка кровати, нагнулся и стал намыливать Поттера с другой стороны… Колин жался к Гарри плотно, почти налегал на юношу, как бы невзначай тёрся об него, но оттого был ближе к Избранному, но что самое главное — ближе к его рукам. Именно на это Герой и рассчитывал. Волшебная палочка. Он хотел заполучить её любой ценой. Даже ценой собственного самолюбия. Гарри тянулся к волшебному древку увлечённого его телом похитителя, всего нескольких миллиметров не хватало юноше, чтобы, наконец, добраться до желанной, соблазнительно выглядывающей из заднего кармана джинс Криви палочки. Парень тянулся к ней так, как это только было возможно, упрямо и тихо, чтобы Колин ничего не заметил, изо всех сил натягивая наручники, вдавливая как никогда острый металл в кожу, оставляя новые ссадины на потёртых кистях. Ещё чуть-чуть… ещё совсем немного… Гарри почти ощутил драгоценное древко кончиками пальцев, обхватил его пленительную гладь, потянул… — Так хорошо? — спросил совершенно сомлевший Колин, неожиданно обернувшись. — Д-да, — рвано выдавил из себя Гарри, отдёрнув ладони в сторону, — просто супер. Чёрт! Она была так невыносимо близко! — Я уже почти всё помыл, — прошептал мальчишка так, словно напрашиваясь на похвалу. — Отлично, — вяло восхитился Гарри, — продолжай в том же духе. Ты молодец. Но Колин не продолжал. Парень смущённо улыбнулся, зарделся, прикусил губу, вперил взгляд в пол и стал настойчиво мямлить что-то себе под нос. — А ты… ты… — нервно нашёптывал парнишка, не в силах набраться храбрости, — ты ведь не будешь злиться, если я… действительно продолжу? — робко поинтересовался Криви. Его глаза многообещающе скользнули Гарри между ног. — Просто всё остальное я уже помыл. «Не правда», — подумал Гарри. — «Спину ты мне ещё не мыл», — но чтобы Криви смог достать до неё, Избранному пришлось бы лечь на живот, а в такой позе он бы точно не дотянулся до желаемого. Да и не хотелось Избранному открывать перед мальчишкой свой тыл. Гарри с секунду смотрел на Колина нечитаемым взглядом, слегка уязвлённый его просьбой, затем сконфуженно вздохнул, а потом быстро, почти неуловимо посмотрел на волшебное древко в кармане своего похитителя… О, какая буря, смешанная из гордости и сомнения, охватила сердце Избранного в этот самый миг! — Нет, — выдавил сквозь плотно стиснутые зубы парень в следующий момент. — Нет… — повторил он, убито закатил глаза и продолжил, — я не буду возражать… Продолжай. Это лицо стоило видеть. Колин раскрыл рот в беззвучном вскрике радости, смотря на Гарри благодарным, но, как и прежде, жутким и пугающим фанатичным взглядом. Парнишка даже выронил мочалку, но когда та вновь оказалась в его руках, Криви уже не терял ни минуты, сразу приступив к делу, видимо опасаясь того, что кумир передумает. А Гарри вновь вернулся к своим «подтягиваниям», однако это оказалось, куда сложнее, чем прежде. Герой буквально весь дрожал от гнева и неприятия такого обращения с собой и этих робких прикосновений. Мерзко, мерзко, мерзко! Чужие руки трогали его, приподнимали член, оттягивали вниз крайнюю плоть, якобы подмывая, скользили по мошонке, оценивающе её сжимая, спускались ещё ниже и ощупывали каждый миллиметр, каждый кучерявый волосок вокруг тёмного отверстия, а исступленные глаза смотрели пристально, изучающе. А это прерывистое дыхание, эти отвратительные попискивания в плотно стиснутые губы — всё это давило, беспокоило и раздражало. Поттер чувствовал себя таким грязным! Гарри поморщился и тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Он должен был выбраться, должен был добраться до Хогвартса, чтобы Воландеморт не смел подсылать туда своих цепных псов, чтобы этот подлый змей знал: Гарри не сбежал, он, как и прежде, жаждет боя с ним. А как юноша хотел увидеть Рона и Гермиону! Он так скучал по ним! Безумно скучал и волновался! Герой протянул руки вперёд и удивлённым взглядом проводил тоненький ручеёк крови, быстро скользнувший по его израненному запястью. Юноше бы остановится и поберечь себя, но он лишь с большим рвением потянулся вперёд, шевеля пальцами, сгибая и разгибая их, в надежде случайно подцепить волшебную палочку, а Колин, сам того не ведая, помогал парню в этом. Мальчишка, видимо, совсем был разморён послушанием своей жертвы, он выпячивал бёдра, чуть ли не тыча ими прямо в лицо Поттера, вертел ими и крутил, так вовремя подставляясь прямо под руки Гарри. Гриффиндорец сделал последние усилие воли над собой и, наконец, схватил палочку. В последнюю очередь думая об аккуратности, он одним быстрым и лёгким движением вытащил её из кармана, опьянённый забрезжившей на горизонте свободой. Сердце Поттера забилось чаще, а на губах расцвела подозрительно похожая на оскал улыбка. Он направил палочку на Криви, чётко прошептал заклинание, сделал довольно кривой и маленький взмах и… В тот же самый миг древко задрожало под его пальцами, обернувшись… «Утка?..» Сердце юноши упало, а поперёк горла встал горький ком. Это была резиновая уточка — один из глупых розыгрышей Фреда и Джорджа. И здесь ей, на взгляд Гарри, было совсем не место. Птица крякнула, тихо и тоненько, но в этой глухой тишине, прерываемой лишь скулением Колина, этот звук был для Избранного резче любого другого. — Ты что-то сказал? — сладко прошептал Криви, обернувшись к Гарри, и в тот же миг блаженная улыбка слезла с лица мальчишки. Он неприязненно уставился на игрушку и жёстко ухмыльнулся. — И что ты собирался с ней сделать, Гарри? — сухо спросил Колин. — Играть, — с горьким смешком вырвалось из юноши. — Я же моюсь, разве нет? Как же это можно делать без резиновой уточки? Я ведь настоящий англичанин! — ощерился Гарри. — Ты ведь её за этим и принёс, а? Очередная пощёчина не заставила себя долго ждать. Гарри замахнулся было ногой, чтобы ответить юноше, но в тот же миг вокруг его ляжек обвились тугие верёвки. В ладони Колин сжимал волшебную палочку, и уж она-то точно была настоящей. — Я был терпелив… — услышал Гарри расстроенный шёпот. — Я был добр… я не желал делать тебе зла… Я так надеялся, что ты поймёшь меня… — Как я могу понять, если ты мне ничего не объясняешь! — возмутился Гарри, и путы сжались на его ногах плотнее, заставив вскрикнуть. Криви с угрозой и немым укором направил волшебное древко прямо на Избранного. — Замолчи, — въедливо произнёс Колин. — Замолчи, пока в конец меня не разозлил. — Ещё пару секунд назад, мне помнится, твоему концу было неплохо, а, Криви? — Замолчи, — вкрадчиво повторил юноша. — Иначе я… — Иначе — что? — горько усмехнулся Гарри. — Будешь пытать меня Круциатусом, пока я не тронусь умом? Или, может, замоешь до смерти? — Нет, — спокойно ответил Колин. — Тогда мне ничего не страшно! — в тон юноше ответил парень и отвернулся, хмурясь и недовольно поджимая губы. Колин оттащил в сторону тазик, вновь обернулся к Гарри и взмахнул палочкой, а затем из-под Избранного уехал грязный матрац. И Гарри остался сидеть на холодной железной сетке, сжавшись под ледяным взглядом Криви. В комнате воцарилась гробовая тишина, и ни одна из сторон не собиралась нарушать её. Гарри — из-за злости и накатившего на него бессилия, а Колин… чёрт его знает! Герой совершенно не понимал этого гада, и не мог даже предположить, что творится в голове у такого ненормального идиота. Криви нагнулся и вытащил из-под кровати давно позабытую кастрюльку с супом. Гарри посмотрел на неё и сразу решил, что ни за что не прикоснётся к еде, но Колин, что удивительно, даже не предложил Герою поесть холодного бульона. Он собрал свои вещи и пошёл к двери, даже не обернувшись в сторону парня. Гарри так и остался сидеть на не застеленной постели. Было очень холодно, неудобно и, пожалуй, обидно. Прошла минута. Прошло двадцать. Час. Несколько часов. Связанные ноги затекли и онемели, металл обжигал холодом, ранки на запястьях саднили и чесались. Гарри вспоминал о своих последних часах в Хогвартсе, перед его глазами проплывали лица Рона, Гермионы, Джинни… Парень даже вспомнил Малфоя, как никогда мрачного, молчаливого, с какой-то притягательной, но совершенно нелицеприятной тоской в серых, стеклянных глазах. Поттер вспомнил и о проверочной работе по зельям у Слизнорта, о близящемся Дне Святого Валентина, о котором так много говорил Рон в тот последний ужин, время от времени смущённо поглядывая на молчаливую, но явно заинтересованную разговором Гермиону. Девушка смотрела в книгу, но глаза, её чу́дные, умные и понимающие глаза, не двигались. Она чуть заметно улыбалась… И Гарри вдруг понял её: Гермионе нравился Рон. И как же он раньше этого не замечал?! Дурак! Гриффиндорец задумчиво улыбнулся этой мысли, а затем удовлетворённо прикрыл глаза и тяжело вздохнул, вспоминая все те моменты, когда глаза его друзей встречались. Несомненно, Рону Гермиона тоже очень нравилась. А Гарри нравилась Джинни… Юноша глубоко втянул носом воздух. Ему вдруг показалось, словно только что тёплая ладошка коснулась его спины, согревая и приободряя. И на мгновенье Гарри стало так спокойно и легко на душе. Сейчас он откроет глаза и очутится в кругу друзей, в Хогвартсе, в безопасности, а тугие наручники не будут причинять ему уже порядком приевшейся боли. Нет… Гарри разжал веки: он всё ещё был здесь, в этой каменной клетке, один-одинёшенька, впрочем, как и всегда. Это напомнило гриффиндорцу о детстве. Нет, не о том волшебном детстве, когда он впервые попал в Косой Переулок, встретил надменного белобрысого мальчика в магазинчике Мадам Малкин, сжал в руках волшебную палочку или обрёл первого друга. Это было детство серое, мрачное и, казалось бы, бесконечное, сосредоточенное на заплесневевшем чулане под лестницей и на визгливых криках тёти Петуньи. И юноша как никогда понимал: то, что он испытывал сейчас было так похоже на те чувства из давно позабытого прошлого. Иной раз его не пускали в туалет, и он писался прямо в свои застиранные штанишки-парашюты, иной раз не кормили целыми днями, а иногда кричали и били так сильно, что голова шла кругом, а в глазах стояли оскорблённые слёзы. И время шло так мучительно медленно, словно кто-то специально его растягивал, не давая смолкнуть плачу маленького и одинокого Гарри Поттера. В Хогвартсе напротив всё неслось так быстро, так неуловимо, и даже самые тёмные воспоминания вспыхивали лишь на миг перед ним и навеки умирали, возвращаясь лишь в облике кошмаров… Но всегда за этими мрачными снами стоял лишь один человек. «Недочеловек», — поправился Гарри. Гриффиндорец повернул голову в бок, разминая шею, и та вдруг громко хрустнула. Юноша скривился от лёгкой боли, но, что удивительно, саднили вовсе не затёкшие позвонки… Шрам. Гарри, до того в мыслях считавший прошедшие секунды, минуты и часы, вдруг вздрогнул и хрипло застонал, жмурясь от пронзившей его виски боли. Он весь выгнулся в дуге и зашипел, но с губ его срывались слова — слова, которые были понятны только двум волшебникам и куче мерзопакостных безногих тварей… Гарри заговорил на перселтанге. Краем сознания лев пытался понять, что же именно он несёт, но большая часть его мыслей свилась сейчас в тугой жгут, пульсируя, гудя, извиваясь, словно это были и не мысли вовсе, а змеиное гнездо, растревоженное грубой человечьей рукой. Из Гарри вырывались целые предложения, длинные и пленяющее своим экзотическим звучанием. Они лились из него, словно многие годы юноша молчал и только сейчас ему дали свободу слова, и он говорил, и лепетал, и снова говорил, не в силах остановиться. «Страшно… молчание…» — уловил Гарри, и очередной больной позыв сковал его, отзываясь огненной вспышкой в шраме. — «Расскажи мне…» — цеплял отдельные клочки гриффиндорец, запрокидывая голову назад, закрывая закатившееся глаза, дёргаясь и тяжело дыша сквозь собственные вопли и прерываемое ими шипение. — «Говори… где…» — с усилием воли выловил он из потока чепухи, что нёс. — «Он… прячешься… придёт… ааа…» Гарри подавился слюной и закашлялся. Его тело всё ещё колотила мелкой дрожью, а в глазах стояли слёзы, когда он, наконец, пришёл в себя. Юноша оглянулся и к счастью не обнаружил рядом Колина. Меньше всего на свете Гарри хотелось, чтобы он видел его в таком состоянии. Однако большой радости по этому поводу лев не испытал. Произошедшее жутко напугало его, и он не знал, что и думать. Это явно было ненормально. Не нормальнее обычного. Дамблдор, конечно, говорил ему, что Тёмный Лорд может залезть в его мысли, и Гарри убедился в этом в тот день, когда потерял Сириуса, но заставить его говорить, заставить его тело сделать нечто подобное… Это было уже слишком. Это было страшно. И Гарри действительно боялся. Паника охватила его от кончиков волос до самых пальцев ног. И тут юноша вспомнил о своём недавнем сне. Пожиратели, вероятно, были уже у Хогвартса. А мог ли Воландеморт отправиться с ними? Волшебник был так заинтересован его исчезновением. Мог ли он?.. — Нет, — прошептал Гарри, чувствуя, как глаза щипают слёзы. Все самые страшные догадки вдруг всплыли наружу, и юноша с ненавистью и страхом за близких разглядывал и изучал каждую. — Нет, нет, нет… — шептал он. — Не может быть, — повторял отважный гриффиндорец так, словно всё самое ужасное уже произошло и ничего нельзя было исправить. — О Мерлин, нет… «Он бы не пошёл с ними», — внезапно всплыла в голове Гарри спасительная мысль и парень с удовольствием в неё поверил. — «Он слишком заметен и слишком горд и самолюбив, чтобы прикинуться кем-то другим. Он бы не пошёл», — и ужас тут же схлынул с лица юноши, оставив после себя только нездоровую бледноту. Не аристократичную — Малфоевскую, — и не желтоватую, как у Снейпа. Это был цвет страха. Такое лицо, вероятно, было у всех пленённых и бессильных. Сейчас Гарри вновь оказался в их числе. И снова — нет. Гарри всегда был таким. Его место в этом мире постоянно выбиралось кем угодно, но только не им самим. Забитый родственниками сирота, карающий меч Дамблдора и вот, наконец, заложник похотливого сопляка — всё это был он и всегда в клетке, только сейчас она была столь очевидной, что даже обычно такой невнимательный гриффиндорец при всём своём желании не смог бы её не заметить. Эта мысль была чистым откровением для Избранного. Но правда иногда бывает куда хуже лжи, и мысль о том, что он никогда по-настоящему не жил, тяготила и угнетала Героя. Гарри, впервые увидевший себя и своё положение со стороны, вдруг ощутил боль в груди. Сердце словно придавил к рёбрам здоровый булыжник. И юноша в каком-то слишком затравленном жесте опустил голову, громко хлюпнул носом и замолк. Надолго. А затем сон утащил его в свои крепкие объятья. Гарри вообще-то много спал в те дни. Хоть и прекрасно понимал, что и там, во снах, он не в безопасности. А ещё юноша часто думал о чём-то — чаще грустном, чем весёлом, — и с содроганием в сердце ожидал того момента, когда с губ его вновь сорвётся гнусный змеиный язык, но этого не происходило. Постепенно же Гарри начинал всё больше и больше тревожиться о друзьях — для них ему не было жалко героизма, — парень вновь стал думать о худшем и даже присутствие Колина рядом не могло хотя бы на самый короткий миг заставить его забыть о своих страхах и треволнениях. Криви же, после той истории с палочкой, стал холоден, а потом и вовсе жесток. И Гарри совсем не удивился пощёчине, которая прилетела ему как-то совсем ни за что. Избранный знал, что безнаказанность развращала людское сознание, заставляя всё самое мерзкое в человеке показать себя. А Криви уж точно никто не накажет по ту сторону двери за боль, причинённую Гарри Поттеру. Мальчишка знал об этом и каждый его приход к Гарри кончался чем-то неприятным, унизительным или просто гадким… Как-то Колин принёс с собой особый сюрприз. Лицо его было угрожающе весёлым, походка — лёгкой, а улыбка — омерзительной. Гарри, голодный, но чистый — Колину очень нравилось его мыть, — кисло взглянул на гостя своей маленькой обители. Юноша по-хозяйски уселся на край кровати, на которой теперь помимо чистого постельного белья лежала ещё и клеёнка, уже не раз за последние дни доказавшая свою необходимость на практике. — Ты должен быть рад, — довольно проговорил Колин. — Я принёс тебе кое-что. Взгляни, — и перед носом Гарри буквально из ниоткуда возникла колдография. Герой сощурился, пытаясь разглядеть то, что было на ней, а потом вдруг резко отвернулся. — Убери, — грубо прошептал Гарри. — Убери это, — не повышая голоса, попросил он вновь, но в каждом слове парня легко было разглядеть обиду. — Зачем ты мне вообще это показал? — зло спросил он, не оборачиваясь. — Я думал, ты обрадуешься! — слегка разочарованно произнёс Колин. — Это ведь ничего, что она тут с Дином, а? — невинно поинтересовался он. — В конце концов, — Криви посмотрел на фотографию и чему-то улыбнулся, — они ведь просто-напросто целуются и всё… О, только не говори, что ты расстроился? Ревнуешь, да? — Нет, это её жизнь. Пускай делает, что хочет, — зачем-то ответил гриффиндорец, понимая, что сейчас ведётся на очередную провокацию, которые были так излюблены Криви и к которым сам Герой должен был уже давно привыкнуть. Но парню было слишком неприятно от вида Джинни, целующейся с кем-то другим. Ведь тут, в этом каменном мешке, мысли о ней были из числа тех, что помогали юноше бороться с апатией и тоской, иной раз вводящие гриффиндорца в состояние натурального овоща, когда он даже на очередное мытьё никак не реагировал, лежа и молчаливо взирая на руки, намыливающие его от слова — везде. К тому же в последнее время (и это было совершенно естественно) любую новость Герой воспринимал более эмоционально, чем прежде. — О, Гарри, — промурлыкал Колин, подсаживаясь к Поттеру чуть ближе, — это так великодушно. Я бы ни за что не позволил человеку, который мне нравится, быть с кем-то другим… — Да, — хмуро хмыкнул гриффиндорец, — я это заметил. Ведь неспроста я тут… — Что ты имеешь в виду?.. — странным тоном спросил Колин. Настолько странным, что Гарри даже нашёл в себе силы взглянуть на парнишку. — Ну, так ведь я тебе нравлюсь. Ты ведь поэтому устроил весь этот цирк? — как ни в чём небывало ответил Гарри, почти с садистским удовольствием наблюдая, как юноша беспомощно открывает рот, силясь что-то сказать, закрывает его, громко сглатывает слюну, а затем невыразимо смотрит на него. — Ты любишь меня. Даже не так — хочешь, — добил Избранный и всё-таки не смог сдержать широкой, торжествующей, в чём-то неприятной улыбки. В тот же миг Криви внезапно вскочил с кровати и ошеломлённо посмотрел на Гарри. Это было так непохоже на Колина, которого Избранный уже привык видеть на пороге этой омерзительной комнаты, что этим просто нельзя было не воспользоваться, даже если позже Поттер сполна получит за свою наглость… Но, говоря откровенно, ничего страшнее с ним уже точно не произойдёт. Всё самое унизительное Гарри уже пережил, и удивить его было просто нечем. — Это не так! Это совсем не так! — закричал Колин в бешенстве, замахав руками. — Ты ошибаешься! — выкрикнул он, что есть мочи. — Есть другие причины! Куча причин, почему ты здесь! — Ты думаешь, я совсем слепой и не замечаю, как ты об меня трёшься, лапаешь и разглядываешь? Признаюсь, зрение у меня действительно не очень, но я же не дебил, верно? — Я не… — Криви запнулся и его губы панически скривились так, как это обычно происходит у маленьких детей. — Я не делаю всего того, что ты сказал, — страдальчески выдавил из себя мальчишка. — Конечно, — иронично согласился Гарри. — Мне всё это просто показалось… — Вот именно — тебе показалось, — тут же спохватился Колин. — Я никогда такого не делал! Я просто… просто… — Колин залепетал, — просто восхищаюсь тобой и дорожу в отличие от твоих друзей! Сильно дорожу, понимаешь? Куда больше чем твои товарищи-предатели! — и если этим заявлением юноша хотел отвлечь Гарри от самого себя и своих раскрытых в пух и прах чувств, то это у него получилось просто отменно. — Да что ты вообще знаешь о моих друзьях, чтобы говорить так? — ядовито выплюнул Гарри. — Да как ты, — пренебрежительно выделил юноша, — смеешь ставить себя выше них? — А вот и смею! — огрызнулся в тот же момент Колин. Было видно: подобное заявление действительно обидело его. — Смею! Смею хотя бы потому, что никогда от тебя не отвернусь, чтобы ни случилось, каким бы ты не был! Хотя бы потому, что не отправлю тебя на смерть во имя общего блага! — истошно прокричал он. — И не смотри на меня так! Я лично слышал, как Дамблдор говорил со Снейпом кое о чём! — всё не унимался Криви, заметив скепсис во взгляде Поттера. — Говорил о том, что твоя смерть необходима для победы! — Чушь! — возмутился лев. — Дамблдор никогда бы такого не сказал, — твёрдо произнёс юноша, полностью уверенный в своих словах. — Ну, да, конечно, — едко произнёс Колин. — Ложь и ничего больше! — Пойми же, я лучше их всех! — в сердцах воскликнул Криви, вновь сев на кровать и полностью игнорируя слова своего Героя. — Я лучше! Я всегда буду оберегать тебя! Я не позволю тебе погибнуть, — юноша всем телом налёг на Избранного. Он дышал тяжело, его кожа пылала, парень был взбудоражен, и Поттер почему-то начинал нервничать. К тому же рука, что робко легла на его бедро совсем не вдохновляла юношу, но отчего-то Гарри продолжал слушать. — Это не твоя война! — всё причитал Криви. — То, что между тобой и Лордом — не твоя вина! И смерть этой дряни не достойна твоей! — А что между мной и Лордом? — зацепился Гарри за то, что, как ему показалось, было важнее из всего из того, что до того произнёс Криви. Но юноша, почти полностью улёгшийся на него, вдруг прикусил губу и замолчал, изумлённым взглядом смотря прямо в глаза Гарри. Внезапно юноша громко рассмеялся. — Как умно! — восхищённо воскликнул парнишка, вставая с Избранного. — Ох, как же умно! — повторил он сквозь тяжёлое дыхание, хлопнув в ладоши. — Меньшего от тебя и нельзя было ожидать, Гарри! Ты провёл меня! Какой молодец! — воскликнул Колин, широко улыбнувшись. — Заставил меня… а я повёлся… и почти всё вытрепал… — забормотал он себе под нос, расхаживая по комнате взад-вперёд. — Какой же я идиот! Просто глупец какой-то! — Так что там между нами? — сосредоточенно прошептал Поттер. — Между нами — ничего, — безмятежно прошептал Криви, хотя во взгляде его совсем не было ничего хотя бы отдалённо напоминающего спокойствие. — Я ведь сказал, что ты мне не нравишься. Я просто восхищаюсь тобой, твоим умом, и, так уж и быть, признаю: ты довольно красив… — Между мной и Воландемортом, — уточнил Гарри. — Ничего, — жёстко прошептал Колин, затем выпрямился, поправил рубашку, смахнул с вспотевшего лба налипшую чёлку, глубоко вздохнул и вновь вытащил из кармана уже знакомую колдографию. — Я оставлю её тебе, Гарри, — на выдохе прошептал Криви и прилепил ту к нижней спинке кровати. — Вот так вот. Чтобы ты не забыл: ты никому кроме меня не нужен. — Ошибаешься… — мрачно прошептал Избранный, наверное, впервые в жизни довольный своим отвратительным зрением. — Так почему же Орден всё ещё не пришёл за тобой? — спросил неожиданно Колин у самой двери и тут же сам ответил на этот вопрос. — Они думают, что Лорд забрал тебя и вполне довольны этим, Гарри. — Мне не интересно мнение парня, который мастурбирует на меня, — хмуро прошептал Герой. Колин скривился, нерешительно потоптался на пороге, но затем всё же ушёл, громко хлопнув дверью на прощанье и так больше ничего не сказав в свою защиту. Жаль. У Гарри было много сил на споры. Сил и гнева, которые вскоре истлели под натиском голода и скуки. И Избранному осталось лишь слушать урчание своего желудка, которого отнюдь нельзя было назвать хорошим собеседником. Хотя… было ещё кое-что. — Чёрт! — зло выкрикнул Гарри, со всей силы дёрнув руками. — Чёрт! — обессилено завопил он. — Как же я устал от этого! — парень поджал губы и нервно завертелся на кровати, подминая под себя простыни, сваливая вниз клеёнку и свирепо сопя. — Сукин сын! Чёртов ублюдок! — ругался юноша, дёргаясь на кровати так, словно в ней сейчас были заключены все его проблемы и не будь её — Гарри был бы свободен. — Хочу домой! — неожиданно даже для самого себя взревел Поттер, толком и не понимая, что именно он подразумевал под словом «дом». — Хочу! — повторил юноша для верности и вновь со всей силы дёрнул руками — наручники жалобно лязгнули. — Маленький гадёныш! — внезапно вернулся к Колину Гарри. — Сука! Тварь! Ублюдок! А когда запас гадостей, наконец, иссяк, Поттер опустошённо уставился на размазанную колдографию, на которой, обнявши друг друга, почти сливаясь в одно пятно, стояла рыжеволосая девушка и смуглый парень. И Гарри искреннее наделся на то, что фотография эта была старой. Юноша надеялся на то, что подруга скучает по нему, а Дамблдор его ищет. Но чем дольше нечёткие силуэты маячили перед гриффиндорцем, тем меньше в нём оставалось надежд. И, кажется, в какой-то момент он даже возненавидел Джинни.

***

…Гарри чувствовал холод, чувствовал голод, чувствовал всё, что было рядом: людей, их магию, запахи. Гарри видел и подмечал всё: предметы, лица, неловкие движения и дрожь. Гарри ощущал горечь и страх всех тех, кто был рядом с ним. Он слышал, как бегают мыши в подвале, слышал, как птицы пролетаю над крышей этого огромного, каменного… гнезда. — Пропал ещё один мальчик, мой Лорд, — этот непонятный язык, к которому Гарри никак не мог привыкнуть, звучал грубо, но бесстрашно. — С Гриффиндора, но на курс младше. Грязнокровка. — Друг? — Фанат, милорд.