Пленница Голода: Запретная любовь Вики

Пару дней Вики провела в одиночестве. У девушки было плохо с внутренними часами, но она примерно понимала время по тому, как темнело и светлело небо за маленькой дыркой в стене. Вечером третьего дня дверь открылась. Голод стоял на пороге камеры и безэмоционально смотрел на Вики. Потом он кинул ей мешок, из которого выкатились яблоки. — Что это? — Вики нахмурила брови, не понимая, что это за пакет с фруктами. — Я плохо представляю чем питаются смертные. Отдыхай. — Голод повернулся, чтобы вновь уйти, но девушка подскочила к нему, решив воспользоваться шансом и попросить его о переводе. — Слушайте, мистер всадник, я же тихо и спокойно сижу, можно мне комнату побольше? А то крылья расправить негде, уже затекли. — Крылья значит? — Мужчина окинул ее задумчивым взглядом, молча развернул и одним движением вырвал крылья, бросив на пол. Вики вскрикнула и согнувшись от боли свалилась рядом. — Ну вот, теперь у тебя достаточно места. — Он вышел из камеры, снова молча захлопнув за собой тяжелую дверь, которая закрылась автоматически. — Черт! — Вики лежала лицом в пол, ее слезы стекали по щекам и смешивались с грязью на холодном камне. Она не ожидала от всадника такой жестокости. Почему даже Война мог проявлять какие-то чувства, а Голод поступал с ней ТАК? Прошла, наверное, неделя, может чуть больше. Вики давно съела все фрукты. Воды у нее не было и ей приходилось собирать капли дождя в ладони, когда тот шел, чтобы пить и не умереть от обезвоживания. Новые крылья почему-то не росли, а старые тоскливо валялись у стены. Она уже давно общипала с них перья и набила пустой мешок, сделав жалкое подобие подушки. Время шло, Вики ждала, но всадник не возвращался. Еды не было, воды практически тоже, она начала впадать в отчаяние, в которое даже Чума не смогла ее вогнать. Девушка сбилась со счета, но вроде она сидела в одиночестве уже месяц. Ей пришлось съесть собственные крылья, это было ужасно, мясо было жестким и невкусным, к тому же сырым и чуть погнившим. За время, что валялось в грязи, оно успело обрести противный запах, который наполнил камеру. По ночам Вики скребла дверь камеры и тихо скулила, как дикий зверь, попавший в капкан. Однажды она пыталась выбить ее плечом, но так сильно ударилась, что от столкновения с непробиваемым металлом у нее, кажется, вывихнулось плечо. Когда от крыльев остались лишь кости, Вики стояла у стены, высовывая руку из маленького окошка, пыталась приманить хоть какую-то живность, хотя она была не уверена, что она здесь вообще водиться. В очередной раз, когда девушка была на своей импровизированной охоте, дверь открылась. Голод бросил на нее странный взгляд, а Вики, привыкшая к полной тишине, испугалась шума и инстинктивно бросилась в темный угол, прижимаясь к нему. — Кажется, ты одичала, девочка. Я совсем о тебе забыл, неловко вышло. — Всадник, как и всегда, говорил тоном, по которому ничего нельзя было понять, он был таким же холодным, как и его выражение лица, напоминающее камень, из которого была сделана его камера. Вики открыла рот, пытаясь что-то сказать, но ее горло настолько пересохло, что она не смогла издать ни звука. — В общем, за примерное поведение, я дарую тебе покои побольше, вылезай. — Мужчина вышел из комнаты и молча двинулся по коридору, не дожидаясь, что она пойдет следом. Он просто знал, что другого выбора у Вики нет и ей в любом случае придется идти за ним. Девушка выползла из угла и двинулась следом. Она выглядела ужасно, ее одежда превратилась в обноски, кожа побледнела и стала хуже, волосы стали похожи на грязную перепутанную паклю, от нее плохо пахло и искра в голубых глазах потухла, сделав их блеклыми, как у мертвой рыбы. Голод остановился у двойных дверей белого цвета, с серебрянными узорами по краям и ручками с какими-то завитушками. Он толкнул двери руками и они отворились, открывая взору просторные покои, с огромными окнами, выходом на балкон, огромным мягким ковром, настоящей мебелью, а главное с двухъярусной кроватью, которая была заправлена свежим бельем и накрыта чистым покрывалом. Из уголка рта Вики вытекла тонкая слюнка, а глаза распахнулись так широко, что казалось выпадут из орбит. — Вон там, — он указал на дверь, внутри комнаты, — ванная. Приведи себя в порядок. Я зайду вечером. — Голод окинул ее быстрым взглядом. — Выглядишь отвратительно, пахнешь не лучше. Хотя… — Мужчина скривил губы, оценивающе смотря на нее. — Теперь хоть худенькая и бледненькая, все как я люблю. «По своему подобию пассий подбираешь?» — Подумала Вики, но в слух высказывать не решилась. За последний месяц она поняла, что лучше не испытывать судьбу и просто принимать что дают. — С чего вдруг такая щедрость? Я думала, что не нужна вам. — Она все же решила высказать один единственный вопрос, который теперь ее волновал. — Я не моя сестра, не устраиваю балов и не играю с рабами, как маленькая девочка с куклами. Я не намерен был одевать тебя, кормить или куда-то выводить, потому что ты глупая и бездарная смертная. Но в последнее время мне стало скучно и я решил, что ты поможешь разбавить рутину чем-нибудь повеселее. — Он решил уйти, снова оставив ее в гордом одиночестве. — А если я сбегу через балкон, не боитесь? — Вики поджала губы, ей было неприятно чувствовать такое пренебрежение к себе. — Я не буду отдирать твои останки от земли. — Голод уже положил руку на дверную ручку. — И не думай, что у меня есть фетиш на грязных девок. — После этих слов он уже окончательно ее покинул захлопнув за собой двери. Вики тут же подошла к дверям и подергала их, попыталась толкнуть и выбить, но конечно же они не открывались. Девушка вышла на балкон, чуть свесилась, придерживаясь за перила и поняла, что ее покои слишком высоко и если она спрыгнет, то превратится не то что в лепешку, а просто в мокрое пятно. Раз сбежать возможности не было, то нужно было брать от ситуации все, что можно, поэтому она пошла в ванную, набрала себе чуть ли не кипятка до краев и скинув с себя тряпье, некогда бывшее модной одеждой, погрузилась в горячую пенную воду с головой. На водные процедуры Вики потратила несколько часов. Она помылась раз пять, почистила зубы, пытаясь забыть вкус собственных крыльев, расчесалась, нанесла множество кремов на кожу и масок на лицо и волосы. Затем, подойдя к гардеробной, которая представляла собой отдельное небольшое помещение, по размерам превосходившее ее бывшую камеру раза в два, и обнаружив там множество нарядов, комплектов белья и обуви, она наконец-то оделась в чистое и красивое, сделанное из приятной дорогой ткани платье, надела туфли, а вот белье решила не надевать, оно бы сильно выделялось под тонкой тканью, да и ее бедному телу стоило отдохнуть. Вики улеглась на кровать и почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она и не заметила как провалилась в сон. Когда девушка распахнула глаза, в покоях уже было темно. Она несколько раз моргнула и чуть не свалилась с постели, резко подскочив от страха. На краю кровати сидел Голод и смотрел на нее. — Ты некрасиво спишь, постоянно ворочаешься и лицо у тебя дебильное, как-будто тебе снятся сны про жизнь содержанки с маленькой собачкой и отсутствием мозга. Поэтому не спи при мне больше. — Всадник смотрел на нее, его глаза блестели в темноте, лица видно не было, но Вики и так догадывалась, что оно как всегда каменное. — Мистер «каменное лицо», зачем вы смотрите как я сплю? Молчание. Голод как будто сам не знал что ответить. — У нас на земле есть такой фильм, «Сумерки», и в нём главный герой Эдвард Каллен приходил каждую ночь к девушке смотреть как она спит, потому что был в неё влюблён, — Вики посмеялась, — мистер всадник, вы что, любите меня? — Не шути больше. У тебя не получается. Я слежу чтобы ты не сбежала. «Вот пень, логично же что я посплю как минимум ночь чтобы набраться сил," — подумала про себя Вики, но опять не сказала это вслух. — Логично. Можно я продолжу спать? Я очень вымотанная и просплю наверное двое суток. Можете не беспокоиться. Всадник даже не пошевелился. «Ну точно камень» — подумала Вики и уткнулась в подушку. Мужчина просидел не шевелясь несколько минут, а потом вдруг встал и начал ходить по комнате, агрессивно топая ногами. Конечно, Вики спать в таком шуме не смогла, а от того присела на кровать, свесив ноги. — Мистер Голод, Вы мешаете спать. — А мне мешаешь ты. Вообще раздражаешь. — Он подошел к её кровати. — Я понимаю почему Чума выкинула тебя, как ненужную вещь. Ты ничему не учишься. — Понятно. — Да что тебе понятно? Понятно ей! Как тебе, сука, может быть понятно, если нечем понимать? — Он зло посмотрел на нее и его глаза сверкнули. — Господин Голод, у Вас заело? — На самом деле Вики кажется все еще думала, что спит, ибо она не контролировала свою речь и если бы была в полном адеквате, точно не стала бы с ним так говорить. — Я это вслух говорил? — Мужчина опешил, он удивился собственной нездержанности. — Да, мистер всадник. — Вики зевнула, думая о своих снах и о том, что этот возможно самый странный из них, хотя как это может быть сном, если она уже проснулась? — Погодите.... — Да и все равно, раз тебе уже все понятно. Ты, раздражающая, глупая девчонка. Но я все еще не могу отделаться от мысли, что хочу тебя. Голод толкнул Вики и она оказалась в лежачем положении на кровати. Мужчина же постоял секунд пять, его разум временно отключился, а после внезапно чуть-ли не накинулся на девушку и впился в ее губы своими губами. Сначала девушка опешила и пыталась сопротивляться, но, видимо, сопротивлялась она самой себе, потому что спустя десять секунд не вытерпела и ответила на поцелуй Голода. Их языки переплелись в бешенном танце. Вики одной рукой обняла всадника за шею, а другой зарылась в его длинные шелковистые на ощупь волосы. Он не давал ей сделать даже краткий вдох, прижимаясь к ней всем телом и вдавливая в кровать и когда наконец отстранился, произнес: — Раздевайся и удовлетвори меня как следует.