Пленница Голода: Запретная любовь Вики

— Ну, с моим отцом - Мамоном, помнишь? — Мими автоматически ответила на вопрос Вики, а потом широко распахнула глаза. — ТЫ ОЧНУЛАСЬ! Мими аж подпрыгнула от радости и обняла подругу, притягивая к себе. От такого резкого движения у Вики разом разболелись все кости и голова, ее затошнило и она сморщилась. Спохватившись демоница опустила ее обратно на кушетку. — Мими? Где я? — Девушка зажмурилась, закрыв лицо руками и пытаясь унять головную боль. — Ты видимо ничего не помнишь? — Мими вздохнула и принялась заламывать руки, обдумывая, что сказать. — В общем тебе сильно прилетело камнем по голове и ты около двух недель была без сознания. — Мм...— Она вздохнула, не комментируя слова подруги и погружаясь в сон. Когда Вики проснулась в следующий раз, ей внезапно стало плохо от осознания того, что она такая одинокая. На всякий случай девушка подозвала медсестру и спросила о тех, кто ее посещал. За все это время к ней приходила только Мими и то всего пару раз, чтобы поделится проблемами с семьей, зная, что бессознательный овощ в коме ее не осудит. Девушка поднялась на кушетке и подвигала крыльями, радуясь, что они на месте. Выходит никаких пыток у Голода не было и всадник вовсе еще не прибыл. Значит она все еще в рабстве у чумы, без друзей, без семьи. Люцифер бросил и назвал мусором, отец умер, матери плевать, как и якобы друзьям, которые даже не поинтересовались ее здоровьем. Вскоре Вики выписали, прошло около недели, ничего не поменялось, все те же балы и собрания ордена сопротивления, на которые она исправно ходила, но ничего не понимала. Через некоторое время она начала скучать по Голоду, может быть он был лишь плодом ее больной фантазии, еще и насильником, и абьюзером, но с ним она хотя бы не чувствовала себя так одиноко. Вики впала в какое-то подобие депрессии, целыми днями она сидела в комнате или в углу бальных залов и смотрела в окно, ни на что не реагируя и ничего не делая. Однажды, идя, на очередной бал в плохом настроении и открыв двери, Вики не поняла почему так тихо. Людей было как всегда много, все те же пестрые разноцветные наряды разных покроев, но обычного шума и громких разговоров не было. Девушка огляделась и увидела, что в одном месте людей нет вообще, они расступились и даже Чума стояла в нескольких метрах от пустого места, где прислонившись к стене, с сигаретой стоял Голод. Он скучающим взглядом осматривал зал несколько минут, а потом и вовсе удалился, подозвав свою сестру. Точнее он поманил ее жестом и Чума послушно последовала за ним, держась на расстоянии. Еще некоторое время царило молчание, но вскоре послышались первые шепотки и начался типичный бал Чумы. Вечером девушка обходила школу по периметру, выискивая Голода, когда увидела всадника, подбежала к нему и схватила за руку. Тот шокированно оглянулся на нее и выдернул руку, его выражение лица стало таким, будто он внезапно переместился на свалку и смотрел на мусор. — Голод, это правда ты? — У Вики кажется помутилось сознание, настоящий всадник отличался от ее фантазий, но не слишком сильно. Она снова схватила его за руку и затряслась. — Ты меня не помнишь? — А должен? — Голод снова высвободил конечность и отошел от нее, смотря на девушку, как на умолишенную. Он даже сигарету потушил от шока. — Ну вот... — Нижняя губа Вики дрогнула, когда та выпятила ее. Девушка надулась и заплакала, валясь на пол и начиная колотить землю кулаками, в этот момент она стала похожа на ребенка, который устроил истерику в магазине, потому что ему не купили игрушку или сладость. Правда ее истерика быстро прекратилась и она обмякла, оставшись без движения валяться в грязи. — Эй, с тобой все в порядке? — Всадник подошел к ее неподвижному телу и ткнул ее в бок краем сапога. Та проборматала что-то невнятное, но положения не изменила. Но вот как только Голод хотел уйти и оставить ее наедине со своими слезами и соплями, она схватила его за ногу, не давая сделать ни шагу. — Слушай, прекращай истерику, пока я тебе шею не свернул, ненавижу когда смертные начинают свои слезовыжималки и устраивают концерты. — Нееет, не оставляй меня в рабстве у Чумы, пожалуйста. — Вики начала взбираться по его ноге, цепляясь за одежду. Все ее лицо и платье было в грязи и из волос торчала веточка. — И почему я не должен просто пнуть тебя и уйти? — Голод скептически посмотрел на девушку, которая автоматически обозначалась в его голове, как рабыня его сестры и просто никчемное существо нестоящее внимания. — Я сдам весь орден сопротивления, если вы меня заберетееее... — Вики повисла на его шее, она не собиралась оставаться у Чумы и играть в игры, которые устраивает ее мать с другими ангелами и демонами, девушка в них все равно ни черта не понимала, а рабство или содержание у Голода было залогом ее спокойной жизни. Конечно же, наученная своими невероятными комотозными галюцинациями, она выставит ему условия, при которых он не сможет над ней издеваться. — Тебе можно развязать язык пытками и никаких проблем. — Он усмехнулся, думая о глупости рабыни, все же все смертные, даже с крыльями, были полными идиотами и очень наивными. — Меня уже пытали, можешь у Чумы спросить и я ничегошеньки не сказалааа. И вообще я прошу просто меня забрать, неужели это так сложно? Я просто буду в рабстве у вас, с условием, что мне больше не надо будет ходить на балы, я буду жить в своей комнате и нормально питаться. Голод посмотрел на нее, как на дуру. — То есть, ты готова сдать всех своих родных и близких, только чтобы поменять ошейник сестры на мой? Настолько дебильного предложения, я еще не слышал. Но бонус за смелость, смертная. — Всадник усмехнулся. — Пожалуй, я согласен. Вики сначала удивленно посмотрела на него, отстраняясь, а потом начала прыгать от счастья, на что мужчина просто закатил глаза и снова закурил.