Осталась лишь Полина

В ушах стоял невыносимый шум, исходящий от хруста ног и завываний Кати. В нос ударил запах крови. Постепенно ноги Кати уходили в пасть мясорубки. Едва моргнув, я увидел, что ее стройные ножки теперь были больше похожи на измочаленные колготы, из которых торчали сломанные кости. Коленная чашечка с отвратительным звуком оторвалась и теперь плавала в кровавом бульоне. Лезвия раздробили таз и передо мной предстала кровавая каша. Катин крик так и бил в уши, но нам с Ромой не хватало сил, чтобы хоть как-то помочь ей. Глаза девочки вылезли из орбит, а белки наполнились кровью от лопнувших сосудов. Лезвия дошли до живота и вскоре появились трубки кишечника. Запах крови сменился вонью внутренностей. Я больше не делал вид, что пытаюсь помочь ей. Катина голова свободно болталась, а мертвые, поблекшие глаза смотрели в пустоту. Она умерла, но мясорубка продолжала работать. Механизм начал хрустеть ребрами, словно чипсами, которые однажды купил мне Папа, когда мы жили в Москве. Голова девочки была раздроблена и перед глазами остался лишь отделившийся скальп. Слегка отойдя от увиденного, я мгновенно вспомнил о своем желании избавиться от Ромы. Он был единственной оставшейся преградой между мной и Полиной, и раз уж Бяша струсил и сбежал, это был мой шанс избавиться от товарища без лишних свидетелей. Ромка в шокированном состоянии продолжал смотреть, как Катина коса уходила в зубья машины. Увидев висящий позади Ромы лом, я, недолго думая, схватил инструмент и треснул им по затылку прежнего товарища. Потеряв равновесие, Рома перевалился верхней частью тела в раструб. Из-за удара он не сразу осознал, что оперся левой кистью о спирали мясорубки, которые тотчас начали поедать его. Рома завопил от боли. «Что ты творишь, Тоха?» -крикнул он сквозь боль. Я обошел машину и молча наблюдал, как мясорубка с радостью принимала от меня десерт в виде моего еще недавнего товарища. Рома изо всех сил пытался выбраться, но Мясорубка не отпускала. Рома кричал, на его глазах выступили слезы. Он не мог поверить в то, что его друг, который ещё сегодня днем помогал ему подкатить к Полине, так поступил с ним. Все-таки что-то с ним было не так, когда он отыгрывал роль маньяка. Получилось слишком правдоподобно для обычного 12-летнего пацана. Точно Антон был в ответе за пропажу Семёна и Кати, которую они мгновение назад пытались спасти. А ведь у него только появилась надежда на светлое будущее вместе с Полиной. -Сука!—прокричал от безысходности Рома. Его рука была полностью съедена механизмом, и теперь его глазные яблоки находились в нескольких сантиметрах от лезвий, обагренных его и Катиной кровью. Рома сопротивлялся, но рукав кожаной куртки тянул его в пасть аппарата. Следом за рукой, мясорубка начала перемалывать его плечевой сустав, тут же послышался характерный хруст. Рома уже не был в состоянии сказать что-либо разборчивое — из его рта были слышны лишь крики. Машина принялась за ключицу, и Рома, потеряв всякие силы и остатки надежды, склонил голову. Тотчас его шапка, а за ней и волосы начали пропадать меж зубов безжалостного измельчителя. Кожа с его лица начала слезать, а гримаса, застывшая на его лице, навсегда отпечаталась в моей памяти. Она была полна боли и отчаяния, она просила о помощи, на которую никто не придет. Из-за давления на череп глаза Ромки стали красными, а из ушей заструилась кровь. Через мгновение послышался звонкий хруст — раскололся череп. Кровь брызнула мне в лицо из-за чего я слегка отшатнулся. Мясорубка продолжала питаться Ромой, кожа на его шее начала рваться, а вместе с ней и его кожаная куртка, которую подарил ему отец. В голову пришла сумасшедшая идея—вытащить у него из кармана нож, в качестве сувенира. Протянув руку в правый карман куртки, я нащупал в нем сложенный нож, и со всей скорости отдернул руку. Может Рома и не заслужил столь жестокой смерти, но я был уверен, что он не побрезговал бы заколоть меня, если бы я сунулся к Полине. Грудная клетка, которая была в отличном физическом состоянии, была с легкостью раздроблена спиралями машины. В бою один на один я вряд ли бы смог что-либо противопоставить такому спортсмену, как он. Мясорубка начала пережевывать его живот, из которого начали вываливаться кишки. Ну и кто теперь ими болтает? –пронеслось у меня в голове. По остаткам Ромы в последний раз прошла судорога. Убедившись, что мясорубка поглотила его всего, я наконец отошел от этой адской машины. От зрелища, ожидавшего меня на поддоне, меня вырвало. В гараже витал железный запах крови и внутренностей. Я расстегнул рюкзак и достал маленький короб, где лежала печатка Семёна. Я подложил к ней Катину заколку, которая чудом уцелела меж спиралей машины и вышла на поддон, и Ромкин нож, которым он мне так часто грозил. Неужели я наконец избавился от Семена, Кати и Ромы? Уходя, Антон сам не заметил, как обронил свой носовой платок. Наконец, выйдя из гаража, я быстро прочистил рот снегом. Приподнявшись, я осознал, что с ног до головы покрыт чужой кровью и начал оттирать ее. Красная лампочка гаража моргала, издавая характерный звук. Я достал из кармана блокнот и зачеркнул карандашом имена Кати и Ромы, находящиеся под именем Семёна. Осталась лишь Полина